Первая мировая война оказалась беспрецедентной по масштабам и финансовым затратам для стран, участвовавших в ней. Как известно, от финансового положения и политики этих стран зависели их боеспособность и возможность приспособиться к новым условиям ведения хозяйства. Ни одно из воюющих государств не имело опыта управления финансами в подобного рода условиях, и каждое накапливало его самостоятельно. Изучению некоторых аспектов такого опыта в России и посвящена статья.
БЮДЖЕТНЫЙ КРИЗИС
В феврале 1904 г., в начале войны с Японией, министром финансов был назначен В. Н. Коковцов. Он должен был в экстремальных условиях обеспечить устойчивость российской экономики и финансов, спасти золотой рубль, в тот период оказавшийся на грани падения. Главным пунктом финансовой программы по ведению войны Коковцов считал внешние займы, которые подкрепляли золотой запас России, и внутренние займы, с помощью которых излишние бумажные деньги изымались из внутреннего обращения. Для покрытия расходов на войну было выпущено займов на 2 125 млн руб., в том числе около 1 млрд руб. составили внешние заимствования.
Бездефицитный бюджет стал для правительства политической необходимостью. Поэтому Коковцов стремился и в дальнейшем не только обыкновенные, но частично и чрезвычайные расходы покрывать обыкновенными доходами, не прибегая к займам.
Налоги были основными статьями доходов и имели тенденцию к росту. Наиболее зна-чимой в рамках прямого налогообложения Российской империи начала XX в. была система налоговых сборов с торговых и промышленных предприятий. Поступления от государственного промыслового налога в 1903-1912 гг. интенсивно росли: с 67,59 млн руб. в 1903 г. до 132,31 млн руб. в 1912 г., то есть на 95,7 %. Правда, часть этого роста объясняется повышением некоторых ставок налога по закону 2 января 1906 г., что дало приблизительно 31—33 млн руб. дополнительных доходов.
В структуре налоговых доходов российского бюджета до 80 % составляли косвенные налоги, включающие акцизы и пошлины. При этом надо отметить, что доходы казны от акцизного и таможенного обложения в предвоенное десятилетие неизменно возрастали.
Совершенно особый вид косвенного обложения представляла собой казенная винная монополия. Среди многих вопросов истории финансовой политики России «вопрос о доходах с продажи питей» занимает особое место. Эти доходы давали значительные средства в бюджет на протяжении длительного времени. Винная монополия принесла казне за десять лет (1904-1914 гг.) 805,7 млн руб., или около 80 млн руб. в год.
Осенью 1913 г., когда составлялся бюджет 1914 г., Коковцов и его сотрудники исчислили возможный доход от обложения спиртных напитков и казенной монополии продажи водки (§4 и §21 доходной части государственной росписи) в размере 991 тыс. руб.
В 1914 г. в рескрипте Николая II на имя нового министра финансов П. Л. Барка было предложено в корне поменять направление финансовой политики правительства. Рескрипт предполагал безотлагательно провести в заведовании государственными финансами и экономическими задачами страны коренные преобразования. Министерство финансов, почти два десятилетия работавшее над усовершенствованием казенной продажи спиртных напитков и увеличением доходов от этой продажи, должно было начать обратную работу, которая получила своеобразное название «утверждение трезвости». Акцизный надзор призван был к ближайшему и деятельному участию в борьбе с неумеренным потреблением спиртных напитков[1].
Сам Барк и его ближайшие сотрудники не думали о коренных реформах бюджета. Текущий бюджет 1914 г. и предстоящие бюджеты в основном должны были опираться на доходы от казенной винной монополии. Но перед правительством встала задача чем-то заменить доходы от продажи спирта в бюджете. Все это обусловило своеобразную двойственность политики Барка.
По-прежнему ожидалось, что население исправно выпьет все проектируемое количество ведер водки, и доходы казенной винной монополии дадут очередной прирост. Заготовка спирта на 1914 г. производилась в обычных размерах.
В то же время в Министерстве финансов были образованы бесчисленные комиссии, которым ставилась задача насаждать трезвость, не ломая хорошо налаженную монополию. Барк издал циркуляр от 11 марта 1914 г. №2293 об ограничении торговли спиртными напитками[2]. Каждый новый месяц приносил рост количества приговоров о закрытии мест торговли спиртными напитками, которые Управление неокладных сборов и казенной продажи питей должно было проводить в жизнь[3].
При бюджетных исчислениях в Министерстве финансов перед войной было принято считать, что в будущем году можно ожидать от 70 до 80 млн руб. прироста доходов казенной винной монополии. Так было в 1912 г., так было в 1913 г., когда дополнительно получили 80 млн руб., но первое полугодие 1914 г. не принесло ожидаемых доходов от казенной винной монополии — при общем росте благосостояния населения в казну не поступило ожидаемых 40 млн руб. Даже при незначительном сокращении мест продажи водки обычный прирост доходов от казенной винной монополии приостановился[4].
Первая мировая война потребовала провести корректировку выбранного курса. Призыв новобранцев, запасных, ополченцев всегда сопровождался большим весельем, но, как правило, во время мобилизации прекращалась торговля вином, что вызывало бурный протест призывников. В свою очередь бюджетные поступления уменьшались. Министерство финансов протестовало. Последовала резолюция Николая II, в ней было указано, что «неумеренное закрытие винных лавок приносит больше вреда, чем пользы».
Обнаружился и другой существенный недостаток в организации продажи спиртных напитков во время мобилизации. Политика губернаторов в этом вопросе была не одинакова: в одних губерниях продажа водки прекращалась, в других торговля шла без остановки. Воинские поезда то проходили «пьяные» губернии, то въезжали на «трезвые» территории. В середине войны было решено предоставить право прекращать винную торговлю по железнодорожным линиям местным ответственным за продвижение войск.
При разработке в 1907 г. Руководства для призыва нижних чинов запаса армии и флота на действительную службу вновь был пересмотрен вопрос о приостановке продажи спиртных напитков. Местным властям — губернаторам, полицмейстерам, градоначальникам, исправникам — предоставлялось право продолжать приостановку продажи спиртных напитков в соответствии с местными конкретными условиями (§§ 51-52 Руководства)[5].
Когда появился рескрипт П. Л. Барку, бывший главнокомандующий генерал Куропаткин в своей газетной заметке потребовал прекращения продажи спиртных напитков с момента начала мобилизации[6]. По настоянию военного ведомства Главное управление неокладных сборов 5 мая 1914 г. разослало управляющим акцизными сборами циркуляр № 2304 с выпиской §§ 49-52 из Руководства по призыву низших чинов армии и флота на службу[7].
За несколько дней до начала войны военный министр Сухомлинов обратился с секретным письмом к Министру внутренних дел Н. А. Маклакову с просьбой принять меры к прекращению всякой торговли спиртными напитками во всех регионах, где будет происходить мобилизация[8].
18 июля 1914 года был опубликован указ о всеобщей мобилизации. На следующий день Главное управление неокладных сборов всем управляющим акцизными сборами разослало телеграммы, подтверждающие обязательность выполнения правил о прекращении продажи спиртных напитков.
Продажа спиртных напитков приостановилась на всей территории страны. Министерству финансов, во избежание разгрома водочных транспортов, пришлось на время мобилизации запретить перевозку водки и спирта.
В Министерстве финансов были твердо уверены, что это только временные потери казначейства в связи с мобилизацией. П. Л. Барк, давая объяснения в Государственной думе по представленному 27 июля 1914 г. законопроекту, который именовался Законом о финансовой мобилизации, заявил, что расходы на войну в меньшей степени[9] покрываются из налоговых источников, и предложил увеличить цену на вино .
Дума установила следующие высшие пределы цены продажи: на ректификованный спирт — 32 коп. за градус вместо 21 коп., бывших до войны, на очищенное вино крепостью 40 градусов — 12 руб. 80 коп. за ведро вместо довоенных 8 руб. 40 коп. и на вино высшей очистки (столовое) и водочные изделия — 16 руб. 80 коп. за ведро вместо прежней цены 12 руб. Эти цены были введены в действие с 27 июля 1914 г. От повышения продажных цен на спиртные напитки, табачные изделия и повышения акциза на пиво Барк ожидал ежегодно 200 млн руб. Министерство финансов 28 июля 1914 г. внесло в Совет Министров проект постановления об изменении цен на вино и табачные изделия, причем было предложено установить цены в максимальных размерах, допустимых законом 27 июля 1914 г. Совет Министров установил, что новые цены войдут в силу с 7 августа в Европейской России и с 16 августа в Сибири и в Азиатских частях империи[10].
После окончания мобилизации все должно было пойти по старому руслу. Министерство финансов деятельно готовилось к взиманию повышенных ставок со спиртных напитков[11]. Также оно вырабатывало новые правила о времени торговли крепкими напитками. 12 августа был подписан Барком и опубликован циркуляр о времени начала и конца торговли крепкими напитками в будние дни[12].
Но в конце августа 1914 г. в виде личного распоряжения Николая II был издан запрет на продажу спирта, вина и водочных изделий для местного потребления на всей территории страны до окончания военного времени[13]. А 25 сентября 1914 г. было опубликовано утвержденное Николаем II положение Совета министров, по которому сельским и волостным обществам, земским собраниям и городским думам было предоставлено право ходатайствовать о полном прекращении торговли крепкими напитками.
Министерство финансов при составлении государственной росписи доходов и расходов на 1915 г. подсчитало, что потери бюджета от приостановки казенной продажи вина составляют 792 млн руб.
Одновременно с большим сокращением доходов от казенной винной монополии произошло аналогичное уменьшение таможенных доходов, которые в среднем давали 10-11 % всех доходов бюджета. Война в корне изменила границы и количество портов, через которые ввозились в Россию иностранные товары. Резко сократился объем и характер ввозимых товаров. Все это привело к фактическому исчезновению таможенных доходов как бюджетного источника. Закрытие европейских границ и портов привело к потере почти 300 млн руб. таможенного дохода. Таким образом, только по двум бюджетным источникам возникал недобор в сумме около миллиарда рублей. Надо отметить, что и ряд других важных источников дохода стал давать меньше поступлений. Это, прежде всего, доходы от казенных железных дорог. Коммерческое движение на дорогах, обслуживающих театр военных действий, сократилось по сравнению с 1913 г. на две трети, а на остальных дорогах — на четверть[14].
Сократились и прямые налоги. Крестьянство, пославшее своих кормильцев на фронт, уже не могло оставаться исправным плательщиком прямых налогов. Министерству финансов пришлось дать податной инспекции на местах указания, что к домохозяйствам, в которых работники призваны в действующую армию, не следует предъявлять непосильные требования, а нужно оказывать им льготы[15].
В начале войны налоговые льготы необходимо было дать четверти крестьянских дворов. В Царстве Польском вообще были приостановлены принудительные меры по взиманию прямых налогов. Все это подготавливало бюджетный кризис в России.
Биржевая депрессия 1913-1914 гг. Биржевая спекуляция, игра на бирже — вот темы, которыми пестрили страницы общей и специальной прессы того времени.
Резкие падения курсов, которые не раз имели место на бирже за последние месяцы
1913 г., производили панику. А то обстоятельство, что это падение совершалось, несмотря на интервенции, то есть покупку бумаг частными и государственными банками, свидетельствовало о настоящей биржевой депрессии. Она могла перейти в биржевой кризис, который в свою очередь стал бы провозвестником торгово-промышленного, явно обнаруживающегося в Западной Европе.
В этом лучше всего убеждает нас движение курсов разных бумаг за более долгий срок, чем первые месяцы 1912-1913 гг., в течение которых этот процесс в России только усилился. Если взять средние месячные котировки берлинской биржи для твердопроцентных бумаг, то движение их курсов в 1912 и 1913 гг. выразится следующими отметками (табл. 4).
Отсюда видно, что курсы твердопроцентных бумаг падали до июня 1912 г., затем несколько поднялись в августе, снова упали в октябре-декабре и стали сильно падать в первой половине 1913 г., испытав некоторый подъем к ноябрю того же года. Но общий результат движения — падение от 931/2 до 887/8 руб.
Что же касается средних месячных курсов дивидендных бумаг, то движение их за то же время выразилось следующими отметками (табл. 5).
Денежный рынок оправился к январю 1914 г., и деньги подешевели снова. Несмотря на это в 1913 г. ценные бумаги испытали, как известно, дальнейшее и притом весьма сильное понижение. Например 26 акций металлургических предприятий упали в марте 1914 г. по сравнению с мартом 1913 г. на 25 %, а 6 акций цементных заводов и заводов строительных материалов даже на 40 %. В апреле последовало новое резкое понижение курсов многих бумаг.
Что касается государственной ренты, то 1 марта 1913 г. она котировалась по 93 %, а 1 марта 1914 г. ее курс был равен 92 %. Приведенные выше данные свидетельствуют, что угнетенное состояние биржи в предвоенном году — явление не случайное, а лишь продолжение ранее наметившейся тенденции. Связь падения ценности российских бумаг с бумагми других стран говорит о том, что биржевая депрессия в России предшествовала торгово-промышленной депрессии.
ДЕНЕЖНЫЙ КРИЗИС
Одним из первых законодательных актов, поспешно принятых правительством вслед за объявлением войны, был закон от 27 июля (9 августа по новому стилю) 1914 г. об изменениях в области денежного обращения. Закон затрагивал три различные сферы денежного обращения.
Во-первых, приостанавливался обмен кредитных билетов на золото. Официальной причиной этого объявлялась необходимость защитить золотой резерв страны от утечки за рубеж в случае неизбежных в условиях войны потрясений кредитно-денежной системы. Однако подлинная причина запрета на обмен раскрывалась двумя другими переменами в системе кредитно-денежного обращения, провозглашенными законом.
Дело в том, что уже в первые дни войны правительство было вынуждено приостановить действие Закона об эмиссии кредитных билетов Государственным банком России, по которому банк, имея 1,2 млрд руб. золотого резерва, обладал правом выпуска всего 300 млн кредитных руб., не обеспеченных золотом. Закон от 27 июля предоставил ему право дополнительной эмиссии необеспеченных золотом кредитных билетов еще на 1,2 млрд руб. Количество необеспеченных золотом бумажных денег достигло таким образом полутора миллиардов рублей.
Ступив на этот путь финансирования войны, Россия не смогла отказаться от него и после ее окончания, поскольку война переросла в революцию, которая также потребовала чрезвычайных расходов со стороны государства. Печатный станок, таким образом, стал обслуживать революцию. С момента вступления России в мировую войну и до момента полной ликвидации российского рубля можно выделить три периода выпуска бумажных денег, совпадающих со сменой политических режимов.
Старое правительство вслед за Законом от 27 июля 1914 г. предприняло в этом отношении следующие законодательные шаги (все даты даются по старому стилю): Положение Совета министров от 17 марта 1915 г. об увеличении права выпуска банкнот до 2,5 млрд руб.; Закон от 22 августа 1915 г., расширивший это право до 3,5 млрд руб.; Указ от 29 августа 1916 г., увеличивший право на эмиссию до 5,5 млрд руб.; Положение Совета министров от 27 декабря 1916 г., расширившее право на эмиссию до 6,5 млрд руб.
К февралю 1917 г. объем фактически необеспеченных кредиток достиг примерно 8,4 млрд руб.
Временное правительство успело издать пять законодательных актов о расширении права Государственного банка на эмиссию:
— Указ от 4 марта 1917 г. — на 2 млрд руб., что довело официальную сумму необе-спеченных золотом кредиток до 8,5 млрд руб.;
— Указ от 15 мая 1917 г. на 2 млрд руб. — до 10,5 млрд руб.;
— Указ от 11 июля 1917 г. на 2 млрд руб. — до 12,5 млрд руб.;
— Указ от 7 сентября 1917 г. на 2 млрд руб., до 14,5 млрд руб.;
— Указ от 6 октября 1917 г. еще на 2 млрд, до 16,5 млрд руб.
Кроме приостановки обмена кредиток на золото и расширения эмиссионных прав Государственного банка, закон предусматривал и третье отклонение от принципов активной политики российского правительства в области денежного обращения. Государственное казначейство наделялось правом учитывать (продавать за вычетом банковского или учетного процента) в Государственном банке свои краткосрочные обязательства на суммы, определяемые потребностями военного времени.
Таковы были отступления от законов, регулировавших денежное обращение до 1914 г., следствием которых стало изменение всей структуры денежного обращения России.
Накануне войны русские деньги состояли из кредитных билетов, золота, разменного серебра и медной монеты. Определенные заменители монеты — «серии» (разновидность казначейских бонов или государственных обязательств, по которым выплачивался регулярный процент по предъявлению отрезаемых от них купонов) и их купоны находились в обращении в крупных городах в основном в сфере оптовой торговли и имели лишь небольшое значение для денежного обращения страны.
К тому времени в обращении находилось серий или «билетов Государственного каз-начейства» на сумму 150,5 млн. руб. Общее количество денег в обращении составляло примерно 2 млрд руб.
Сразу же после объявления войны металлические деньги начали исчезать из обращения. Их исчезновение происходило поэтапно. Первыми, вслед за прекращением обмена кредиток на золото, исчезли из обращения золотые монеты, которые население припрятало до лучших времен. Через несколько месяцев начали исчезать серебряные рубли, полтинники и четвертаки. Летом 1915 г. уже ощущался недостаток серебряной и медной мелочи.
Чтобы компенсировать эту недостачу, правительство прибегло к выпуску бумажных казначейских марок, имевших хождение наравне с разменной серебряной и медной монетой. Их появление быстро довело до конца процесс исчезновения из обращения металлической монеты. В то же время началось нарастание выпуска кредитных билетов. С начала войны их было выпущено на сумму 1 317 млн. руб. в 1914 г. и на 16 403 млн руб. — в 1917 г.
Одновременно с ростом эмиссии бумажных денег уменьшался золотой фонд страны. На 16 июля 1914 г. в старом Государственном банке в статье «золото в России» значилось золотых монет и слитков на сумму в 1 604 млн. руб. В этот момент кредитные билеты были обеспечены золотом на 98,2 %. На 1 марта 1917 г. в банке было 1 476 млн руб. золотом, а кредитные билеты были обеспечены на 14,8 %. К 23 октября 1917 г. в банке оставалось только 1 292 млн руб. золотом, а кредитки были обеспечены на 6,8 %.
Как в активных, так и в пассивных счетах Государственного Банка за время войны и революции произошли изменения, коренным образом повлиявшие на характер его деятельности. Со стороны активов эти изменения коснулись учета векселей, а также выразились в появлении новой статьи учета государственных краткосрочных обязательств (краткосрочных векселей Государственного казначейства).
С августа 1914 г. Государственный банк начал учет (покупку за вычетом банковского или учетного процента) краткосрочных векселей Государственного казначейства. Развитие этой операции продвигалось чрезвычайно быстрыми темпами. Вскоре она стала главной статьей всех активных операций госбанка. Этот учет краткосрочных государственных обязательств служил прикрытием всей системы финансирования войны посредством выпуска бумажных денег.
К концу первого года войны, 1 июля 1915 г., активы банка содержали 1 589 млн руб. в краткосрочных казначейских векселях. К концу второго года — 3 824 млн руб. К моменту падения старого режима (1 марта 1917 г.) объем государственных краткосрочных обязательств в активах банка достиг 7 882 млн руб., а к 23 октября 1917 г. — 15 507 млн руб.
Нетрудно понять, как это изменило положение Государственного банка в системе кредитно-денежного обращения страны. До войны фонды Государственного банка инвестировались (вкладывались посредством выдачи займов, приносящих проценты) в частную торговлю и промышленность.
К концу первого года войны ситуация изменилась. Как и раньше, 800-900 млн руб. вкладывались в частные предприятия. Кроме них у Государственного банка появился новый должник — Государственное казначейство, которое уже к концу июля 1915 г. заняло у банка сумму вдвое большую, чем ему были должны все остальные клиенты вместе взятые. К середине 1917 г. долг Государственного казначейства банку во много раз превысил сумму долгов всех прочих его клиентов.
Переход к бумажным деньгам также оказал серьезное влияние на изменение характера пассивных операций банка. Нарастание выпуска бумажных денег и переполнение ими каналов обращения вызвало все увеличивающийся приток денег на депозиты. К началу войны Государственный банк имел 27 млн. руб. на депозитах и 260 млн руб. — на текущих счетах своих клиентов. 23 октября 1917 г. на депозитах в Госбанке было 31 млн руб., а на текущих счетах — 2 492 млн руб.
Чем больше росли военные расходы и, соответственно, отчисления из военных фондов, тем больше становились текущие счета соответствующих правительственных и общественных организаций в Государственном банке.
Помимо главного инструмента инфляции — выпускаемых Государственным банком в огромных количествах кредитных билетов, а также разросшихся банковских депозитов, существенную роль в инфляционном процессе сыграли государственные краткосрочные обязательства или краткосрочные векселя Государственного казначейства.
Вначале эти векселя выпускались только с целью обеспечения долга Государственного казначейства Государственному банку, в качестве гарантии займов, которые казначейство брало у банка кредитными билетами. Однако позднее государственные краткосрочные обязательства поступили на частный денежный рынок и были навязаны в качестве средства платежа поставщикам военной продукции. Частные банки начали учитывать их наравне со всеми прочими краткосрочными векселями и ГКО. Таким образом, в России, как и в других странах, они превратились в особого рода деньги. Всего на 1 января 1916 г. на частном рынке обращалось ГКО на сумму 705 млн руб., а к концу того же года — уже на сумму 2 609 млн руб.
Как уже отмечалось, выпуск бумажных денег был вызван недостатком средств, имеющихся в распоряжении государства. Печатный станок должен был добыть средства, которые нельзя было получить от населения ни путем налогообложения, ни путем выпуска облигаций государственного займа.
В первые годы войны эмиссия отставала от дефицита. Это происходило потому, что в этот период дефицит покрывался в значительной мере за счет долгосрочных займов и государственных краткосрочных обязательств. Однако в последующие годы сумма эмиссии почти полностью совпадает с суммой бюджетного дефицита.
Таким переломным моментом, после которого обесценивание бумажных денег начинает неумолимо опережать темпы их выпуска, стал 1916 год. До этого, в 1914-1915 гг., цены росли медленнее, чем количество кредиток, поступавших в обращение.
К марту 1915 г. правительство полностью использовало право на эмиссию 1,5 млрд. руб. кредитных денег. После этого несколько раз расширялось право Государственного банка на выпуск кредитных билетов. К 27 декабря 1916 г. это право было доведено до 6,5 млрд. руб. Таким образом, за два года войны количество непокрытых золотом бумажных денег выросло в 21 раз. После Февральской революции 1917 г. Временное правительство еще шире пользовалось бумажным станком, чем его предшественник. В соответствии с расширением права эмиссии увеличивалось количество кредитных денег в обращении и темпы их выпуска. Если перед началом войны кредитных билетов было выпущено на 1 633 млн. руб., к 1 апреля 1917 г. сумма кредитных билетов в обращении достигла 10 868 млн руб., то есть увеличилась на 66,6 %. С 1 марта 1917 г. по 1 октября того же года было выпущено кредитных билетов на 7 340 млн руб., в то время как за те же месяцы предыдущего года — только на 1 688 млн руб. Таким образом, Временное правительство пользовалось бумажным станком интенсивнее, чем царское правительство в последний год его существования. По расчетам министра финансов Бернацкого, в сентябре 1917 г. кредитных билетов было выпущено около 1,9 млрд руб., а за последние три месяца существования Временного правительства — не менее 6 млрд руб., в том числе за октябрь около 2 млрд руб.[16]
Одновременно с обесцениванием бумажного рубля по отношению к товарам происходило его обесценивание по отношению к золоту и иностранным валютам. С 1915-1916 гг. правительство в определенной степени взяло их под свой контроль. Оно предоставляло валюту импортерам, выполнявшим военные заказы, по пониженному курсу, и требовало от экспортеров передавать часть получаемой ими валюты в Государственное казначейство.
ДРУГИЕ ФАКТОРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА В РОССИИ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
1. Усиление топливного голода, упадок промышленного производства. Как известно, еще с 15 января 1888 г. акцизом были обложены все продукты из нефти. Акциз составлял 40 коп. с пуда керосина и 30 коп. с пуда тяжелых масел. Для нефтепромышленников становится очевидной выгодность превращения сырой нефти не столько в керосин, сколько в мазут.
Результатом этого стало отставание темпа роста внутреннего спроса на керосин от темпа роста нефтедобычи. Это привело к тому, что снабжение всей российской промышленности мазутом оказалось в зависимости от расширения экспорта керосина за границу, а не от использования его внутри России. Таким образом, в российской энергетике стала формироваться энергорасточительная тенденция в расходовании нефтяных запасов.
Но в начале XX в. и вплоть до революции 1917 г. начинается повышение цен на уголь и нефть. К имевшимся объективным условиям нехватки нефти в России прибавился монополистический фактор ценообразования. Аналогичная ситуация складывалась и с углем. Стал постепенно нарастать топливный голод (прежде всего, угольный).
С началом войны в 1914 году сократились буровые работы и вывоз нефти, а с захватом польских губерний Россия лишилась около 500 млн пудов угля Домбровского бассейна. Единственным крупным источником оставался Донецкий бассейн. Положение в угольной промышленности усугублялось тем, что убыль рабочих рук в Донбассе была больше, чем в целом по стране (около 27 %).
Передача вагонов под военные перевозки создавала трудности с вывозом добытого топлива. Из-за нехватки кокса пришлось затушить доменные печи на некоторых южнорусских металлургических заводах. Госбанк вынужден был открывать ссуды под каменный уголь и кокс. Добыча угля в Донбассе уменьшилась с 912,6 млн пудов в январе 1914 г. до 790,3 млн пудов в январе 1915 г. . В свою очередь, тяжелое положение на железнодорожном транспорте препятствовало вывозу донецкого угля с месторождений, а потому удельный вес каменного угля в балансе топлива систематически снижался.
Добыча нефти в годы войны была в среднем выше, чем в 1913 году, но это не смогло смягчить топливного кризиса ввиду большого недовывоза нефтепродуктов.
Дефицит топлива сказался на работе черной металлургии. Из-за отсутствия топлива и железной руды в начале 1916 г. в Донбассе было потушено 17 домен. Выплавка чугуна снизилась с 283 млн пудов в 1913 г. до 231,9 млн пудов. В еще больших размерах упало производство стали — с 300,2 млн пудов до 205,4 млн пудов. Для покрытия острого дефицита в черных металлах был резко увеличен импорт стали — до 14,7 млн пудов в 1916 году, то есть в 7 раз больше, чем в 1913 г. Одновременно с этим были размещены заказы за границей на прокат, металлоизделия и другие материалы.
Чтобы удовлетворить нужды военной промышленности (80 % заводов России были переведены на военное производство), металла лишили все отрасли народного хозяйства, не связанные с выполнением военных заказов.
В металлургической промышленности производство чугуна в 1917 г. упало до 190,5 млн пудов против 282,9 млн пудов в 1913 г. Готового железа и стали было произведено в 1917 г. 155,5 млн пудов по сравнению с 246,5 млн пудов в 1913 г. Каменноугольная промышленность сократила производство своей продукции в 1917 г. до 1,74 млрд руб. против 2,2 млрд руб. в 1913 г. Добыча нефти упала до 422 млн пудов (в 1913 г. — 563 млн пудов).
Правительство не смогло обеспечить сырьем свою промышленность. Промышленность не смогла удовлетворить нужды гражданского населения. Образовался огромный дефицит промышленных товаров.
Нехватка сырья была вызвана и приоритетным его экспортом для покрытия части внешнего долга. Война показала экономическую зависимость страны от иностранных поставщиков.
Все это подрывало экономическую базу ведения войны.
2. Продовольственный кризис. Крестьянство потеряло из-за инфляции примерно треть своих накоплений. Это вынуждало его придерживать свои продукты, поскольку в обмен на все более теряющие реальную ценность бумажные деньги оно не могло получить промышленных товаров. В результате цены на сельскохозяйственную продукцию выросли так же быстро, как и на промышленные товары.
В августе 1915 года учреждается Особое совещание по продовольствию. С этих пор дело заготовок продовольствия для населения перешло к правительству и частью к местным органам. Правительственные заготовки полностью уничтожили свободный хлебный рынок. С декабря 1916 г. приступили к принудительной хлебной разверстке, которая также не дала успешных результатов. В результате норма выдачи хлеба рабочим уменьшилась на 50 %. С июля 1917 г. в Петрограде была введена карточная система на продовольствие.
3. В промышленности в целом стала последовательно снижаться производительность труда как вследствие нехватки топлива и материалов, так и вследствие ухудшающихся условий жизни и питания рабочих.
4. Разруха на железнодорожном транспорте. Заказы МПС на рельсы систематически не выполнялись. Сбои в работе железной дороги объяснялись нехваткой топлива, но в свою очередь, к нехватке топлива приводила недопоставка вагонов. Получался заколдованный круг. Ввиду катастрофического положения с производством железнодорожного оборудования на российских заводах правительство уже в начале 1915 г. решило передать крупный заказ за границу.
Поступление вагонов и паровозов началось только с 1917 г., когда транспорт в России был уже в катастрофическом состоянии. Так как общего государственного плана перевозок не было, то громадное количество грузов провозилось хаотично, за взятки, а другие грузы лежали на станциях, гнили, расхищались. Уже в начале 1916 г. залежи грузов на железных дорогах достигали 150 тыс. вагонов. Поэтому, когда обнаружилась катастрофа транспорта, стала ясной и неизбежность общей военной катастрофы.
5. Огромные внешние долги и вывоз золотого запаса. Для покрытия военных расходов и бюджетного дефицита за годы войны до сентября 1917 г. были сделаны внешние займы на сумму 8,5 млрд руб. Иностранные займы шли как на покупку вооружений, сырья и материалов, так и на уплату процентов по предыдущим государственным займам, тем самым усиливая зависимость России от союзников. Займы давались, в основном, на закупку военного снаряжения и материалов для продолжения войны, и оплачиваться должны были золотом, что сокращало золотой запас России.
В записке М. В. Родзянко, представленной Николаю II в феврале 1917 г., указывалось на развал экономики и продовольственный кризис.
Как мы видим, ряд объективных и субъективных факторов способствовал ухудшению финансового положения страны, и Россия не смогла избежать экономического кризиса, последствия которого сказались в 1917 г.
Библиография:
1. Ганелин, Р.Ш., Куликов, С.В. Основные источники по истории России конца XIX — начала XX в. — СПб, 2000.
2. Дьяконова, И.А. Нефть и уголь в энергетике царской России в международных сопоставлениях. — М.: Росспэн, 1999. — С. 293.
3. Каценеленбаум, З.С. Война и русский рубль. — М. — 1915.
4. Проект государственной росписи доходов и расходов на 1914 год с объяснительною запискою министра финансов. Ч. I.: СПб. — 1913.
5. Проект государственной росписи доходов и расходов с объяснительною запискою министра финансов. 4.I. — Пг. — 1916.
6. Совет Министров Российской империи в годы первой мировой войны (записи заседания и переписка).: СПб. — 1999.
7. Сидоров, А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914-1917 гг.).: М. — 1960. — С. 578.
8. Экономическое развитие России. Вып. 2. / Сост. Ванаг, Н.; Томсинский, С. // Государственное издательство.: М.-Л. — 1930.
[1] Главное управление неокладных сборов и казенной продажи питей. Отчет за 1914 г. — С. 91.
[2] Указатель правительственных распоряжений по Министерству финансов за 1914 г — №11. — С 235-237.
[3] То же, №28 — С. 532.
[4] Государственная дума IV созыва. Заседание 26 июля 1914 г. Речь министра финансов П.Л Барка.
[5] Руководство для призыва нижних чинов запаса армии и флота на действительную службу. Приказы по внешнему ведомству за 1908 г. — №468. — С. 821.
[6] Биржевые ведомости. — Суббота 1/14 февраля 1914 г № 13983.
[7] Указатель правительственных распоряжений по Министерству финансов за 1914 г. — №20. — С. 385-386.
[8] Международные отношения в эпоху империализма. Документы из архива царского и временного правительства, 1878-1917 гг — Серия III.— Т. V. — М. — 1934. — С. 137
[9] Государственная дума IV созыва. Сессия. Заседание 26 июля 1914 г Речь Министра финансов. Закон 27 июля 1914 г. «О некоторых мерах финансового характера в виду обстоятельств военного времени». Собрание указаний и распоряжений правительства за 1914 г., ст. 2096.
[10] Отчет Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей за 1914 г — С. 136-139.
[11] Указатель правительственных распоряжений по Министерству финансов за 1914 г. — №33. — С. 609-610.
[12] Там же, №34. — С. 615-616.
[13] Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1914 г — №248. — С. 2348.
[14] Объяснительная записка к проекту государственной росписи на 1915 г — С. 83.
[15] Указатель правительственных распоряжений по Министерству финансов за 1914 г
[16] Денежное обращение и кредит. Т 1. — М.: изд. Института экономических исследований Наркомфина, 1922. — С.
https://istmat.org/node/54229?ys...tqlgc9p243580059
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Современные конфликты (Модераторы: Нагинак, Стас1973, Гот)
Случайные фото из галереи:
