1937 год - что было на самом деле? - 9

Когда Вы не в состоянии представить справки от психиатра об отсутствии у себя заболеваний, то это объясняет причину появления в Вашей голове всякого бреда.
Прыщавый юнец с неокрепшим умом пытающийся изображать из себя мудреца, отрицает очевидные факты, утверждает о том, о чем не знает и врет на каждом шагу.
Идите в школу, неуч, устранять свои пробелы в знаниях! Может со временем поймете разницу между мелким хулиганством и хулиганством. Хотя надежды на то, что поумнеете мало. Вас за хамство и неспособность к обучению будут гнать везде.

Читайте УПК, там указано, суд какой инстанции рассматривает уголовное дело по существу.
Опять будете балаболить, как в случае наличия экспертиз в деле Бухарина, что там этого нет? На иной уровень мышления Вам не позволят подняться Ваши способности.
Вам место в детской песочнице, ковыряться совочком в компании малолетних.

Этому вопросу тома библиотек посвящены.
подсудимый Эдуард Гольцман заявил, что получал инструкции об «устранении» Иосифа Сталина от Льва Троцкого во время встречи с последним в Копенгагене в ноябре 1932 года — местом первоначальной встречи был «холл гостиницы „Бристоль“», расположенный вблизи копенгагенского железнодорожного вокзала, в котором Гольцмана ожидал сын и помощник Троцкого, Лев Седов.
Цитата из показаний:
"Я договорился с Седовым, что буду в Копенгагене в течение двух-трех дней, что остановлюсь в отеле «Бристоль» и встречусь с ним там. Я пошел в гостиницу прямо с вокзала и в холле встретил Седова. Около 10 утра мы отправились к Троцкому".
Вот что пишет сам Троцкий:
Газета датской правительственной партии "Социал-Демократен" сейчас же после суда над Зиновьевым и Каменевым, 1 сентября 1936 г., установила, что отель Бристоль, в котором произошла будто бы встреча Гольцмана с Седовым, был разрушен в 1917 году. Это немаловажное разоблачение встречено было московской юстицией сосредоточенным молчанием. Один из адвокатов ГПУ, кажется, незаменимый Притт, высказал предположение, что стенографистка вписала имя Бристоль... по ошибке. Если принять во внимание, что судебные прения велись на русском языке, то совершенно непонятно, каким образом стенографистка могла ошибиться в таком нерусском слове, как Бристоль. Судебные отчеты, тщательно выправленные, читались, к тому же, судьями и публикой. Иностранные журналисты присутствовали на суде. Никто не заметил "описки" до разоблачений "Социал-Демократен". Народный Комиссариат Юстиции реагировал на разоблачение только тем, что из английского отчета, вышедшего позже других, изгнал название Бристоль. Эпизод получил, разумеется, широкую популярность. Сталинцы молчали пять месяцев. Только в феврале этого года пресса Коминтерна сделала спасительное открытие: в Копенгагене нет, правда, отеля Бристоль, но зато есть кондитерская Бристоль, которая одной стеной примыкает к отелю. Правда, отель этот называется "Гранд Отель Копенгаген", но это все же отель. Кондитерская, правда, не отель, но зато она называется Бристоль. По словам Гольцмана, свидание произошло в вестибюле отеля. Кондитерская не имеет, правда, вестибюля. Но зато у отеля, который не называется Бристоль, имеется вестибюль. К этому надо прибавить, что, как явствует даже из чертежей, напечатанных в прессе Коминтерна, входы в кондитерскую и в отель ведут с разных улиц. Где же все-таки происходило свидание? В вестибюле, без Бристоля, или в Бристоле, без вестибюля?

Допустим, однако, на минуту, что, назначая в Берлине Седову свидание, Гольцман спутал кондитерскую с отелем. Как же, в таком случае, Седов попал на место свидания? Пойдем еще далее навстречу авторам гипотезы и допустим, что Седов, проявив исключительную находчивость, перешел на другую улицу, нашел там вход в отель под другим именем и встретился с Гольцманом в вестибюле. Но ошибаться насчет имени отеля Гольцман мог, очевидно, только до свидания. Во время свидания ошибка должна была разъясниться, и, тем крепче, врезаться в память обоих участников. После свидания Гольцман, во всяком случае, не мог говорить о вестибюле... кондитерской Бристоль. Гипотеза рушится, таким образом, при первом прикосновении.

Чтоб еще больше, однако, запутать положение, пресса Коминтерна утверждает, что кондитерская Бристоль издавна служила местом собраний датских и приезжих троцкистов. Здесь очевидный анахронизм. В Дании мы не нашли в ноябре 1932 г. ни одного "троцкиста". Немецкие "троцкисты" появились в Копенгагене только после фашистского переворота, т.-е. в 1933 году. Но если допустить, на минуту, что троцкисты не только существовали в 1932 г., но и успели оккупировать кондитерскую Бристоль, то новая гипотеза оказывается еще более бессмысленной. Обратимся к показанию Гольцмана, по официальному отчету.

"...Седов сказал мне: "Так как вы собираетесь ехать в СССР, то было бы хорошо, чтобы вы со мной поехали в Копенгаген, где находится мой отец... Я согласился. Но заявил ему, что ехать вместе нам нельзя по конспиративным соображениям. Я условился с Седовым, что через два-три дня я приеду в Копенгаген, остановлюсь в гостинице "Бристоль"...".

"Ясно, что старый революционер, который не хотел совершить поездку совместно с Седовым, ибо визит в Копенгаген угрожал ему, в случае разоблачения, смертью, ни в каком случае не мог назначать свидания в помещении, которое, по словам прессы Коминтерна, "в течение ряда лет (!) было местом встречи датских троцкистов, также как и встречи датских и иностранных троцкистов и этих последних друг с другом". В этом обстоятельстве, которое, как уже сказано, представляет чистейший вымысел, слишком усердные агенты Коминтерна видят подкрепление своей гипотезы. У них выходит так, что Гольцман назначил местом свидания заведомо известную сталинцам "троцкистскую" кондитерскую. Одна несообразность налагается на другую. Если кондитерская была заведомо известна троцкистам, датским и приезжим, в частности Гольцману, то он, во-первых, никак не мог бы смешать ее с "Гранд Отель Копенгаген" и, во-вторых, именно вследствие ее "троцкистского" характера должен был бы избегать ее как огня. Так эти люди поправляют "описку" стенографистки!"

(Отредактировано автором: 2 июня 2021 — 17:05)