Что было бы ,если бы Керенский поддержал Корнилова. - 2

После войны практически в одночасье вся управленческая верхушка СССР обернулась людьми из далёкого прошлого. Это был парадокс: страна-победитель темпами плана Барбаросса отступала в далёкие и безнадёжные 20-е годы с их массовыми истеричными фальшивыми идеологиями. Ещё совсем недавно американская накачка тяжёлой индустрии, казалось, давала минимальный шанс хотя бы на материально благополучное существование. Но после войны СССР добровольно обрёк себя на периферийное прозябание, отказался от планов помощи, одновременно повесив на себя обузу аграрных восточноевропейских деспотий: изначально глупых и чванливых, да ещё и вдобавок пришибленных бессмысленным коммунизмом, сильно вчерашним и протухавшим опережающими темпами.

В мире поменялись все актёры и все векторы (кроме режиссёров театра теней), как у победителей, так и у побеждённых. Умер автор прорывного курса Рузвельт, отстранили сдавшего Империю Черчилля. Советские руководители, оставшись наедине с самими собой, в изумлении обнаружили себя зацикленными в программе-максимум большевиков, вершиной которых было взять власть. Взяли. А что дальше? Программа крутилась на том же месте. Победили в войне. А дальше что? Ни в первом, ни во втором случае никаких планов не существовало. Пятилетние же только ретушировали совершенную растерянность восстановлением промышленности вчерашнего дня за счёт старых немецких станков и краденных немецких же умов.

Ленин, как известно, закончил пэром нэпом (чего дурака-то валять?) сталинские гении расстреляли ленинградскую группу потенциальных реформаторов и закончили пылью ядерных испытаний.

Коммунизм, ещё в 30-е нужный создавшей его Британии для мирового рэкета, после ВМВ и ослабления Империи стал использоваться в качестве консерванта для половины мира, над которой Британия стремительно теряла влияние. Консервы были разные, но все имели явно сектантский привкус: если для СССР годился ленинизм, то Китаю сочинили маоизм. Это чтобы одинаково заряженные кильки в банке не сожрали друг друга, а, взаимно отталкиваясь, сохранились бы целыми до момента, когда банку настанет пора вскрыть. Религиозные учения обставлялись по всем правилам с томами заветов и политическими семинариями. Семинарии имелись в каждой школе и вузе в виде пионерских и комсомольских организаций. Всё же идеала шпионских инспираторов: семинария в каждой семье – достичь не удалось.

Советским, боявшимся всякого проявления внутреннего интеллекта, в 30-е годы удалось утолить интеллектуальный голод извне за золото, картины и голод реальный. Западные инженеры построили половину тяжёлой индустрии, и было бы полбеды, если бы это использовалось для разогрева своих интеллектуалов, но горы деревенских НИИ исправно рождали мышей темпами китайской борьбы с воробьями (и суть была, в общем, та же). Гуманитарное мышление вообще превратилось в предмет тайных знаний на кухнях. Не потерять себя в чёрной дыре советского времени немного помогали зачитанные до дыр дедушкины подшивки «Нивы».
(Добавление)
В 20-е – 30-е СССР казался чудаковатым, но укладывался в общий межвоенный тренд с его полуфиктивными лимитрофами, дуракавалянием и экспериментами. Всеобщее избирательное право, эмансипация, сексуальная раскрепощенность, СССР – это был авангард, немного трэшевый, но конвенциональный. СССР признали не сразу, но и Джойса превознесли не вдруг. Френчевые Троцкий и Сталин смотрелись провокативно, но и клуб Гертруды Стайн жирел на контрастах. Белый кубизм, чёрный джаз, красный проект были причудливыми вещами одного порядка. Рядом с шедеврами Пикассо и Дали даже СССР мог выглядеть респектабельно.

Не то годы после Второй мировой. Херня на Западе куда-то мгновенно испарилась, люди протрезвели и занялись делом. Зарделись, из разряда: «это ж я по-молодости». А вот в СССР цирк продолжался: все позеленевшие от злобы кло(у)ны были те же и там же. Те же отжившие лозунги, та же косноязычная риторика, то же интеллектуальное нищебродство. И ни тебе стыда – ни совести.

И вот это уже стало перебором. У людей на руках 25, а требуют сдать ещё.

В главные враги были назначены вчерашние спасители и кормильцы США, – единственная страна, с которой никогда не было никаких конфликтов, а в тот момент – уже мировой лидер. Казалось бы, что может быть лучше? Мы отвоевали за них, они помогали, причём, бесплатно. Да это дружба! В жизни как? Лучший друг лузера пробился в министры, зовёт в гости: хватай его за рукав и... Пофартило же, ребята! Прицепиться к локомотиву – и вперёд. Лейся, песня. Но то в жизни, на этом свете. А то в СССР, на том.

Слились.

Финалом политики нелепого противостояния стало экономическое совещание 1952 года в Москве, где битком набитый танками, но слаборазвитый в интеллектуальном отношении СССР предложил впрячься в международную оглоблю СЭВ, призванную противостоять локомотиву зарождавшегося умного ЕЭС. И ладно бы предвосхитили скорое противостояние ЕЭС с США и выступили бы за одну из сторон: всё хлеб. Но нет, как в межвоенье остались болтаться между двумя центрами силы. Чем межвоенное пьяное шатание для СССР кончилось - помним. Тогда помнили ещё лучше.
(Добавление)
В 20-е – 30-е СССР казался чудаковатым, но укладывался в общий межвоенный тренд с его полуфиктивными лимитрофами, дуракавалянием и экспериментами. Всеобщее избирательное право, эмансипация, сексуальная раскрепощенность, СССР – это был авангард, немного трэшевый, но конвенциональный. СССР признали не сразу, но и Джойса превознесли не вдруг. Френчевые Троцкий и Сталин смотрелись провокативно, но и клуб Гертруды Стайн жирел на контрастах. Белый кубизм, чёрный джаз, красный проект были причудливыми вещами одного порядка. Рядом с шедеврами Пикассо и Дали даже СССР мог выглядеть респектабельно.

Не то годы после Второй мировой. Херня на Западе куда-то мгновенно испарилась, люди протрезвели и занялись делом. Зарделись, из разряда: «это ж я по-молодости». А вот в СССР цирк продолжался: все позеленевшие от злобы кло(у)ны были те же и там же. Те же отжившие лозунги, та же косноязычная риторика, то же интеллектуальное нищебродство. И ни тебе стыда – ни совести.

И вот это уже стало перебором. У людей на руках 25, а требуют сдать ещё.

В главные враги были назначены вчерашние спасители и кормильцы США, – единственная страна, с которой никогда не было никаких конфликтов, а в тот момент – уже мировой лидер. Казалось бы, что может быть лучше? Мы отвоевали за них, они помогали, причём, бесплатно. Да это дружба! В жизни как? Лучший друг лузера пробился в министры, зовёт в гости: хватай его за рукав и... Пофартило же, ребята! Прицепиться к локомотиву – и вперёд. Лейся, песня. Но то в жизни, на этом свете. А то в СССР, на том.

Слились.

Финалом политики нелепого противостояния стало экономическое совещание 1952 года в Москве, где битком набитый танками, но слаборазвитый в интеллектуальном отношении СССР предложил впрячься в международную оглоблю СЭВ, призванную противостоять локомотиву зарождавшегося умного ЕЭС. И ладно бы предвосхитили скорое противостояние ЕЭС с США и выступили бы за одну из сторон: всё хлеб. Но нет, как в межвоенье остались болтаться между двумя центрами силы. Чем межвоенное пьяное шатание для СССР кончилось - помним. Тогда помнили ещё лучше.

Эта статья совсем не доказывает Вашего вранья про использование на каждом шагу узуфрукта в Европе и США. Вы соврали.