Дружба народов - 3

традиционно воспитанных белорусов: «Взаимодействие волков и овец». «Европейские ценности, летящие с неба на Югославию». «Мирное расширение НАТО до Подмосковья с целью дальнейшего углубления взаимопонимания между странами и народами» — мы это уже проходили.
Хуже другое: на видео мы видим одно, а нам ласковыми словами пытаются объяснить совершенно другое. «Никаких явных агрессивных действий», «бросил металлическую цветочницу после светошумовой гранаты», «не вступают в открытый конфликт» — ну просто овцы, хоть им и не нравится такое почти самоопределение.
Так вот: далеко не овцы. Давайте посмотрим вместе на происходившее «в районе стелы «Минск — город-герой» около 23 часов 9 августа».
Начало
Итак, восемь омоновцев стоят по центру улицы перед толпой. На них, пугая зажженными файерами, движется толпа числом не меньше ста. Посчитать легко: десяток человек в сцепке в шеренге, глубина — 10 рядов и больше.
...
Каждому нормальному мужчине объяснить легко: строиться в колонну по 10 в армии учат не день и не два, это не так просто, как представляется. Двигаться же такой колонной — и вовсе предмет отдельных занятий.
Отсюда вывод: тренировались, раз. Есть командиры, два. Идут на столкновение (сцепка сразу, файеры сразу), три. И это, напомню, вечер 9 августа. Таким вот образом, стало быть, и планировалось «мирно возвращать украденные голоса»? Ночью от ОМОНа?
Смотрим дальше. Восемь бойцов медленно отходят перед сотней молодых-заряженных к тротуару. На нем стоят еще десять бойцов — перпендикулярно тем. Сейчас нам не видно, но позже станет понятно: слева на ту десятку движется еще более агрессивная колонна, числом уже не менее 200 человек.
...
Тактика
У военных это называется тактика. Охват, захождение, удар во фланг. Иначе говоря, тренировалось не сто человек — гораздо больше. Разрабатывались планы, значит, были и штабы. Была обеспечена связь между сотнями для синхронных действий. Давайте прикинем минимальный уровень командования: один на первую сцепку-шеренгу, один на остальные шеренги, один обеспечивает связь, один командует сотней. Таких сотен, если считать, что вышло десять тысяч, — сто. Итого 400—500 человек обученных младших командиров. По пять сотен на локацию — ими управляет один штабной координатор, его зам и два связиста. Это еще сотня, повторяю, обученных штабных командиров. И ею уже командуют, разрабатывают общие планы, фиксируют результаты и отчитываются за успехи человек 5—10. Согласны? Проверьте.
...
Следовательно, уже 9 августа вечером и только в Минске работало (именно работало, и работало за деньги, и ни за что другое, вспомните про обучение, про тренировки, это все время — и деньги) самый минимум 700 человек. Это неумолимо следует лишь из одного восьмиминутного видео, размещенного тутбайками.
Следовательно, сценарий «взаимодействия протестующих» был разработан и запущен задолго до того, как состоялись выборы. Следовательно, и все тутбайские стоны про «не пустили наблюдать», «вбросили и фальсифицировали», «украли голоса» являлись и являются дымовой завесой.
Которая тоже, кстати говоря, стоит немалых денег.
Кульминация
Смотрим дальше. Две толпы (минимум — человек 300), соединившись, прижимают ОМОН (максимум — 30) к стоящим у тротуара автозаку и автобусу. Хорошо видно, как выстраивают в сцепки четвертую, пятую и глубже шеренги, вновь формируя глубину отряда. Готового, как в сражениях Древнего мира, двинуться вперед и просто задавить противника массой.
...
Кстати, тутбайки пишут, что «на видео отсутствует звук». Не удивлюсь, если они сами и потерли. Впрочем, ту брань, которой сотни возбужденных молодчиков осыпают белорусских бойцов, теперь можно читать в зарубежных телеграмах хоть каждый день.
ОМОН занимает последнюю позицию перед своим транспортом и бросает на фланг уже сколоченного отряда 1 (одну) светошумовую гранату. Реакция: одни бегут, намочив штаны. Но другие, упираясь в спины первых шеренг, не дают никому отступить. Именно так и воевали в древности — воевали, а не «мирно протестовали».
...
Отряд все равно пятится, но видно, как его строят вновь. Еще граната — и опять люди по отдельности хотят убежать, но задние шеренги не пускают. С одной стороны в бойцов летит зажженный файер, с другой — металлическая подставка для уличного вазона. И то и другое, если хорошо попасть, — летально. Еще две подставки — в руках ярых из первых рядов. Они спокойны, они разминаются, как перед схваткой, они готовы и грызть, и отскочить.
Итоги
Люди все-таки убегают. И снова видно, как на бегу их направляют в другую сторону, к другой локации. А пока мы это смотрели, сзади подошло подкрепление — там уже человек 500. И вот их, еще не пуганных, снова выстраивают в сцепки, из шеренг формируют колонну — и снова ведут на ОМОН.
Третья граната сбивает пыл и у них. Тактика меняется: перед бойцами вышагивают отдельные «агитаторы», за их спинами типа мирно стоят активисты, а уже за ними другие вновь собирают шеренги. ОМОН — без щитов, в руках только дубинки, да и то не у всех, да и те в ход не пускали — спокойно стоит перед автобусами.
И опять же, хорошо видны распределенные роли многих: один с флагом обозначает место сбора первой шеренги. Двое языкастых ходят и поочередно цепляются с разговорами к отдельным бойцам. Первая шеренга прикрывает формирование остальных. И готова, если что, и отбивать языкастых, и забивать омоновца, если его удастся выдернуть. У тутбаек это называется «невступление в открытый конфликт» и «неагрессивное поведение толпы».
...
Наконец, видно, как пяток человек из головки совещаются, после чего отрабатывают последние кричалки и уводят толпу. «Эта группа просто уходит по направлению к главному входу в парк Победы, присоединяясь к большой толпе протестующих на проспекте Победителей» — интересно, а тутбайки-то откуда это знают, если запись закончилась, а камера, закрепленная на столбе, ходить не умеет?