Десанты в годы ВОВ

Для этих целей в конце лета было создано так называемое «подразделение Кирхнера», прошедшее короткую спецподготовку в Вене. 15 октября 1943 года главнокомандующий немецкими войсками на Юго-Востоке получил указание ОКВ о предоставлении предложений по проведению операций против действующих в зоне его ответственности предводителей бандформирований (партизан) и в первую очередь против Тито. Вслед за этим «подразделение Кирхнера» перевели в боснийский город Баня-Лука (около 100 км от Дрвара). Подчинялось оно непосредственно штабу дивизии «Бранденбург». В конце ноября — начале декабре в Баня-Луку прибыла ещё одна группа «бранденбуржцев» из Греции под командованием капитана Бёкля (нем. Boeckl). Бёкль возглавил и преобразовал отряд Кирхнера, разделив его на два взвода. Первым руководил лично он, вторым — лейтенант Кирхнер. Оба офицера наладили контакт с четниками для получения от них разведывательных сведений о партизанах. Для сбора информации разведка четников использовала антикоммунистически настроенных местных крестьян, которые могли относительно свободно передвигаться по контролируемой партизанами территории западнее Баня-Луки и собирать данные о расположении Верховного штаба НОАЮ и месте пребывания Тито[18][19]....
...В середине февраля 1944 года, когда стало очевидно, что спецотряд «Кирхнер» не в состоянии реализовать диверсионную операцию против ВШ НОАЮ, капитана Бёкля заменили майором Бенешем (нем. Benesch). Подразделение увеличили в кратчайшие сроки до размеров батальона в составе пяти специальных групп и присвоили ему условное название «Отряд „Вильдшюц“» (нем. Verband Wildschütz/Division Brandenburg). Бенеш расширил сотрудничество с четниками и ориентировал их на разведывательно-диверсионную активность на освобождённой территории Боснийской Краины. Приблизительно в то же время стало известно, что Тито переместил Верховный штаб в город Дрвар. Вскоре после этого немецкое подразделение радиоконтроля действительно засекло здесь радиостанцию Верховного штаба партизан. Решающую роль в розыске места дислокации ВШ выполнила служба радиоразведки. Радиоразведывательная рота 4-го радиоразведывательного батальона, расположенная с лета 1943 года в Белграде, занималась контролем и дешифрированием радиосвязи партизан. Уже через несколько месяцев она контролировала большую часть радиосети ВШ НОАЮ. Её задачи осложняла высокая манёвренность партизанских соединений, однако расшифровка перехваченных сообщений не представляла особых сложностей[18][20]....
маор Бенеш, знакомая фигура. Похоже там, где он координировал многие попытки воздушных десантов со стороны Абвера....
...Планирование десантной операции
Захват Дрвара и ожидаемое устранение Верховного штаба возлагались на усиленный 500-й парашютно-десантный батальон СС под командованием гауптштурмфюрера Курта Рибки (нем. Rybka). Батальон являлся дисциплинарным подразделением СС, сформированным преимущественно из узников исправительного лагеря СС и полиции Данциг-Мацкау. Эта часть создавалась для борьбы с партизанами (нем. Bandenbekämpfung) и её привлечение к операции было санкционировано Гиммлером после прямого вмешательства Штаба оперативного руководства вермахта. Усиление батальона составили 2-я и 3-я группы (планеристы) 1-го полка 1-й парашютной дивизии. Десантному батальону также придавались парашютная учебная рота СС, группа «Бенеш» (из отряда «Вильдшюц») в составе 40 человек под командой лейтенанта Дове (нем. Dowe) и 6 сотрудников Абвергруппы-216 во главе с лейтенантом Завадилем (нем. Walter Zawadil)[15][20][21].
На основании анализа информации разведывательных служб и материалов воздушной разведки, Фарнбюлером была разработана концепция плана действий 500-го парашютно-десантного батальона СС, утверждённая генерал-полковником Рендуличем. Десантирование планировалось осуществить в две волны. Первая волна десанта проводилась комбинированным способом на парашютах и планёрах. Парашютисты (всего 485 человек) разделялись на четыре боевые группы: «синие», «зелёные», «красные» и группа второй волны (четвёртая группа составляла резерв десанта и перебрасывалась в Дрвар в составе второй волны). Планеристы (340 человек) делились на шесть боевых групп с устрашающими названиями: «пантера», «штурмующие» (нем. Stürmer), «сорвиголовы» (нем. Draufgänger), «хватающие» (нем. Greifer), «кусающие» (нем. Beisser) и «ломающие» (нем. Brecher)[К 6]. Группы планеристов подразделялись на подгруппы численностью 10—30 человек. Каждой боевой группе указывалась определённая цель с условным наименованием: «Цитадель» (ВШ НОАЮ), «Америка» (Американская военная миссия), «Лондон» (Британская военная миссия), «Москва» (Советская военная миссия) и т. д. Самой большой группе «Пантера» (110 человек) предстояло высадиться в районе холма Шобича-Главица и овладеть «Цитаделью», где предполагалось местонахождение Тито и членов ВШ[К 7]. Командование десантом возлагалось на гауптштурмфюрера Рибку, который высаживался вместе со штабом батальона в составе группы «Красные» (батальонный резерв) и должен был непосредственно руководить захватом «Цитадели»[11][20][21].
В случае, если бы атака на ВШ НОАЮ сразу не привела к успеху, тогда по обусловленной сигнальной ракете боевые группы «красных», «зелёных» и «штурмующих» должны были оставить свои цели, кратчайшим путём прибыть к «Цитадели» и овладеть ею. Сразу после взятия «Цитадели» на группу «Пантера» и батальон возлагалась задача подать условный сигнал в виде свастики для самолёта авиаразведки и передать по рации сообщение для командования корпуса об успешном захвате ВШ. Информация о главном объекте операции доводилась до сведения всех десантников. Четвёртый пункт боевого приказа по 500-му батальону, изданного в ночь на 24 мая 1944 года, гласил: «Главной целью действий для всех подразделений батальона является Верховный штаб Тито. Как только станет точно известно, где находится штаб, все части батальона, приземлившиеся вблизи этой главной цели, должны без промедления и беспощадно прежде всего нейтрализовать Верховный штаб Тито. Важные личности должны по возможности попасть в наши руки живыми. Ценные письменные материалы надо сохранить. В зданиях штаба нельзя допустить возникновение пожара, чтобы люди из разведки получили ценные документы». Факт пленения Тито надлежало сохранить в строгой тайне[21].
Поскольку разработчики операции не были уверены в точности сведений о расположении «ставки Тито» в районе «Цитадели», в разделе плана под заголовком «Разное» было предусмотрено, что, в случае непредвиденных изменений в общей ситуации, все боевые группы, независимо от их первоначальных боевых задач, по условному сигналу осветительной ракеты обязаны наступать к месту, откуда он был подан[20].
Вторая волна десанта (171 человек) являлась подкреплением главных сил и должна была вылететь с аэродрома Залужани по команде командира 500-го батальона. Районом её приземления была выбрана поляна юго-западнее кладбища Шобича-Гробле (при условии, если комбат не укажет другое место). До посадки в самолёты и планёры батальон подчинялся штабу 2-й танковой армии. С момента посадки в самолёт и до выброски — авиационному командованию «Хорватия». После приземления батальон переходил под командование штаба 15-го горного корпуса. На случай вынужденного отступления из Дрвара 500-й батальон должен был прорываться через сёла Врточе и Каменицу навстречу боевой группе «Виллам» или в направлении Босански-Петровац для соединения с 92-м моторизованным гренадерским полком. Соединившись с боевой группой «Виллам» 373-й пехотной дивизии, десантники поступали под её оперативное руководство[20].
Главным условием успешности операции являлось обеспечение её внезапности. С этой целью все приготовления совершались в строгой секретности с привлечением к работе узкого круга лиц. Относящиеся к операции документы в период с 17 по 25 мая имели гриф «Совершенно секретно, только для начальников высших штабов» (нем. Geheime Kommandosache Chefsache). Штабом 2-й армии были приняты беспрецедентные меры по обеспечению сохранности тайны, дезинформированию и маскированию подготовки наступления. Чтобы исключить утечку сведений к партизанам, было решено до перехода в наступление почти полностью отказаться от использования негерманских войск, за исключением хорватских подразделений, приданных 373-й легионерской дивизии вермахта. При этом о предстоящих действиях информировался только немецкий командный персонал. Кроме них в составе группы «Бенеш» использовались несколько четников, от помощи которых нельзя было отказаться с учётом их знания местности и языка[К 8]. Тем не менее о цели операции четники узнали только утром 25 мая, находясь в планёрах на подлёте к Дрвару. Десантники 1-го парашютного полка дислоцировались два с половиной месяца целиком изолированно на удалённых аэродромах в Лучко (около Загреба) и Церкле (ныне Церкле-об-Крки, Словения). 500-й парашютно-десантный батальон получил приказ о подготовке к десантированию 20 мая, цель и время действий оставались неизвестными вплоть до нескольких часов до начала операции. Командиру батальона указывались лишь исходные аэродромы Гросс-Бечкерек, Загреб и Баня-Лука. Сообщалось, что командиры групп получат дальнейшие инструкции на месте. В день утверждения приказа о начале операции, 21 мая 1943 года, батальон находился в месте подготовки возле Кралево. Все приказы сюда доставлялись только лично через офицеров. Парашютисты были переодеты в форму пехотинцев без знаков различия. Солдатские книжки были сданы на хранение. Подразделениям следовало скрывать десантное снаряжение. Предназначенные для операции планёры не перемещались на аэродромы до дня вылета. Название города Дрвар появилось в дивизионных и батальонном приказах только в ночь на 24 мая. Сосредоточение десантных подразделений в пунктах вылета проводилось ранним утром 25 мая. С боевым приказом десантников ознакомили только на аэродромах перед посадкой в самолёты[15][21]....
...Воздушный десант: боевые действия в Дрваре 25—26 мая
25 мая в 6 часов 30 минут два штурмовика Фокке-Вульф FW-190 нанесли первый удар по избранным целям в Дрваре, в том числе по предполагаемым позициям подразделений ПВО. Вслед за ними атаку продолжили 15 пикирующих бомбардировщиков. В ходе налёта была уничтожена радиостанция Верховного штаба. Вместе с тем бомбардировка не повредила линию телефонной связи со штабами 5-го Боснийского корпуса и 1-й Пролетарской дивизии. Ещё до завершения авианалёта, около 7 часов утра появились «юнкерсы» первой волны десанта, начавшие выброску парашютистов с высоты примерно 120—150 м. Предусмотренный планом операции эффект неожиданности удался. Поначалу партизаны были как будто парализованы. Они впервые подверглись нападению десанта и большинство из них никогда не видели планёров. Югославский историк Светозар Шево рассказывал, что партизаны бросились в пляску, приняв круто снижающиеся планёры за сбитые их зенитными пулемётами. Уже в начальной фазе стала также очевидной ошибка югославского командования, рассредоточившего свои подразделения по окружающей горной цепи из опасения бомбовых ударов с воздуха. По этой причине ни одной партизанской части не было вблизи пещеры, где Тито и другие члены ВШ укрылись в начале бомбардировки[33] [34].
Десантирование первых трёх групп численностью 314 человек происходило в соответствии с планом. В группе «красных» находился командир и его штаб. Выброска, приземление, отделение парашютов, собирание и распределение сброшенного оружия, ориентирование на местности и сбор в назначенных точках заняли около 15 минут. Сразу после этого десантники перешли к атакующим действиям. Следующие 340 человек приземлялись на планёрах в группах по 10 человек, включая пилотов. С ними доставлялось тяжёлое оружие: миномёты, станковые пулемёты, огнемёты и взрывные средства. Приземление, хотя и с потерями, завершилось успешно к 7:45 утра. Потери парашютистов были вызваны огнём партизан, собственными авиаударами и травмами во время приземления. Более высокие потери имели планеристы. Часть из них погибла ещё в воздухе, другие вследствие слишком раннего отделения от самолётов и приземления в незапланированных местах. Направлением главного удара десанта был центр города, который ожесточённо оборонялся подразделениями охранного батальона ВШ, бойцов военно-тыловых учреждений, членами партактива и органов власти, а также местными жителями. До последнего сражались здесь защитники районного комитета Союза коммунистической молодёжи Югославии и радиостанции. Солдаты батальона СС действовали с предельной жестокостью. Они убивали каждого, кто оказывал сопротивление, равно как и всех жителей домов, включая детей и женщин, в которых размещались члены иностранных военных миссий. Командный пункт 500-го батальона был развёрнут в центральной части города. В ходе боёв были взяты в плен около 400 человек, допрос которых оперативно проводили военнослужащие абвера и полка «Бранденбург». До 8:45 утра немцы подавили последние очаги сопротивления и к 9 часам город был в руках десанта, однако место пребывания Тито и Верховного штаба не было обнаружено. Группа «Пантера» была обескуражена, когда выяснилось, что объект, обозначенный на карте как «Цитадель» — это кладбище. «Штурмующие» также не нашли в центре города советскую военную миссию, отмеченную кодовым названием «Москва»[34][35][22].
После овладения большей частью города перед командиром десанта гауптштурмфюрером СС Рибкой стал вопрос: искать Тито среди пленных или убитых? Пока велись розыски, немецкие солдаты всё более концентрировались вокруг пещеры с верховным главнокомандующим. Примерно в 8 часов утра около 100 подоспевших курсантов офицерской школы вступили с ними в бой, отбросили с правого берега речки Унац и предотвратили фланговое продвижение эсэсовцев к бараку Верховного штаба на горе Градина. В то же время, когда первые немцы появились на подступах к пещере, они были встречены огнём бойцов охранного батальона. Шум разгоревшегося боя позволил Рибке предположить, что его десантники натолкнулись на особенный объект, возможно даже на штаб Тито. Около 10 часов 30 минут он направил туда две штурмовые группы. Под прикрытием крупнокалиберного пулемёта одна группа медленно продвигалась вдоль узкой тропинки, ведущей к входу в пещеру. Однако штурмующим не удалось пробиться через огонь бойцов охраны ВШ, усиленной курсантами. Немцы отступили назад и стали обстреливать пещеру из пулемётов и гранатомётов. С воздуха гора Градина и пещера постоянно подвергались ударам штурмовиков и бомбардировщиков, которые прерывались лишь в момент плотного сближения противоборствующих сторон. Действия немецкой авиации продолжались беспрепятственно весь световой день. Всего за 25 мая было совершено 440 боевых вылетов[36][37].
Вместе с тем после 9:30 начались первые контратаки партизанских подразделений из окрестностей Дрвара. Пока большая часть охранного батальона и курсанты отражали натиск немцев, батальоны 3-й Ликской пролетарской бригады совершили тяжёлый марш-бросок протяжённостью от 15 до 20 км и по прибытии сразу вступали в бой. Первым подоспел 2-й батальон. Около 10 часов утра он бросился в атаку через посёлок Трнинича-Бриег и установил своим правым флангом стык с позициями офицерской школы. Через час подошёл 1-й батальон, а вскоре после этого — 3-й. Действиями личан, в ходе которых их подразделения прорвались в район моста через Унац и соединились с охранным батальоном, немцы были вынуждены прекратить натиск на пещеру и перейти к обороне. К этому времени Тито, Кардель и другие члены Верховного штаба покинули её и присоединились к группе обороняющихся партизан, руководимой Ранковичем. Чтобы сдержать продвижение партизан, Рибка был вынужден направить часть батальона на юго-запад к окружающим город высотам. Около 11:50 перед полуднем появились 20 «юнкерсов» и несколько планёров со второй волной десанта, приземлившегося на юге Дрвара. Эти десантники были встречены более сильным огнём, чем первые, и понесли потери как в воздухе, так и на земле. Прибывшее пополнение Рибка задействовал против наступающих партизан на высотах, расположенных на юго-западе города, однако их атака вскоре захлебнулась. Около полудня три батальона 3-й Ликской пролетарской бригады приступили к окружению немецких позиций и положение десанта начало становиться критическим. К 16 часам 500-й батальон СС вёл тяжёлый оборонительный бой с превосходящими силами партизан почти в полном окружении. И хотя их атаки немцы раз за разом отбивали в ближнем бою, ни Тито, ни членов Верховного штаба, ни иностранные военные миссии десантникам не удалось ни поймать, ни обнаружить. Учитывая сложившееся положение, Рибка приказал отвести всех способных сражаться к городскому кладбищу «Шобича-Гробле», чтобы там держать оборону до подхода основных сил. Во время отхода, приблизительно около 18 часов, Рибка был тяжело ранен и эвакуирован на лёгком самолёте «Шторьх», предназначенном для транспортировки пленённого Тито[36][33][22][38].
Вскоре погиб заместитель командира 500-го батальона и командование над оставшимися десантниками принял гауптман Бентруп. Около 20 часов вечера пять «юнкерсов» сбросили окружённым немцам боеприпасы. С наступлением темноты силы осаждающих пополнились бойцами 4-го батальона 3-й Ликской бригады, 1-го батальона 1-й Ликской пролетарской бригады[К 17] и 1-го батальона 3-й Далматинской бригады 9-й дивизии, сменившего курсантов офицерской школы. Теперь атакующие не опасались ударов немецкой авиации. Под натиском партизан остатки эсэсовцев были зажаты на кладбище и несли большие потери. Укрываясь между могилами, лежали раненые и военнопленные. У оборонявшихся почти не оставалось воды и медикаментов. Наиболее сильный штурм окружённых был проведён в 23 часа ночи. Атаковали сразу 6 батальонов при поддержке концентрического миномётного огня. Вторая общая атака состоялась в 2 часа ночи. Немцы погибали, но не сдавались. Немецкая оборона, насыщенная пулемётами и автоматами, отражала все югославские атаки. Когда одна из групп атакующих прорвалась через стену, она была уничтожена встречной контратакой. Последняя безуспешная концентрическая атака состоялась в 3:30 ночи. Между тем даже в этих условиях немцы всё ещё пытались установить местонахождение Тито и только после дальнейших допросов пришли к выводу, что ему удалось бежать. С рассветом 26 мая немецкая авиация возобновила удары с воздуха. Это облегчило положение окружённых. В то же время ещё ночью Верховный штаб был извещён о прорыве 92-го гренадерского моторизованного полка на направлении Бихач — Босански-Петровац. Стремясь избежать неоправданных жертв, в том числе от ударов немецкой авиации, Верховный штаб отдал приказ командованию 6-й Ликской дивизии об отводе партизанских батальонов из Дрвара. Около полудня оставшиеся в живых парашютисты были деблокированы разведывательным батальоном 373-й пехотной дивизии, первым пробившимся в Дрвар. Когда в течение дня подошли другие немецкие части, партизаны оставили город[41][22][42][43][36][33]....

...По оценке историка Карла-Дитера Вольфа, потери на немецкой стороне были «ужасающими»[59]. В боях в Дрваре 500-й парашютно-десантный батальон СС хотя и проявил свою боеспособность, но использовался без оглядки на потери и в итоге был практически почти полностью уничтожен. Погибли 576 солдат и 48 были ранены (624 из 874 солдат личного состава батальона). К утру 26 мая только 250 человек оставались боеспособными. После операции батальон был отправлен в тыл для переформирования и пополнения[63][64][65]. В ходе операции была утрачена большая часть используемого автотранспорта: 144 уничтоженных и 73 повреждённых механических транспортных средств[10][59]....

Утром 9 апреля небо было безоблачным, что облегчало полет над морем. Затем поступили сообщения от синоптиков о том, что ожидавшийся туман над морем будет на меньшей высоте, чем высота полета Ju-52, на которой им предстояло летать.
С рассветом в воздух поднялась первая волна Ju-52/3ms. Ее целью были датские аэродромы Ольборг и Вордингборг. Когда самолеты уже находились в небе, стало известно, что правительства Дании и Норвегии уже получили немецкие ультиматумы о необходимости военной оккупации этих стран. Во время полета солдаты были проинформированы о том, что датчане ответили согласием, а вот Норвегия, напротив, преисполнена решимости сопротивляться.
Следовательно, высадка десантов в Дании прошла без проблем. В сопровождении двух эскадрилий тяжелых истребителей Bf-110 из I./ZG76 «Юнкерсы» из 8./KGzbVl беспрепятственно произвела высадку 4-го батальона 1-го воздушно-десантного полка (4./FJR1) в районе Ольборг-Вест. После того как аэродром был взят под контроль, там приземлились остальные Ju-52, доставившие туда части 31-го армейского корпуса вермахта. Ольборг имел важное стратегическое значение, так как с него в дальнейшем транспортникам и сопровождавшим их двухмоторным истребителям было гораздо ближе летать дальше на север – в Норвегию.
Тем временем в 08.45 12 самолетов Ju-52 из 7-й эскадрильи KGzbVl, на борту которых находились бойцы 3./FJR1, летели к аэродрому Сола-Ставангер в Норвегии. Их также сопровождал эскорт из Bf-110. Норвежские солдаты успели установить заграждения из колючей проволоки для предотвращения использования поля, однако они были быстро демонтированы группой парашютистов, которые оперативно подготовили взлетно-посадочную полосу для посадки следующей волны Ju-52/3ms из KGrzbV104, приземлившихся через несколько минут с частями 193-го авиадесантного пехотного полка. Затем в Сола-Ставангере сели три «Юнкерса» из KGrzbV101, которые доставили топливо для тяжелых истребителей I./ZG76, осуществлявших противовоздушную оборону аэродрома [8] .
Наиболее важным этапом операции был захват норвежского аэродрома Осло-Форнебу. Он был необходим в качестве авиабазы, с которой немецкие бомбардировщики и истребители должны были оказывать поддержку наземным войскам, высаживавшимся с кораблей кригсмарине. Также здесь планировалось организовать основной пункт разгрузки для снабжения и усиления немецких войск, которые будут наступать на Нарвик. Любые задержки и неудачи в захвате Форнебу могли поставить под сомнение дальнейшие операции в Центральной Норвегии.
План захвата предусматривал нападение несколькими волнами: сначала высадка парашютистов, захват аэродрома, его подготовка в кратчайшее время, затем приземление следующей волны транспортных самолетов с войсками.

По сути, в этот момент исход Норвежской кампании висел на волоске. Ее план изначально был основан на высокой степени риска и рассчитан на благополучное стечение множества обстоятельств. Германским войскам предстояло высадиться, по сути, как на другом континенте, обособленно от основных сил вести боевые действия, полностью завися от снабжения по морю и воздуху. При этом ключевую роль играла внезапность и быстрота действий всех родов войск.
В данный момент срыв операции по захвату аэродрома Осло-Форнебу, игравшей ключевую роль в успехе всей десантной операции, мог сильно осложнить положение уже высадившихся в Норвегии войск.

В отличие от остальных его подразделение в момент полета находилось под непосредственным руководством транспортного командования (Lufttransportchef), а из этого источника никаких приказов не поступало. Радиопередачу с приказом об отмене вылета Вагнер счел дезинформацией, исходившей от противника. Поэтому, в отличие от других групп, KGrzbV103 продолжили полет к цели. В дальнейшем произошло просто невероятное. Несмотря на то что аэродром Осло-Форнебу по-прежнему находился в руках противника, «Юнкерсы» как ни в чем не бывало начали один за другим заходить на посадку!
Норвежские зенитчики, естественно, не сразу поняли, что происходит. Лишь когда на опускающихся самолетах стали отчетливо видны кресты и свастики, был отдан приказ открыть огонь. Самолет гауптмана Вагнера, шедший первым, был подбит и упал на землю. Однако немцы не растерялись. Командование группой тотчас принял на себя гауптман Ингеновен. Он приказал остальным пилотам садиться, невзирая на зенитный огонь, и лично руководил приземлением каждой машины. Маневрируя между горящими немецкими и норвежскими самолетами, Ju-52 один за другим садились на землю.
Вот как описывает дальнейшие события военный историк Каюс Беккер: «Из кабины своего Bf-110 эту картину наблюдал оберлейтенант Хансен, командир 1./ZG76. Полчаса он со своей эскадрильей бился с противником. Сперва в 8.38 их атаковали со стороны солнца девять норвежских одноместных истребителей «Глостер-Гладиатор». Тем не менее в 8.45 он начал кружить над полем, обеспечивая прикрытие парашютистов с воздуха. После короткого ожесточенного боя было потеряно два его самолета.
Оставшиеся шесть занялись разведкой аэродрома, провоцируя огонь противовоздушной обороны. На взлетной полосе было подожжено два «Гладиатора». Потянулись минуты ожидания. Но парашютисты так и не появились. На панели управления в самолете Хансена загорелись три красных предупреждающих сигнала. В любой момент вспыхнет четвертый, и это будет означать, что баки с горючим пусты. Было рассчитано так, что горючего у них хватит на двадцать минут полета над Форнебу. За это время парашютисты должны были захватить аэродром. И вот это время истекает.
Наконец в 9.05 вдали появилось первое звено Ju-52. На флангах летели Bf-110\ подавляя своим огнем пулеметные гнезда противника и ожидая, когда в небе появятся купола парашютов … Откуда им было знать, что это – вторая волна атаки, в которой парашютистов нет?
Поэтому для Хансена полной неожиданностью было видеть, что ведущий Ju-52 первым пошел на посадку, но под интенсивным огнем вновь взмыл в небо.
Дело зашло слишком далеко. Три из его шести Bf-110 летали на одном моторе. И у всех оставались последние капли горючего. Надо немедленно садиться! И если никто не способен захватить Осло-Форнебу, то экипажи истребителей 1./ZG76 сделают это сами!
Хансен передал по радио: «Лейтенант Лент, вперед на посадку! Мы тебя прикроем, а потом сядем сами».
Лент послушно накренил самолет влево и пошел на посадку, испуская черный дым из правого мотора. Ввиду малой длины дорожки ему пришлось сажать самолет на самый конец полосы, чтобы максимально удлинить пробег, а с одним работающим двигателем проблема возрастала. Победитель битвы у Гельголанда выпустил шасси и закрылки. За несколько минут до этого он сбил свой пятый самолет за время войны. Им стал «Глостер-Гладиатор» норвежского сержанта Пер Ши. Теперь для него и его радиста, капрала Кубиша, посадка означала границу между жизнью и смертью.
В 100 метрах до границы аэродрома его самолет слишком значительно снизился, чтобы миновать ее. Ему пришлось дать газ левым мотором, и самолет резко бросило на правый борт. Летчику с трудом удалось выровнять машину, а в это время под ним уже была посадочная полоса. Но в этот момент скорость была слишком высока, а пространство для торможения оставалось слишком мало… пробег самолета будет слишком длинным.
Хансен и экипажи еще четырех «Мессершмиттов» не сводили глаз со своего товарища. Выстроившись вдоль его посадочного пути, они нацелились на пулеметы, стрелявшие из-под бетонных дотов. Однако пули ударялись сзади и рядом с идущим на посадку самолетом.
Вдруг Хансен увидел второй самолет, садившийся одновременно с первым. Это был Ju-52 – самолет подразделения связи пропавшей части парашютистов. Он сейчас мог быть очень полезен. Но тут нависла угроза катастрофы. 52-й садился на вторую асфальтовую полосу. Если две машины столкнутся в точке пересечения их курсов, аэродром будет полностью блокирован для последующих посадок.
Хансен в бешенстве наблюдал сверху происходящее. Все это время они дожидались транспортов, и вот в самый последний момент, когда сами не могут больше оставаться в воздухе, появились эти Ju-52, чтобы перегородить им дорогу к посадке. Ленту оставалось лишь благодарить свою счастливую звезду, что посадочная скорость его Bf-110 превышала скорость Ju-52: он успел пройти точку пересечения до того, как второй самолет оказался там. Но его скорость была все-таки слишком велика. Надежды вовремя остановиться не было. Мимолетно Хансен понадеялся, что сможет вновь взлететь. Но в конце дорожки самолет Лента нырнул носом вниз по склону дорожки.
Это было последнее, что увидел Хансен, потому что теперь ему надо было сосредоточиться на собственной посадке. Левый его двигатель также был поврежден. Белый пар угрожающе шипел, вырываясь из выхлопной трубы, а температура масла стремительно поднималась. Пересекая границу почти на брюхе, он прибавил газа и плавно повел штурвал на себя. Самолет выровнялся. Едва не задев два горящих «Гладиатора», он помчался на норвежские пулеметные посты. Они молчали. Затем он заметил, что впереди него сел еще один Bf-110 и теперь старается освободить ему дорогу. «Тоже живой!» – с удивлением среагировал он.
Осторожно включил тормоза, и за 10 метров до склона на границе машина остановилась. Радист не снимал палец с кнопки стрельбы, но аэродромные пушки, так активные минуту назад, молчали. Неужели норвежцы прекратили сопротивление?
В действительности командир эскадрильи «Гладиаторов» капитан Эрлинг Мунте Даль, следя за тем, как Bf-110 пикируют на аэродром, передал по радио: «Всем «Гладиаторам»! Приземляйтесь где угодно, но не в Форнебу, повторяю, не в Форнебу! Его атакуют немцы!»
Два истребителя уже успели приземлиться: один из-за поломки двигателя, другой, пилотируемый сержантом Ваалером, был поврежден в бою с Bf-110. Их тут же подожгли Хансен и его пилоты, и Даль хотел спасти других от подобной участи.
Два истребителя уже успели приземлиться: один из-за поломки двигателя, другой, пилотируемый сержантом Ваалером, был поврежден в бою с Bf-110. Их тут же подожгли Хансен и его пилоты, и Даль хотел спасти других от подобной участи.
Поэтому пять «Гладиаторов» после боя приземлились на замерзших озерах к северу и западу от Осло. Четыре из них прорвались через лед, но их все равно пришлось бросить из-за полученных в бою повреждений или из-за отсутствия горючего. В конце концов уцелел лишь один. Пока первый германский самолет совершал посадку, капитан Даль и наземный персонал аэродрома отходили к форту Акерсхус. Зенитки и пулеметы, обстреляв первые два самолета, сдались, и норвежская оборона Форнебу на этом закончилась, хотя об этом никто не знал.
Выпрыгнув из машины, Хансен занялся остальными Bf-110. Он разместил пять из них на северо-западной границе, предоставив радистам чистое место для стрельбы по лесу. Даже Лент появился, добравшись пешком. Он оставил свой «Мессершмитт» со срезанным шасси практически в списанном состоянии в нескольких метрах от домика на границе аэродрома. Он и его радист Кубиш чудом избежали ранений. Последний даже снял пулемет и вместе с диском пришел на подмогу к товарищам по эскадрилье – горсточке людей, которые только что захватили с воздуха охраняемый аэродром!
В 9.17 на посадку пошло новое звено Ju-52. Тормозной путь тяжелых машин привел их к самым скалам, в которых были оборудованы норвежские посты ПВО. Всего лишь четверть часа назад, совершая отчаянный бросок вниз, от их огня погиб командир KGzbV103 капитан Вагнер.
На этот раз не прозвучало ни одного выстрела. Солдаты в серой форме выбрались из самолетов и стали разминаться после утомительного полета в скованном состоянии. Убедившись в том, что все вокруг спокойно, закурили сигареты. У Хансена волосы встали дыбом. Бросившись к ним, он показал солдатам, где находятся норвежские зенитки и пулеметные гнезда. Тут, наконец, они попрятались в укрытия и послали вперед разведгруппы, которые вскоре вернулись с пленными. Норвежцы признали себя побежденными.
В это время приземлился Ju-5 и подкатил прямо к истребителям, где его приветствовали радостными возгласами. Это был транспортник эскадрильи! Капитан Флаковски, инструктор 1./ZG76 по «слепым» полетам, благополучно долетел сквозь грозовой фронт над Скагерраком. На борту находилось очень ценное подкрепление – шесть лучших специалистов эскадрильи по ремонту, а еще полным-полно боеприпасов. Над Осло Флаковски несколько раз встречал звенья Ju-52, возвращавшиеся домой, которые, приближаясь к нему, покачивали крыльями, как бы приглашая и его сделать то же самое. В ответ он открыл дверь пилотской кабины и скомандовал своим людям:
– Приготовить пистолеты! В Осло идет бой!
И вот они прилетели. Техник по вооружению Пауль Маль сразу же вместе с коллегами приступил к ремонту поврежденных самолетов, а гауптман Флаковски, взяв с собой несколько солдат, пошел изучать местность. В конце концов он послал норвежских пленных растащить дымящие обломки «Гладиаторов», чтобы освободить полосу.
Потом старшему лейтенанту показалось, что он видит сон. Подкатила большая светло-синяя американская автомашина, и из нее вышел германский офицер при полном параде. Это был атташе люфтваффе в Осло гауптман Шпиллер.
– Что случилось с парашютистами? – спросил Шпиллер. – И где пехотный батальон?
Хансен ответил, что не знает. Похоже, весь удар по Осло зависел от его успеха в высадке войск в Форнебу, поскольку боевые корабли с морской пехотой все еще стояли у прохода Дробак.
– Немедленно доложите в Германию, что аэродром взят, – приказал Шпиллер. – Иначе, пока мы дождемся транспортные группы, будет уже поздно.
И вот связной Ju-52 с гордостью передал радиограмму: «Форнебу в наших руках. 1-я эскадрилья ZG76». Телеграмма была принята в Аальборге и переслана дальше в штаб X авиакорпуса в Гамбурге» [9] .