foma  |
Отправлено: 30 ноября 2018 — 16:55 
|
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
дед_доб пишет: <p>1917, декабрь, или 1918, январь — вступление в Русский легион чести командиром пулеметного взвода.</p>
Шт.-капитан Васильев в статье "Русский легион чести" также пишет о том что Р.Я.М. служил в РЛЧ , но проблема в том, что это не подкреплено документами. Опять таки в своем интервью журналу Огонек за апр. 1973 г. он об этом не упоминает, хотя и говорит, что он служил с ним в одной пм. роте и даже есть фото с ним.
дед_доб цитируя Данилова Ю.Н. пишет: ... принявший в своем внутреннем обиходе почетное названиe "Легиона чести",
т.е. получается самоназвание, а не так как писали в интернете, что их французы назвали после боев.
дед_доб пишет: Я очень уважаю храбрость и жертвенное мужество защитником малоземельского плацдарма. И столь же я уважаю доблесть и мужество воинов РЛЧ в боях 1918г.
Но в бытующих во всех источниках комментариях, начиная аж с Ю.Данилова получается, что несколько сот, ну много тысяча храбрецов РЛЧ типа спасли сначала Амьен, потом Париж, затем вышибли корпус немцев из Суассона, а потом и ваще прорвали линию Гинденбурга.
Не надо унижать память о храбрецах враньём! подходите к этому вопросу философски  Неточности и искажения они были, есть и будут и с этим ничего не попишешь.
Кстати у нас с Алексисом както была дискуссия на этот счет, я ему тоже писал, что РЛЧ была слишком маленькое подразделение, что бы серьезно повлиять на ход боев. Но он, в этом вопросе, был сторонником скажем так "теории последней капли", т.е. французы и немцы борются друг с другом и вот исчерпали почти все свои резервы, у немцев их нет, а у французов последний резерв, это РЛЧ и вот они бросают его в бой и эта "последняя капля" привела к победе французов и поражению немцев. Как видим тоже есть своя логика - РЛЧ спасает Париж, а за ней и всю Францию
дед_доб пишет: Почему ген. Данилов так кругло обходит молчанием вопрос о потерях РЛЧ в летних боях?
Можем только предпологать - из за того, что РЛЧ подразделение, хоть и отдельное, но маленькое, поэтому потери батаоьлна наверное включены в потери подразделения к которому он был прикреплен - полк, дивизия.
дед_доб пишет: https://forum.svrt.ru/topic/6453
Говорит, что нет такой страницы.
Попалась еще книга П. Карев - "Экспедиционный корпус"
Книгу еще не читал, издана в 1941 г.
Воспоминания участника русского экспедиционного корпуса во Франции в Первой мировой войне. Эта история привела к гибели многих русских солдат экспедиционного корпуса. Гибли они в Индийском океане по дороге во Францию, гибли на французском фронте, в лагере ля-Куртин, в африканской ссылке, на островах Средиземного моря. Остатки русских войск, находившиеся в Африке, прибывали в Россию постепенно. Некоторые приехали в Одессу, когда там была уже советская власть.
Следует учесть где и когда были изданы воспоминания, что наложило определенный отпечаток на толкование некоторых событий.
Прикреплено изображение
|
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 30 ноября 2018 — 17:07
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma
Что это за форум, с которого такие доки потрясные можно добывать?
* * *
Продолжу рассуждения о каких-то возможностях выяснить реальные потери РЛЧ.
Если сосчитать всех легионеров в списках, которые я привёл выше, то получится 110 убитых, умерших и пропавших без вести.
Но тут я вспомнил, что по сетям гуляют публикации, в которых пишут, что 110 полегли в бою...
Вот, порылся и нашёл:
РУССКИЙ ЛЕГИОН ЧЕСТИ
31 Января 2015
Автор: ШТАБС-КАПИТАН ВЯЧЕСЛАВ ВАСИЛЬЕВ
http://www.specnaz.ru/articles/220/18/2175.htm
Форум-журнал "Спецназ России", №10, октябрь 2018г.
Там написано трескучим псевдо-патриотическим стилем, но если отшелушить хоть немного, то следующее:
Цитата: ... В ту ночь дивизия была поднята по тревоге. 27 мая противник бросает все свои лучшие силы и рвет фронт французской армии, ...
Марокканская Дивизия высаживается из грузовиков, занимает позицию верхом по шоссе Суассон-Париж и растягивается на 10 километров. Противник, опьяненный своим успехом, поддержанный колоссальной артиллерией, обеспеченный своим численным превосходством, легко развивает начальный успех. Французские части в беспорядке отступают.
Марокканская Дивизия принимает на себя весь удар тяжелого немецкого сапога и, задыхаясь, с отчаянием и с последней энергией, с трудом сдерживает поток противника. Но всему бывает конец! Немцы вводят в бой свежие силы и теснят 8-й Зуавский полк.
.. «Для того, чтобы остановить этот угрожающий поток, полковник Лагард отдает приказ атаковать противника одной из рот Русского Легиона.
... В эту критическую минуту, когда казалось, что все уже потеряно, командир 8-го Зуавского полка бросает свой последний резерв — Русский Легион — в контратаку! ... : Цепи выходят из леса и с криком «Ура!» стремительно бросаются на врага...
Рота немедленно, во главе со своими офицерами, бросается в атаку...
Из 150 человек, 110 остались на плоскогорье. Но неприятель был, хотя бы временно, отброшен до основания горы!»
Да ладно, - конечно, все твёрдо верят, что полторы сотни храбрых человек легко вооружённой пехоты в отважном порыве отбрасывают прочь такое количество немцев, которое, получив свежие силы, теснило аж весь зуавский полк. Типа - на войне бывает всякое...
Наверное, бывает...
Но мне хотелось бы обратить внимание на 110 легионеров, павших на плоскогорье в том однодневном майском бою.
Вот же чудесное совпадение: и в списке таких потерь за три месяца 2-го квартала 1918г. - тоже ровно 110 имён...
Вот на такой путаницы, как на дрожжах, и растут мифы вековые!
(Добавление)
foma пишет: был сторонником скажем так "теории последней капли", т.е. французы и немцы борются друг с другом и вот исчерпали почти все свои резервы, у немцев их нет, а у французов последний резерв, это РЛЧ и вот они бросают его в бой и эта "последняя капля" привела к победе французов и поражению немцев. Как видим тоже есть своя логика - РЛЧ спасает Париж, а за ней и всю Францию
Я уважаю все точки зрения... Но тут что-то уж много "накапало последних капель". Ходульная версия, тенденциозная шибко.
(Добавление)
foma пишет: Говорит, что нет такой страницы.
Сейчас попробую возобновить ссылку. Уно моменто!
(Добавление)
Вот такая борода.
В конце 2-й страницы.
https://forum.svrt.ru/topic/6453...BC%D0%B2/?page=2
(Добавление)
дед_доб пишет: французы и немцы борются друг с другом и вот исчерпали почти все свои резервы,
Ну да, по такому случаю есть бородатый анекдот из серии про Чапаева и Ко:
"Василь Иваныч, пока ты в академии училси, у нас тут сражение было."
"Да ну? Рассказывай, Петька!"
"Значить на нашу дивизию, которая занимала вон тот лес на холме, напала дивизия каппелевцев и выбила нас оттудова. Мы - в контратаку и выбили таки из лесу белых. А они опять полезли - и снова нас из лесу выбили. Ну мы снова их выбили, а они опять, гады!..."
"Так чем же бой кончился?"
"Да ничем. Пришёл лесник и всех нас повыгонял из лесу, и красных, и белых..."
А если серьёзно, то завязнув боем ротного масштаба, фронт которого не превышает 200-300 шагов для 150 штыков в наступлении, соответствующая часть уцелевших немцев вряд ли побежала бы обратно до горы от 40 оставшихся в строю легионеров.
Ведь сколь бы не исчерпаны были резервы обеих сторон, но это, судя по описанию, был бой полкового масштаба (т.е. по 2-3 тыс. бойцов с каждой стороны) на фронте примерно 1-2 км, и части немецкого полка пропустили бы сквозь себя эту горстку храбрецов и в итоге перебили бы их или пленили у себя в тылу, у той горы (теми же "свежими силами немцев", коии упомянуты выше)...
А теперь снова посмотрите на структуру потерь РЛЧ 30 мая 1918г. Такое процентное количество пропавших без вести бывает, если часть оставляет поле боя противнику.
Так кто кого куда гнал? Если в итоге боя французы, видя жертвенный подвиг русских, устыдились бы и отбросили немцев "до горы", то все павшие потом были бы подобраны и в без вести пропавшими не значились бы (как, например, в самом первом бою РЛЧ 26 апреля 1918г.).
"Капли каплями", но есть и логика реального боя... И есть какие-то сведения в виде упомянутых (но, явно не полных) списков.(Отредактировано автором: 1 декабря 2018 — 09:28) |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 1 декабря 2018 — 10:56
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: ледует учесть где и когда были изданы воспоминания, что наложило определенный отпечаток на толкование некоторых событий.
Читал эту книгу. Думаю, что все мы уже достаточно искушены и начитаны разным про РЭК и всё с ним связанное, чтобы сделать необходимые "поправки на ветер" идеологии.
Это касается всех книг и статей, как с "красным" уклоном, так и с "белым".
Если это иметь ввиду, то книга Карева ценна и интересна прежде всего фактологией событий, непосредственным участником он был.
А когда он распространяет своё повествование на более широкий охват исторических событий - тут надо быть внимательнее и каким-то образом сверяться с другими источниками.
Но, повторюсь - очень интересно и познавательно читать. ИМХО.
На долю этого простого солдата выпало столько испытаний - на десять жизней хватит.
Собирая несколько лет материалы по землякам-"РЭКовцам", читая про их злоключения по линии Иркутск-Шампань-ЛаКуртин-Африка (во всех вариациях)-Путь домой (во всех вариациях) - просто оторопь берёт, как человек сможет такое выдержать!
Получается в сухом остатке, что год с небольшим войны в Шампани - самое спокойное время для многих солдат (конечно, если не убили, не ранили тяжело и не замучил побоями охреневший с похмела офицер).
А то, что рукоприкладство офицеров и телесные наказания в самых мерзких формах процветали в РИА (подобно тем, которые описывает Карев) - этот факт не следует относить к "красной пропаганде".
Французский доктор Рене Дюбук, прикреплённый к 1-й особой пехотной бригаде, к таким пропагандистам не отнесёшь ни с какой натяжкой. Однако, будучи хорошим рисовальщиком, он оставил в печати сценки из бригадной жизни, что называется - с натуры. Например:
Нажмите для увеличения
Его карикатуры вообще беспощадны к "светлым образам" бригадного офицерства и духовенства, - и он сейчас наверняка заклеймён, как отъявленный русофоб.
https://borisovdimitry.livejourn...l.com/89971.html
ЗЫ. Кстати сказать, по описаниям Карева, французские мучители русских солдат - вполне "конкурентоспособны", так сказать...(Отредактировано автором: 1 декабря 2018 — 13:16)
За этот пост сказали спасибо: foma |
| |
|
 | grumdas пишет: Узнал когда-то давно благодаря ПС. Недавно разговаривал с интернет-знакомым, он мне дал ссылочку. Так вот заглянул уже, чтобы зарегаться, а раньше изредка заглядывал, чтобы почерпнуть идеи для своего исторического сайта.Зарегистрироваться! |
| foma |
Отправлено: 1 декабря 2018 — 17:57
|
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
Итак по быстрому посмотрел Б.Соколова.
В приеденной им автобиографии Малиновского 1938 г. вставил такой коммент:
....После расстрела двух наших товарищей — одного т. Ушакова, а другого фамилию не помню, это мне показало полную нашу беззащитность с одной стороны, и все же я чувствовал моральную необходимость побить немцев — в это время они оккупировали Украину издеваясь над народом — я решил пойти на фронт и был направлен в иностранный легион 1-й Марокканской дивизии французской армии, куда попал в январе 1918 г. ([i]следовательно, о своей готовности идти в добровольческий Легион чести Малиновский заявил не позднее января 1918 года, а возможно, еще в декабре 1917 года. Однако даже в январе 1918 года немцы ни в коем случае не оккупировали Украину; наоборот, в это время на Украине наступали советские войска, которые заняли Киев и теснили войска украинской Центральной рады к линии австрогерманского фронта. Значит, Малиновский пошел в легион из патриотических побуждений самого общего свойства, а отнюдь не потому, что его родную Украину заняли немцы. Однако признаваться в желании добровольно продолжать «империалистическую войну» в советское время было не принято. Поэтому Родион Яковлевич придумал про оккупированную Украину, а также про принудительные работы, на которые его будто бы послали. Дескать, лучше уж воевать, чем заниматься бессмысленным трудом)...., [/i]
Далее приводит др. автобиографию с этим периодом:
В 1948 году в автобиографии маршала Малиновского события Первой мировой войны были изложены уже более скупо: «В октябре 1915 года, в боях под Сморгонью был ранен и эвакуирован в гор. Казань на излечение, по выздоровлении попал в 1-й пулеметный запасный полк в гор. Ораниенбаум, откуда в январе 1916 года был назначен в 4 пулеметную команду 2 особого пех. полка, отправленного во Францию, куда полк прибыл в апреле 1916 года и скоро ушел на фронт.
С началом Февральской революции я был избран председателем ротного комитета. 17 апреля 1917 года я был ранен и убыл на излечение в гор. Бордо, затем в Сен-Серван, по выходе из госпиталя и в связи с куртинскими событиями среди русских войск во Франции попал на работы.
Переживая чувство глубокой обиды за Родину, — в это время немцы заняли почти всю Украину, я в январе 1918 года поступил добровольно в Иностранный легион 1-й Марокканской дивизии французской армии и дрался против немцев до перемирия 1918 года.
В январе 1919 года нас русских из Иностранного легиона, которые подписали контракт до окончания войны против немцев, собрали в деревне Плеер на Марне, откуда я в августе, через порт Марсель убыл в Россию. Собирались везти нас в Одессу, а на самом деле привезли во Владивосток в октябре 1919 года».
Не смотря на то, что Малиновский пишет, что вступил в ИЛ, Соколов по ходу текста пишет, что вступил в РЛЧ. О нестыкове ИЛ-РЛЧ Соколов почемуто не пишет, возможно не видит разницы или считает РЛЧ специфической частью ИЛ.
Единственно, что говорит в подтверждении того, что Р.Я.М. служил в РЛЧ, так это то, что он так указан в наградных документах, но так так сами документы не приводятся, возможно путает ИЛ с РЛ.
Далее также цитирует статью шт.к-на Васильева о РЛЧ, но у него есть только запись, что Малиновский "служил" в РЛЧ и больше ничего, о том как служил, как воевал не написано. А ведь согласно Соколову РЯМ был чуть ли не командиром пулеметного взвода, ефрейтор на офицерской должности.
Родион Малиновский был всего лишь ефрейтором, но зато занимал офицерскую должность — командир пулеметного взвода (в отличие от командира пехотного взвода это была не унтер-офицерская, а именно офицерская должность). Следов этого последнего производства в прапорщики фельдфебелей и подпрапорщиков в виде приказов по русским войскам во Франции мне найти не удалось. Не исключено, что общего приказа не было, а каждому приказ вручался индивидуально вместе с офицерским послужным списком. Послужных списков в делах русских экспедиционных войск практически не сохранилось. Очевидно, офицеры при увольнении забирали их с собой.
Правда документов нет. Правда если Соколову попались наградные документы РЯМ, может они есть в интенете и рано или поздно нам попадуться и тогда все встанет на свое место.
В разделе о РЭК/РЛЧ книги Соколова есть интересные моменты:
Кстати сказать, в Экспедиционном корпусе, кроме Родиона Яковлевича, было еще несколько Малиновских. Это — адъютант 2-го маршевого батальона 2-го Особого полка и председатель батальонного комитета прапорщик Константин Малиновский, фельдфебель того же батальона Фаддей Малиновский, ефрейтор, а потом младший писарь штаба 6-го пехотного полка 3-й Особой бригады Иван Малиновский.
Так что возможны нестыковки или ляпы, как например с командиром артбригады ген. Беляевым.
дед_доб пишет: Собирая несколько лет материалы по землякам-"РЭКовцам", читая про их злоключения по линии Иркутск-Шампань-ЛаКуртин-Африка (во всех вариациях)-Путь домой (во всех вариациях) - просто оторопь берёт, как человек сможет такое выдержать!
Карта из фр. илл.журнала
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
За этот пост сказали спасибо: дед_доб |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 1 декабря 2018 — 23:16
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma
Спасибо за карту - классная, а что за журнал?
foma пишет: поздравляю с первым званием
Оппа! Попёрла военная карьера?
foma пишет: Кстати сказать, в Экспедиционном корпусе, кроме Родиона Яковлевича, было еще несколько Малиновских.
Вполне себе источник путаницы - несколько человек сливаются в составной образ, а уж мемуаристы иные ваяют по принципу: "я его слепила из того, что было..."
Помню, что офигел слегонца, когда обнаружил в архиве этакое:
РГВИА (Москва), Фонд 15223, оп.1, д.35.
Обвинительный акт по делу о волнениях в частях 1-й особой пехотной дивизии в лагере Ла-Куртин со списками обвиняемых и свидетелей. 10 августа 1917г.
Листы 5 и 6
(там есть обширные материалы о волнениях в марте 1917г., и после боёв под Курси в апреле 1917г.) и, в частности, из 1-го маршевого батальона – (далее перечислено с десяток персон): ... фельдф. Фаддей Малиновский, 1-я рота; ...
РГВИА (Москва), Фонд 15223, оп.1, 1-я особая пехотная бригада.
д.2. Постановления и протоколы полковых, батальонных и ротных комитетов. 12.06.1917г. - 30.09.1917г.
Лист 24. Постановление общего собрания солдат 1-го маршевого батальона, состоявшегося 19 июля / 1 августа 1917г.
Упоминаются (в числе 5 человек): ... фельдф. 1-й роты Малиновский.
Лист 42, материалы заседания батальонного комитета. Они пространные, поэтому выписки всего не делал, но интересно, что (буквально): ... «Малиновский и Курдюков были назначены распоряжением начальствующих лиц в команду выздоравливающих (первый – за фельдфебеля, второй – за отделенного командира), но так как в момент раскола они вели агитацию против ухода солдат из лагеря Ла-Куртин, их личные симпатии на стороне того отряда, и ротами в свою среду они не принимаются, о чём уже сообщено в отрядный комитет , то собрание постановило: просьбу Малиновского и Курдюкова (письменное заявление от них, оставшихся в лагере Ла-Куртин, о выдаче им жалования) – оставить без уважения.
Секретарь Попов. Подписано – председатель комитета Малиновский».
Каково? Малиновский отшил Малиновского, "оставил без уважения"!
Поскольку все указаны без инициалов, а про фельдфебеля написано, что он был "оставлен" за такового (т.е. им по старшинству не являлся, что ли?) - попробуй просеки сходу, есть ли там Р.Я.М.?
И далее:
Лист 97
28 июля/10 августа 1917г. В пространном тексте упоминается: ... Малиновский (без инициалов и звания) в числе 9 персон.
В общем, пестрит в глазах от Малиновских... Бывает же!
Но в цитируемом Вами тексте все они расставлены по подразделениям, званиям и именам, - это ценно:
foma пишет: еще несколько Малиновских. Это — адъютант 2-го маршевого батальона 2-го Особого полка и председатель батальонного комитета прапорщик Константин Малиновский, фельдфебель того же батальона Фаддей Малиновский, ефрейтор, а потом младший писарь штаба 6-го пехотного полка 3-й Особой бригады Иван Малиновский.
Однако - опять имеются некорректности!
Маршевые батальоны к относились не к полкам, а к бригаде в целом.
Правильно следующее: до формального слияния 1-й и 3-й бригад во Франции в 1-ю особую дивизию, их маршевые батальоны номеров не носили.
А после "слияния", т.е. с лета 1917г. - маршевый батальон 1-й бригады стал именоваться "1-й марш.бат", а таковой 3-й бригады - именовался уже как "2-й марш.бат".
В свою очередь, 2-й особый полк всегда относился к 1-й особой дивизии.
Тогда логично предположить, что в цитате про Константина Малиновского ошибочно вместо "бригады" написан "полк", да и его номер неверен.
Если исправить в цитате "2-го особого полка" на "3-ю особую бригаду", то правда тех событий восстановится. А значит, все эти Малиновские - из 3-й особой пехотной бригады.
С этими уточнениями и внесу их в справочный раздел своих "анналов по 1-й бригады" походу, - как "чужих" Малиновских, - не то что "наш" Р.Я.М.!
Возможно (как гипотеза) одним из источников смешения мемуаристами РЛЧ и ФИЛ, как места службы Р.Я.М. с 1918г., было и то, что кто-то их этих Малиновских записался в РЛЧ, а ведь в служебных бумагах подразделений часто люди фигурируют без указания имён и/или званий..
И вот что-то когда-то наложилось по разным Малиновским, а распутывать такие историко-биографические клубки труднее, чем запутывать.
Современный аналог: аккуратно сложите наушники от смартфона в карман, а через минуту вытащите. Они всенепременно будут спутаны в нехилый морской узел...
ЗЫ. При разборе всяких загадок, связанных с РЭК во Франции, в частности, мелькает слово "адьютант", причем по контексту - по отношению к нижним чинам русской службы. В этом случае надо настораживаться, т.к. в РИА должность адьютанта была исключительно офицерской.
Во Франции же этот термин эквивалентен чину "аджудан" (adjudant) = старший унтер-офицер.
Соответственно, "аджудан-шеф" = старшина, подпрапорщик (наивысший нижний чин).
Однако, в случае с Константином Малиновским всё выглядит корректно, т.к. прапорщик мог исправлять и должность адьютанта в РИА.
И если я правильно помню, то же самое - и с Николаем Гумилёвым.(Отредактировано автором: 2 декабря 2018 — 08:53) |
| |
|
| foma |
Отправлено: 3 декабря 2018 — 16:32
|
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
дед_доб пишет: foma
Спасибо за карту - классная, а что за журнал?
Это с фр. "Иллюстаратион", сами фото плавания 1-й бригады я выкладывал ранее, а "карта" как-то "затерялась", вото я только сейчаст и выложил.
дед_доб пишет: Каково? Малиновский отшил Малиновского, "оставил без уважения"!
дед_доб пишет: В общем, пестрит в глазах от Малиновских... Бывает же!
Прям по Гоголю Малиновский на Малиновском сидит и Малиновским погоняет
дед_доб пишет: а таковой 3-й бригады - именовался уже как "2-й марш.бат".
Может по номеру бригады "3-й"?
дед_доб пишет: Во Франции же этот термин эквивалентен чину "аджудан" (adjudant) = старший унтер-офицер.
Да возможно.Вкниге того же Соколов приводит пример, что Мачек называет Ванюшу "капорал" (капрал) и пишет далее, что Малиновский звания такого не имаел, но РЯМ был ефрейтор, т.е. вполне на фр. манер мог называться капралом, если по Соколову он служил в РЛЧ.
Малиновский тут пожаловал своего автобиографического героя чином, которого сам не имел. Ни в одном документе о награждении Родиона Малиновского французскими крестами в период службы в легионе он не назван капралом, а только солдатом первого класса.
но если он попал в ИЛ, то по идее должен был начинать с нуля и быть записан рядовым.
foma пишет: ...по быстрому посмотрел Б.Соколова.
Соколов приводит текст дневника неизвестного солдата о Куртинских событиях, т.к. ранее эти воспоминания не попадались привожу их полностью:
Вот как они запечатлены в «Маленьком дневнике» неизвестного русского солдата, сохранившемся в Зарубежном русском архиве в Праге. Вероятно, солдат был из 23-й роты, так как его дневник написан в Книге роты, а она входила в состав 2-го Особого полка, где служил и Родион Малиновский. Ниже подлинный текст дневника, ранее не публиковавшийся, без исправления «особенностей» орфографии и пунктуации автора:
«1917 года 24 сентября.
Вот уже более 3-х месяцев нашего пребывания в лагере Ля-Куртин, а что пришлось пережить и увидеть за столь короткий срок.
Все проносится перед глазами. Вот я как квартирьер приехал в лагерь до приезда своей роты и первым делом позаботился о помещении для солдат, для кухни, для ротных лошадей и наконец квартире для ротного командира. Все было готово, и только ждали приезда нашего полка, а 1-й полк прибыл первым, но вот на ночь под 12-е июня прибыл первый шалон 2-го полка, это был 1-й батальон, и конечно наша рота, потом вскоре за нашим шалоном стали прибывать следующие талоны, наконец последний. Не успели съехаться 1-й и 2-й полки, как начались бурные собрания, и чувствовалось неспокойно. Но все ожидали прибытия 3-й бригады, но ее почему-то задерживали. Но наконец и 3-я бригада приехала и сейчас же наши солдаты толпами пошли туда и заспросили вопросами. Завязывался разговор о настоящем положении. Одни говорили идти на фронт, другие нужно ехать в Россию, но разговорами дело не прекратилось и стало выливаться в два противоположных решения. Одна партия требовала отправки в Россию, а другая во главе офицерства вынесла резолюцию беспрекословно подчиняться временному правительству и в то же время требовать удовлетворения винными деньгами и улучшения положения наших раненых, так как нашим раненым было невозможно. И вот партия, требовавшая отправки в Россию, приступила к решительным действиям — стали собираться на митинг и пошли с музыкой в третью бригаду, чтобы они примкнули к 1-й бригаде, и так делали несколько раз. И наконец на 26-е июня 3-я бригада вышла с лагеря Куртин, осталось при нашей бригаде 1000 человек, и наших ушло около 600 человек, и предварительно сделали воззвания последней попытки к соединению или выходу всех с лагеря Куртин, для этого отпечатали много экземпляров воззвания, в котором говорилось о правоте 3-й бригады и виновности 1-й бригады, но все это мало подействовало, и солдаты остались все, кроме ушедших, в Куртине. Во время всего происходившего до разрыва издавались приказы и происходили собрания очередные полковые и отрядные и стояли большинство членов за приступление к занятиям. Решено было передать вопрос на обсуждение вниз. Роты большинством решили заниматься, но без вещевых мешков, но приказ был издан от командира полка выйти на занятия в полной боевой готовности. Этот приказ произвел большое волнение среди солдат, и в результате на занятия не пошли, а тут же в скорости произошел раскол. После расколу приступили к организации комитетов ротных, полков и отрядного, а также приступили к введению внутреннего порядка, так как офицера все бросили свои посты. Внутренний порядок был образцовый, так как этому способствовали сами солдаты.
Сейчас же после раскола пугали нас пушками и пулеметами, и также отказали в выдаче суточных и жалования и называли нас не солдатами, а “изменниками Родины и Революции”, и нам прекратили кратковременный двухдневный отпуск и мы как бы оказались отрезаны от всего мира. К нам приезжали уполномоченные с Парижа, Рапп и представитель г. Занкевич и уговаривали соединиться, но все это ни к чему не привело. Потом приезжали делегаты, на обязанности которых лежало ехать на конференцию и там действовать согласно их обязанности и уполномочия, из них назову фамилии которых знаю и как они рекомендовались по полных фамилиях Смирнов с.д. и Гольденберг и еще два, но я не знаю фамилии, они тоже уговаривали подчиниться беспрекословно Временному правительству, но солдаты решительно отказали, говоря, мы Временному правительству подчиняемся, но Представителям нет, так как они не раз обманывали нас, а потому мы не можем довериться, да и на фронт здесь не пойдем, потому что после первого наступления мы увидели обращения французов к нам, а особенно к нашим раненым, а кто и чем может поручиться в том, что не случится этого в следующий раз, да и Родину хотим увидеть и там показать себя. Так и не могли ничего добиться представители конференции. Потом приезжали товарищи Рапп, Мороз и еще не знаю их фамилий. Они тоже уговаривали подчиниться, но опять напрасно, после всех попыток нас оставили, а также потчас ничего не причиняли. Но наши надумали составить телеграмму к Временному Правительству и назначали с этой телеграммой товарища Балтайса, он поехал и через несколько времени приехал, и объяснил, что телеграмму Занкевич не принял и в свою очередь стал просить всех подчиниться Временному правительству, уверяя, что будет лучше, но если не подчинимся, то будет хуже, и говорил, что он лично видел пушки и пулеметы, изготовленные для нас. Но солдаты опять не поверили, тогда он сложил себя уполномочия и сказал: “Товарищи! Прошу Вас послушайте меня, как слушали прежде, и дело будет очень хорошо”. Но солдаты были этим сильно взволнованы, и послушаться не схотели, и многие сильно обозлились на Балтайса, затем вернулись назад; еще приезжал к нам комиссар Сватиков. Он передал привет от всей России, а потом начал: “Товарищи, соединимся”, но ему жестоко отвечали. Потом Волков ездил в Париж по делам и по приезде с Парижа отказался от должности и уговаривал солдат отказаться от того, что задумали, а чтобы подчиниться Временному правительству. Но солдаты стояли на своем. Итак: Балтайс, Волков отказались, а солдаты начали продолжать сами, и дело шло хорошо. Хорошо, потому что не было никакого насилия и буйства. Но вот 19-го июня получили приказ через Занкевича от Временного правительства, в котором говорилось, чтобы в 1-й бригаде изъять нежелательные элементы и подчинить остальных, ввести революционные суды, привести к повиновению 1-ю бригаду возложа на 2-ю бригаду без вмешательства французских войск. Этот приказ наделал много шуму. Да и дали 1-й бригаде ультиматум такого содержания: выйти всем куртинцам с лагеря к станции Клерно. В Куртине оставить все оружие как огнестрельное так и холодное, с собой взять вещевые мешки. Для этого дается срок 48 часов, срок истекает 21-го июня в 10 часов утра. По этому поводу было много собраний и решили так: кто желает уйти в 3-ю бригаду, пусть уходит, а кто не желает, пусть остается и в результате ушло всего около 500 человек, а остальные остались. Ушли вместе с партией Волков, Балтайс и Гусев. Не ушли, потому что приказывали выйти без оружия и солдаты решили оружия не сдавать ни в коем случае, так как без оружия не есть солдат и что-то такое недопустимо. После 21-го июня собрания продолжали обсуждать, как поступить. Решили так: выйти без оружия и вещевых мешков и опять соединиться с 3-й бригадой, а потом вместе с ними придти в лагерь Куртин, как решили, так и сделали, а предварительно передали по телефону Г. Занкевичу. Вот утром 21-го июня 1-я бригада построилась вся с музыкой и офицерами и пошли к 3-й бригаде.
Прийдя на назначенное место, где должна быть построена 3-я бригада, мы никого там не нашли, но потом пришел Г. Лохвицкий и другие офицеры, а также полковник Готуа (Георгий Семенович Готуа родился 1 января 1871 года в Тифлисе, до прибытия во Францию — полковник 8-го Туркестанского стрелкового полка, награжден Георгиевским оружием, в Гражданскую войну воевал в армиях Деникина, Врангеля, был произведен в генерал-майоры, умер в Белграде 13 января 1936 года. В «Солдатах России» он охарактеризован как «очень требовательный к себе и к подчиненным офицер», которого солдаты за это не любили и побаивались), потом привели сюда тех, кто бежали с Куртина после приказа, и сказал нам Г. Лохвицкий: “вот и встретили вас, а теперь пойдем дальше, там строится 3-я бригада”. Мы после некоторого волнения, прошли одну заставу, которая тоже стояла под ружьем понятно для чего, прошли вторую, третью заставу, которые тоже стояли под ружьем по бокам дороги, стояли в хорошо укрытых местах пулеметы, потом нас повели вправо от дороги и здесь хотели нас разъединить с 1-м полком, но солдаты крепко держались друг друга. Когда нас привели на место, то явился полковник Котович и приказал строится, а потом расположится, говоря, что сюда привезут палатки и кухни, а вот по той дорожке будут возить вам продукты, но солдаты крикнули: “мы не жить пришли, а соединятся, и раз вы не желаете соединяться, то мы уходим”, и решительно все солдаты повернули обратно. Тогда Котович закричал: “да стройтися, черт вас подери, Генерал приказал”. Но солдаты его осекли сразу: “просим не выражаться, и говорите, что нужно”. Тогда он сказал: “Сейчас прийдет Г. Занкевич и будет беседовать с вами”. Солдаты построились, и вот пришел г. Занкевич поблагодарить 1-ю бригаду за то, что пришли и избавили его от неприятности: “А сейчас же через час вы пойдете в лагерь со своими офицерами”. Мы сели и стали ждать. По прошествии часа солдаты стали собираться в путь, но их попросили обождать и через несколько минут пришли три офицера 1-го полка, но и те стали требовать от солдат выдачи делегатов и безусловного подчинения, но солдаты ничего не дали и пошли в лагерь. Офицеры, конечно, пошли тоже, а 2-го полка ни одного офицера. По приходе в лагерь (было уже около 7 ч. вечера) здесь мы узнали следующее. Приезжали солдаты 3-й бригады и хотели взять палатки и для нас и кухни, но палатки не дал французский комендант, а кухни не дали оставшиеся в Куртине солдаты, и при том хлеб нам тоже не выдали, потому что его же, хлеб, отправили вслед за нами. Конечно, офицерство не думало, что мы возвратимся в Л. Куртин, а потому нам пришлось ужинать сухарями. Немного вернулось назад. Когда Г. Занкевич отдал приказ, чтобы офицеры стали на свои посты, то он добавил, что вы пойдете в Куртин, а завтра сдадите оружие. И вот на второй день после всего вышеописанного солдаты приготовили оружие к сдаче, т. е. почистили, смазали все свое оружие, кто пулемет, кто ружье и пулемет, кто винтовку и револьвер и пр. и пр., а ротные комитеты приготовили списки, по которым здавать оружие. Все кажется шло благополучно, но вот получили приказание, в котором говорилось о сдаче оружия, приказание подписано К(омиссаром). Раппом, и после сего рухнуло все. Почему издал приказ Рапп, а не Занкевич. Не дадим оружия до тех пор, пока не получим приказа формального от Занкевича. Тут приехал К. Рапп, который увещевал сдать оружие и для этого требовал делегатов от каждой роты. Но ничто не пособило. Перед вечером собрали дивизионное собрание, на котором обсуждался вопрос о здаче оружия, и во время обсуждения вопроса пришел офицер от К. Раппа и прочел письмо, в котором он опять-таки увещевал здать оружие и добавил срок до 6 ч. вечера того же числа. Но ничто не помогло, ни увещевания делегатов, ни письмо Раппа. Все решили оружия не сдавать. После сего жизнь потекла своим чередом. Солдаты не обращали внимания ни на запугивания, ни на французских патрулей. Даже не обращали внимания, когда нам уменьшили продовольственный паек. И все шло своим чередом, и везде был образцовый порядок. Одно было не по душе: никуда нас не пускали и никаких бумаг не принимали. Обращались к французскому правительству, но оно сказало: “Мы в ваши дела не вмешиваемся”. Но на жизнь солдат это влияло мало, и у нас своим чередом шли занятия 4 ч. в сутки и все солдаты выходили на занятия молодцами. А после того как уменьшили нам продовольственный паек, то занятия прекратили, В это время приехали к нам делегаты от 2-й Артиллерийской бригады в числе троих офицеров и семи солдат, а эта делегация обещала нам пособить выйти с создавшегося положения, и ей все объяснили, как и за что произошел раскол и после все солдаты Лагеря Куртин прошли церемониальным маршем и разошлись по казармам, а делегация уехала к Занкевичу, а по приезде от Г. Занкевича то же самое начала уговаривать нас сдать оружие, объясняя тем, что иначе нельзя поступить, а находившийся при этом полковник взошел на трибуну и обратился к солдатам так: “Солдаты! Сейчас вы окружены французской артиллерией, а если не верите, то можете пойти свериться по телефону, и вас скоро начнут бомбардировать”. Но солдаты сказали: “Пусть убьют, а оружия не сдадим”. И так 1-й делегации от 2-й Артиллерийской бригады не удалось уговорить солдат сдать оружие. После сего жизнь пошла без особых приключений. Только того, что вынесли резолюцию за Волкова и Балтайса, указывая нам, что мы действуем не под их влиянием, а сознательно, а также за всех делегатов, уповая на то, что они избираются как исполнители воли солдат, а не как какие-либо руководители. И потом просили Г. Занкевича о всех арестованных, чтобы им улучшили положение: он еще нам уменьшал и уменьшал продовольственный паек, так что мы получали совсем мало. Вот то, что мы получали. Мясо 200 гр., хлеба 600 гр., сахара 30 гр., сало 30 гр., соли 30 гр., чай 4 гр. и пр. и пр., а табаку совсем не получали. Так что жизнь была незавидная, но солдаты не уходили в 3 бригаду, а все еще крепче держались. Как бы все те лишения придавали бодрости. Но 3-я бригада тоже не дремала и пустила в ход очень тонкий способ, чтобы хотя немного уменьшить число куртинцев. Для этого было нужно немногое, а именно: кто бы ни заболел, хотя и легко, его назначали на комиссию или отправляли с Куртина под предлогом, которых было немало (возможно, среди них был и Родион Малиновский). Конечно, были такие, что шли, но большинство не шли даже в околодок. Таким способом много ушло делегатов, которых еще в Куртине давали чистую отставку, и они же, делегаты, подали, но не знаю, получили ли они в действительности отставку, или же только в Куртине, но пока еще ни одного с них не видел.
После всего вышеописанного стало спокойнее, и у куртинцев началась спокойная жизнь и солдаты соблюдали полнейший порядок, и начались занятия, но занятия продолжались недолго, так как пищи давали в очень малом количестве, почему занятия прекратились, и жизнь была спокойная. Только и того, что послали телеграмму Французскому правительству, в которой говорилось многое, и в которой просили французского посредства французского правительства между нами, т. е. куртинцами и представителем г. Занкевичем и комиссаром Евгением Раппом. Но Французские власти дали такой ответ: “Мы в ваши дела не вмешиваемся”. Солдаты сказали: “Так не вмешиваются, и не надо”, и опять зажили спокойно. Нашлись талантливые артисты, устроили спектакль, и каждый вечер ходили солдаты смотреть, и все остались очень довольны, но я не знаю, что там разыгрывали. Потом приехала к нам делегация от 2-й артиллерийской бригады и опять уговаривала сдать оружие, а то, говорили, будет хуже. Просто, говорили, так уже висит над вами много, и пока есть время, сдайте оружие, но солдаты стояли на своем: “умрем, а не здадим”, и так второй раз делегации не удалось уговорить 1-ю бригаду сдать оружие. После делегации приехал с России делегат, посланный в мае месяце от 1-го полка, Второв. Он прочел доклад, с которым он ездил в Россию и который читали Керенскому. Его стали расспрашивать о том, что было слышно. За час он сказал, что ничего, кроме одной телеграммы, в которой говорилось о том, что небольшая часть солдат русских во Франции взбунтовалась, и Г. Занкевич временно прекратил выдачу суточных и жалованья и спрашивал, как в дальнейшем поступить. Вот и все. А когда его спросили о нашем настоящем положении, Второв сказал так: “обе стороны зашли далеко, и невозможно разобрать, кто прав и кто виноват, но я советую вам сдать оружие”, но и Второва не послушали. И так опять пошло якобы все спокойно, но это было затишье перед наступающей грозой, которая не замедлила разразиться.
1-го сентября 1917 года. В последних числах августа пронесся слух. 3-я бригада приехала с Курно в Фельтен, но еще никто не знал, для чего она приехала, но вот 1 сентября мы увидели живых солдат, конечно, 3-й бригады (как их называли фельтенцы). Они нас окружили кругом, и нам видно было как они копали окопы и устанавливали где нужно пулеметы (но густо). Но солдат это мало волновало. Только и всего было одно собрание, на котором решили в своих не стрелять (пусть они стреляют, но не сами.) 1-го прибыла их делегация, которая уговаривала сдать оружие, а то хуже будет. Ведь окружили 3-ю бригаду много полков французов и артиллерия. Но солдаты опять не поверили и не здали оружия, да и не думали сдавать, и при том никогда не думали, чтобы по куртинцам стреляли. Потом получили приказ, в котором давался ультиматум до 3-го сентября 10-ти часов утра, чтобы к этому сроку все куртинцы покинули Куртин, и указано было, какими путями идти, и потом прекращалась выдача всех продуктов, как лошадям, так и людям, так что выходило так, как говорит одна мудрость: “кувшин упадет на камень, горе кувшину, и камень упадет на кувшин, опять горе кувшину, и так горе кувшину, и так горе кувшину”. Но солдаты решили стоять до последнего, и от Куртина опять не пошли, и вот 2-го вечером был спектакль, и играла музыка, и 3-го с утра в начале 10 часа опять заиграла музыка и долго играла. И вот по окончании 10 часов музыка тронулась к своему бараку и играла похоронный марш, и вдруг раздался залп с артиллерии. Залп был направлен на последние казармы 1-го полка и на отрядный совет, и как раз туда дошли музыканты и залп пришелся по ним, и этот залп сразу унес 2 жизни и пять ранеными. Солдаты моментально разбежались. После залпа еще выпустили несколько снарядов, так что всего выпущено 3-го сентября 17 снарядов, но солдаты не уходили. Настала ночь! Днем хорошо, а ночью еще хуже. Ружейная стрельба не прекращалась ни на минуту, и пулеметы трещали ночью как будто бы отбивали атаку. И так всю ночь, а 4-го опять от 10 ч. утра открыли по нас артиллерийский огонь и было выпущено 66 снарядов и после сего солдаты заволновались и решили здаться и вывесили белый флаг. И решили все построиться в полном порядке и идти по направлению 6-го полка, конечно, без оружия, но этого не пришлось сделать, так как прибежали солдаты от пулеметных рот и сказали, что пулеметчики поставили пулеметы против своих полков и выбьют всех, кто только пойдет (а дорога, по которой намеревалась идти 1-я бригада, была мимо пулеметных рот) так и не пришлось выйти порядком. Тогда пошли кто где попало, а наша 1-я рота вышла целиком на Куртин, остались только дежурный по роте, инструктор, кошевары, артельщик, каптерщик и портные. Все они остались при вещах. В Куртине нас встретили свои же солдаты, ушедшие в 3-ю бригаду. Они нам указали, куда итти. Когда мы стали подходить к выходу с Куртина, сдесь мы увидели установленные пулеметы, и свои же братья находились около их. Тут же нас окружили французы и пошли далее в следующую деревушку. Потом завели нас на поле ну и приказали показать все свои вещи, просто начали нас обыскивать и обыскивали так: поставили нас в две шеренги и поставили спереди и сзади часовых и давай тогда производить обыск или просто обкрадывать. Все забирали, как бинокли, аппараты и перочинные ножи. Я, конечно, не говорю за тех, которые брали револьверы, которые у некоторых оказались. А зачем же брать собственные вещи. После этого нас повели к французскому кладбищу, где расположились мы. Простояли до 5 ч. вечера, и за это время нам дали на четырех хлеб и сардинку, и за это же время изъяли у нас более 30-ти человек из роты. Намеченные вперед ночевали под 5-е число под открытым небом, но спать приходилось мало, потому что кругом Куртина гремели пулеметы и тревожили с ружей. А наутро началось. Настоящая канонада была беспрерывно. Я было начал считать, но не тут-то было. Никак не успеешь, я, насчитав более сотни снарядов, перестал, так как не успеешь. Артиллерия била весь день, и вечером то же самое, только еще яростнее начала жарить и пулеметы тоже делали свое дело, но все это нисколько не напугало засевших пулеметчиков, и они не здавались.
5 сентября вечером нас повели далее от Куртина, и когда мы пришли на место, нам приказали строить палатки, да нас сопровождал французский почетный конвой с пулеметами. Так как стоянка наша была в нескольких верстах от Куртина, то до нас доносились выстрелы артиллерии и пулеметов. Разместили нас под бугром и кругом наставили часовых, а по углам караулы, а в леску пулемет, так что мы находились в полной безопасности. 6-го сентября проснулись, и первый вопрос: что стало с куртинцами? Но никто не мог дать ответа, но все сознавали, что всех куртинцев постигла горькая участь, но какая, никто не знал. Солдаты все были очень слабы, так как еще в Куртине голодовали, и когда вышли с Куртина, то получили всего только каравай на четырех. Время тянулось уже к обеду, а хлеба все не давали. Вот уже и суп поспел, а хлеба нет. А солдаты до того обезмочили, что не могли дождать раздачи пищи и все полегли поголовно. Тогда решили суп раздать и поесть его без хлеба, так и сделали, и суп поели без хлеба, что солдат немного оживило и уже посыпались шутки. Занкевичу не подчиняемся. Потом вскоре привезли хлеб и сахар, и через этих же солдат, которые привезли хлеб, узнали, что с куртинцами покончили, а как покончили, не знали и они. Здесь мы простояли до 9-го сентября и пищи нам давали один раз в день (как говорится, не до жиру, а лишь бы быть живу), а 9-го сентября нас повели опять в Куртин, и здесь нас построили всех и приехал комиссар Рапп и ген. Лохвицкий и другой ген. Николаев и другие офицера. Он нам сказал Акафист, с которого я понял следующее: нам нужно постараться загладить происшедшее и временно у нас отбираются комитеты и власть переходит в руки командиров батальонов, рот, взводных и отделенных. И потом нас повели по казармам. Что мы увидели здесь, это просто невозможно описать. Просто Мамаево побоище, везде все разбросано, где какие вещи были оставлены куртинцами, ничего не осталось, кроме ящиков и других негодных вещей, просто скажу, не могу, не в силах описать всего того, что видел, а казармы, особенно бывшие 5-го полка и 6-го просто невозможно было подумать, что их так разобьют. Было по десять пробоин в одной казарме. Одним словом, ничто не было пощажено. Только людей, оставшихся в Куртине, не видели и до сих пор не знаем какая их участь постигла. По прибытии в Куртин жизнь потекла своим чередом. Только г. офицеры, состоящие на ротах, хотели установить дисциплину или что такое, но пока еще ничего не видели особого. Через несколько дней нам прибавили довольствия в следующем размере. Хлеба 700 гр. Всего мяса 250, сахару или сала 40 гр. И жизнь шла своим порядком. Только и того, что ходим на учебу, за дровами в лес и на другие работы.
По приходе в Куртин начался суд. Судья приехал с лагеря Курно, судили унтер-офицеров и всех начальствующих лиц, конечно, всех разжаловали после суда. Унтер-офицеры стали оставлять свои должности, но г. офицеры и здесь нашлись, приказали носить лычки, говоря, что это не суд, а так, ничто, потом издали вид приказа, в котором говорилось о том, что в Россию поехать до весны невозможно, и Временное правительство разрешило охотникам итти на работу за плату не менее 3-х франков в день на все готовое. Много было волнения между солдатами, но были такие, которые согласились ехать на работу, в том числе и я. Но вот 27-го началась формировка. Полковник Котович (Михаил Александрович Котович, 1880 года рождения, был с 17 февраля 1917 года командиром 1-го Особого пехотного полка, руководил подавлением восстания в лагере Ла-Куртин и был комендантом лагеря) объяснил следующее: “вы поедете на работу. Вам будут давать 700 гр. хлеба, 350 говядины, 60 гр. сахару, 70 гр. крупы и рису и, кроме того, дадут 3 франка в сутки, и вот вы пойдете на работу и там заслужите себе звание солдата и гражданина, тогда я вам выхлопочу жалования, а когда сформирую свою часть и пойдем на фронт и там покажем себя, тогда я вам выхлопочу суточные и возвращу комитеты и ротные суды, с Богом, ребята”, и ушел. И мы 29-го октября в 10.30 утра выехали с Куртина и 30 октября в 1 час дня приехали в город Шартрез, нас поместили возле огромного костелу, дали койки, матрасы и подвезли одеяла, отопления нет и помещение холодное. Пищу дают с 102 полка. Пища хорошая, но в малом количестве.
Вот уже 4 ноября, а мы еще в Шартрезе и нет никакого развлечения, только и того, что ходим, каждый день, в 102-й полк обедать и ужинать, в 10 ч. и 5 ч., а все остальное время сидишь в помещении, так как нам запрещено ходить куда бы то ни было, и разрешено только с 5 ч. вечера до 9 часов, и за это время нужно сходить поужинать, и вместе нужно 2 часа, и за это время становится совершенно темно.
6/19 ноября. Ну вот нам сказали, что мы походим на работы в числе 18 человек. И нам приготовления короткие и уже 19/6 ноября выехали из Шартреза в 11 ч. 44 минуты и на место работы приехали в 12 ч. 44 м. Здесь нас встречал хозяин, которому нас назначили, прийдя до него, нас разобрали по работам, и мне пришлось идти в числе 4-х человек: я, Босик, Алек. Помахович и Вас. Помахович на работу пришли 19/6 в 3 часа и начали работать. Работы простые, пища крестьянская. Молодьба хлеба, работа нетяжелая и происходит в следующем порядке. Утром встаем в 5 1/2 часа, в 6 ч. завтракаем, в 7 начинаем работать, кончаем в 12, с 12 до 1 часу обед, с 1 до 6 работаем, и так каждый день, а воскресенье отдых. Пища хорошая, и дают ее в следующем порядке. Утром мясо, сыр и рыба, яблоки и груши и запиваем сидром. В обед суп, мясо холодное и жареное, картофель тоже жареный, сыр, салат, кофе.
В ужин: суп, мясо холодное и жареное, сыр, салат, картофель и яблоки печеные. Хлеба всегда в достаточном количестве. На субботу яблочный сидр, тоже и дают, кто хочет. Даже очень хорошо. И вот уже тут две недели работы у французских крестьян, и жизнь пока очень хорошая. Только плохо одно, носить мешки с хлебом высоко и тяжелый, вес 4 пуда. Спим в конюшнях вместе с лошадьми или овцами, и сейчас просто все промокшие и очень холодно, но как говорится не дома и пожаловаться некому. Но в общем жить хорошо, французы относятся хорошо, да я думаю, если будешь сам хорош, то и другие будут хороши».
Как видим солдат ушел из лагеря до начала обстрела. |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 3 декабря 2018 — 17:28
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Может по номеру бригады "3-й"?
Было бы логично, но по факту назвали "2-й марш-батальон".
Жаль, приказ не обнаружил в архивах о формировании дивизии. Наверное вРГВИА его нет, м.б. в архивах базы в Лавале?
Там наверняка всё это было расписано по номерам подразделений.
foma пишет: Как видим солдат ушел из лагеря до начала обстрела.
То есть "гуманитарный коридор" работал весь период осады. Так получается. foma пишет: Работы простые, пища крестьянская. Молодьба хлеба, работа нетяжелая и происходит в следующем порядке. Утром встаем в 5 1/2 часа, в 6 ч. завтракаем, в 7 начинаем работать, кончаем в 12, с 12 до 1 часу обед, с 1 до 6 работаем, и так каждый день, а воскресенье отдых. Пища хорошая, и дают ее в следующем порядке. Утром мясо, сыр и рыба, яблоки и груши и запиваем сидром. В обед суп, мясо холодное и жареное, картофель тоже жареный, сыр, салат, кофе.
В ужин: суп, мясо холодное и жареное, сыр, салат, картофель и яблоки печеные. Хлеба всегда в достаточном количестве. На субботу яблочный сидр, тоже и дают, кто хочет. Даже очень хорошо. И вот уже тут две недели работы у французских крестьян, и жизнь пока очень хорошая. Только плохо одно, носить мешки с хлебом высоко и тяжелый, вес 4 пуда. Спим в конюшнях вместе с лошадьми или овцами, и сейчас просто все промокшие и очень холодно, но как говорится не дома и пожаловаться некому. Но в общем жить хорошо, французы относятся хорошо, да я думаю, если будешь сам хорош, то и другие будут хороши».
Да, совсем неплохо. Вспоминаю свои выезды на сх-работы каждую осень в студенчестве - условия были не лучше. И по питанию, которое привозили нам из совхоза (яблок-груш и "сидра" так вообще не давали, обходились огурцами с водкою, купленными в сельпо, сыра тоже не припоминаю, мясо в виде банки тушёнки на четверых или замена банкой сайры в лицо, - а вот картошки было навалом, ибо её и копали студенты вместо совхозных рабочих), и по условиям ночёвки - в бывшем неотапливаемом хлеву с дырявой крышей, на соломе...(Отредактировано автором: 3 декабря 2018 — 17:37) |
| |
|
| foma |
Отправлено: 3 декабря 2018 — 18:12
|
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
дед_доб пишет: Было бы логично, но по факту назвали "2-й марш-батальон".
Но ведь есть еще и 2-я и 4-я ОПБр, правда не во Франции, но под фр. командованием и по сути на её обеспечении.
дед_доб пишет: Похоже, это санитарный отряд французских медслужб на колёсах, приданный бригаде в 1917г. для вывозки раненных с полевых перевязочных пунктов в тыловые медучреждения. Где-то писали, что кроме французов туда рекрутировали и русских медиков-эмигрантов...
В вики (фр.) попалось о санитарных отрядах сформированных русскими во Франции:
Группа россиян во главе с графиней Маргаритой Карловной фон Толль, женой посла Александрой Петровной Извольской, графиней Александрой Константиновной фон Зарнекау, дочкой Моргенхата герцога Ольденбургского, жены секретаря посольства Леон Нарышкина и его двоюродный брат г-жа Верола, которой помогали некоторые богатые люди, в том числе Виктор Голубов, делегат Российского Красного Креста, организовали под высоким патронатом вдовствующей Императрицы России Александру Федоровну службу скорой помощи раненых на линии фронта и быстро эвакуировать их в безопасное место. Российские машины скорой помощи представлены общественности с большой помпой в доме инвалидов 14 марта 1915 года.
Работа Франко-Русского хирургического тренинга под председательством герцогини Узех направлена на то, чтобы армия операционных комнат работала около фронта и активно поддерживала работу в Маричеле. Российские машины скорой помощи для французских армий во главе с полковником Димитрием Оснобишиным, Адам Венявский являлся Генеральным секретарем, которые находятся под управлением служб здравоохранения армии. Руководство состоит из французских офицеров, медицинский корпус часто является французским, но значительная часть персонала, включая водителей, состоит из россиян, проживающих во Франции до войны, занимающихся иностранным легионером. Российская и французская интеллигенции чрезмерно представлены. Среди них такие художники, как Осип Задкин, Александр Зиновьев, Серж Ферат, Пол Котларевский, такие люди, как Абель Боннард, журналисты Андре Варно, киноактеры, композитор Марсель Латтес или даже атлеты.
20 марта 1915 года российская машина скорой помощи (№ 1) прикреплена к Пятой армии, расположенной в Эперне, отделение больницы (ШО) марокканской дивизии.
Формирования, прилагаемые к российским автомагистралям для французских армий на Западном фронте, насчитывают шесть, в том числе:
Русский АКА № 1 или ССР № 1 (Российская санитарная секция), которая имеет два хирургических отделения, каждая из которых имеет операционную комнату Марицель, первоначально назначаемую Пятой армии, затем в Четвертую армию после августа 1915 года. 27 октября 1915 года генерал де Лангл цитирует российскую № 1 автохирургическую скорую помощь по приказу 4-й армии, битву при Шампани (1915).
Русский ACA № 2 или SSR № 2, хирургическое обучение № 2 состоит из операционного и стерилизационного автомобиля, радиологического автомобиля и фургона для транспорта, назначенного первым 4-й армии, а затем российской бригады в мае 1916 года.
Адам Венявский делегирован на автохирургическое обучение 4-й армии; Виктор Голубов и Пол Верола в 5-й армии.
Есть даже фотка - "Русская скорая помощь - хирургическая машина."
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
|
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 3 декабря 2018 — 19:57
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Но ведь есть еще и 2-я и 4-я ОПБр, правда не во Франции, но под фр. командованием и по сути на её обеспечении.
Это да, но мне пока известно, в т.ч. и из архивов положение дел в РЭК во Франции. Салониковским РЭК я не занимался специально.
Надо всё про них смотреть дополнительно...
foma пишет: Русский ACA № 2 или SSR № 2, хирургическое обучение № 2 состоит из операционного и стерилизационного автомобиля, радиологического автомобиля и фургона для транспорта, назначенного первым 4-й армии, а затем российской бригады в мае 1916 года.
Походу вот это как раз и есть тот самый автомобильный сан-медотряд, о котором Вы приводили списки ранее.
Если в цитате всё верно, то он входил в 1916г. в состав 4-й армии. Но мы также знаем, что в РЭК он передавался из 7-го корпуса, который организационно входил в состав 5-й армии.
Как я понял из архивов, он первоначально в 1916г. дислоцировался к югу от Реймса, а с началом 1917г. - переместился на северо-запад от Реймса, чтобы находиться в ближнем тылу войск РЭК, назначенных наступать в общем направлении Курси-Бримон в апреле.
Поскольку за юго-восточные и восточные окрестности Реймса отвечала 4-я армия, а за западные и северо-западные окрестности - 5-я армия, а сами армии никуда не перемещались, то логично предположить, что к весне 1917г. мобильный сан-медпункт поменял не только дислокацию, но и своё подчинение.
Кстати, туда же, на северо-запад от Реймса, переместился и передвижной русский Крестовоздвиженский госпиталь.
Кроме того, стационарный госпиталь РЭК оставался в лагере Мальи, - к югу от Реймса.(Отредактировано автором: 3 декабря 2018 — 19:59) |
| |
|
| foma |
Отправлено: 4 декабря 2018 — 15:52
|
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
foma пишет: ...по быстрому посмотрел Б.Соколова.
Далее Соколов пишет о поездке Малиновского во Францию:
Как пишет британский историк Джеми Кокфилд, «Малиновский во время визита в Париж с Хрущевым уговорил того посетить домик в Шампани, где стояла его часть. Хозяин уже умер, но его жена и сын были живы и тепло их приняли. Началась вечеринка, с участием соседей, шампанское лилось рекой. Малиновский вспомнил местный бар, который он посещал, и спросил про конкретную девушку, которая незадолго до того умерла, а у него спросили про медведя Мишу. Малиновский вспомнил его и выразил сожаление, что в момент революции оказался далеко от дома».
По словам Кокфилда, «среди эмигрантской общины в Париже бытует история, что Малиновский присутствовал на поминальной службе по русским, погибшим во Франции, на русском кладбище в Мурмелон-ле-Гран. Эмигранты подняли флаг царской России. Во время подъема флага Малиновский, министр обороны СССР, заметил это и отсалютовал!»
Речь наверное идет о кладбище Сен-Хил-ле-Гран (Saint-Hilaire-le-Grand). Недалеко от Мурмелона.
Далее приводит воспоминания Хрущева об этой поездке:
Действительно, в 1960 году Малиновский вместе с Хрущевым посетил деревню, где он когда-то стоял вместе с Русским экспедиционным корпусом. Никита Сергеевич вспоминал, что Малиновский точно указал дорогу к этой деревне, никого не спрашивая:
«Малиновский, уже будучи министром обороны СССР, сопровождал меня в поездке на встречу глав четырех великих держав в Париже: США, Советского Союза, Англии и Франции. Встреча провалилась, потому что как раз перед нею американцы запустили над нашей территорией разведывательный самолет. Это — довольно известный факт истории нашей борьбы против американского империализма, организовавшего “холодную войну”.
Открытие конференции задерживалось, и у нас появилось тогда “окно”. Малиновский предложил: “Давайте съездим в ту деревню, где стояла наша часть, неподалеку от Парижа. Я найду эту деревню и найду крестьянина, у которого мы жили. Может быть, крестьянин уже умер, он был стар, но жена его была молодой. Она, наверное, еще жива”. Мы так и сделали: сели в машину и двинулись по французским дорогам. Дороги там красивые. Нашли без труда эту деревню.
Малиновский помнил ее расположение. Нашли и дом его хозяйки. Хозяйка действительно была жива. У нее уже был сын лет 40, невестка, внуки. “А старик мой, — рассказывает, — давно умер”. Сын ее очень любезно нас встретил: сейчас же начал организовывать угощение, появилось вино.
Выпили, и Малиновский стал вспоминать былые времена и сам расспрашивать. “А вот, — говорит, — тут имелся кабачок, и в нем, бывало, собирались крестьяне”. Французы: “Вы помните?” — “Да, хорошо помню”.
“Ну, тогда вы, наверное, помните и такую-то”, — и называют по имени какую-то девушку. “Да, — говорит Малиновский, — помню”. — “Ха-ха-ха, ведь помнит. Это была местная красавица. Но ее уже давно нет в живых, она умерла”.
Подходили и другие французы. Узнавали, что министр обороны СССР — солдат той русской части, которая стояла в этом селе 50 лет назад. “Как же, как же! И мы помним. С вами еще медведь был”. — “Да, — отвечает, — был с нами медведь”. Малиновский рассказывал, что когда они ехали во Францию, то где-то взяли медвежонка. Медвежонок привязался к солдатам, потом был с ними и на фронте. Поэтому крестьяне и запомнили такую примету.
Малиновский рассказывал мне и о других событиях своей биографии. “Очень, — говорит, — тяготело надо мной, что я находился в составе экспедиционного корпуса”. Сейчас я не могу точно припомнить, что он мне рассказывал, но знаю из истории, что этот корпус с большими трудностями возвращался в Россию. Кажется, его послали оттуда так, чтобы его солдаты попали на территорию, которую занимали белые. Малиновский прошел длинный путь, прежде чем очутился в Красной Армии. Данный эпизод важен для понимания духа сталинского времени.
Над Малиновским висело как дамоклов меч обвинение, что он был в составе экспедиционного корпуса во Франции и на территории, занятой белыми до того, как вступил в Красную Армию…»
И далее:
А в другой раз Никита Сергеевич рассказал об этом несколько иначе:
«Приехали туда прямо к дому, в котором квартировал Малиновский со своим другом. Никакой толпы не собралось, так как мы прибыли без предупреждения. Вышли из машины, а из дома навстречу хозяин, человек лет 45. Мы с Малиновским представились ему, и Родион Яковлевич спросил, жива ли его мать, которая, видимо, помнит, как два русских солдата спали на сене у них в сарае? Хозяин очень любезно принял нас, пригласил в дом, появилась и его мать — хозяйка в былые времена. Мы поприветствовали ее, всемерно проявляя внимание. Малиновский напомнил ей, кто он, назвал и имя своего друга, поинтересовался, жив ли ее супруг. Она ответила, что умер. Малиновский еще раньше говорил мне, что тот был стар, а хозяйка молода и очень красива. Друг Малиновского ухаживал за хозяйкой, она была влюблена в него. Солдатам это было выгодно, потому что хозяйка угощала их молоком, сметаной, вкусными изделиями французской кухни. Когда он назвал имя своего друга, ее постное лицо переменилось и оживилось. Она теперь выглядела старухой, хотя, с его слов, была моложе Родиона Яковлевича.
Сейчас же ее сын убежал и вернулся с бутылками вина, накрыл стол, появились традиционные французские закуски, проявились душевная любезность и теплота хозяев. Сын ухаживал за нами, угощал вином. Старуха тоже выпила. Малиновский начал вспоминать былое. Хозяйка же, видимо, не хотела предаваться воспоминаниям и вела себя с нами довольно сдержанно. На ее лице было написано некоторое равнодушие, сын же проявлял типичное крестьянское радушие, но без телячьих восторгов.
Потом все вышли на улицу. Здесь уже собрались жители деревни. Многие у меня сохранились в памяти.
Это были люди среднего возраста. Детишки, конечно, тоже присутствовали, как во всякой деревне в таких случаях.
Малиновский стал расспрашивать о некоторых своих знакомых и обратился по-французски к немолодому уже человеку: “А сохранился ли ваш кабачок? Вы его посещаете?” Француз улыбнулся: “Да, кабачок есть, и мы его посещаем так же, как и раньше, но той красавицы, о которой вы, видимо, вспоминаете, уже давно нет на свете”. Малиновский тоже заулыбался и сказал:
“Я и не отказываюсь, что вспомнил ее”. Тут все загалдели, вспоминая девушку из кабачка, писаную красавицу. Видимо, владелец кабака держал ее ради привлечения молодежи, чтобы побольше выпили его вина. На этом он имел заработок. О каких-либо своих вольностях в отношении красавицы или с ее стороны Малиновский никогда не говорил. Видимо, там были чистые, хорошие отношения. Он-то любил женщин, особенно красивых, о чем много раз честно рассказывал, вспоминая и о своем пребывании в Испании во время войны республиканцев против Франко».
Если он ездил с Хрущевым, то должны быть газетные отчеты, но Соколов почему то приводит сомнительные воспоминания. |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 4 декабря 2018 — 17:01
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Речь наверное идет о кладбище Сен-Хил-ле-Гран (Saint-Hilaire-le-Grand). Недалеко от Мурмелона.
Да, это километров в 5-ти от Мурмелон-ле-Гран, - кладбище это большое и очень ухоженное. Мне там говорили, что как и все воинские некрополи во Франции, - оно на балансе министерства обороны. Спонсоры периодически у этого кладбища тоже бывают.
Подряд же по уходу за ним имеет русский православный скит монахов
Нажмите для увеличения
- его территория непосредственно примыкает к кладбищу.
Нажмите для увеличения
На этом фото в роще видна церковь скита, а жилой корпус несколько с другой стороны - примыкает к территории мемориального храма кладбища, и виден тоже как бы в рощице:
Нажмите для увеличения
Газон в апреле был ещё не ахти, но приглядевшись можно было в траве уже видеть гранулы весенней его подкормки, а лист и трава прошлогодние были убраны везде.
Кресты и тумбы были подновлены покраской (нигде не заметил подтёков грязи и облупленных мест), бордюры вокруг двух мест братских могил неизвестных солдат тоже подкрашены и внутри в клумбу-каре уже были высажены цветы:
Нажмите для увеличения
На вопрос, почему снят российский триколор
Нажмите для увеличения
было отвечено, что это временно, драпо русс в ремонте и на завтра должны поднять снова.
В общем, - мы уехали оттуда растроганными, с добрыми чувствами признательности французам за такую заботу и память о россиянах, погибших там, в Шампани сто лет назад.
(Добавление)
foma пишет: Если он ездил с Хрущевым, то должны быть газетные отчеты, но Соколов почему то приводит сомнительные воспоминания.
Это верное замечание. Газеты должны были как-то этот момент визита Хрущёва отразить... Может быть - отразили? (Отредактировано автором: 4 декабря 2018 — 17:36)
За этот пост сказали спасибо: foma |
| |
|
|
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Военная история (Модераторы: Стас1973, Иммельман, Гот)
Случайные фото из галереи:
