Военный разговорник для бойца и младшего командира РККА

Грубо. Весьма грубо.

А че ждать? Ссылки заново поищу, выложу.

Пока ищу, нашел вот какой пример. Штрик-Штрикфельдт В.К. был переводчиком у фон Бока. Числился на должности офицера для особых поручений, а не штатного переводчика.

Еще пример. Фото называется "Офицер 16-й армии вермахта допрашивает пленного красноармейца с помощью переводчика". Отсутствие ремня и погон наталкивает на мысль, что это хиви, а не переводчик в штате дивизии.

Пока ищу, нашел вот какой пример. Штрик-Штрикфельдт В.К. был переводчиком у фон Бока.

AbollonPolvedersky давайте побеседуем т.с. отдельно на тему разговорника.
Прежде ряд уточнений по Вашим мыслям:
1. Я считаю не менее важным включение в разговорник наряду с определителями званий давать определитель маркировки бронетехники ( всякие там винкели и тактические знаки).
2. Мне кажется странным судьба цветных вкладок - ну задробили, ну сделайте их черно-белыми ( а цвета можно показать и разной штриховкой с пояснениями).
3. Тираж карт на внутренние районы СССР мог накопиться за десятилетия на складах очень значительный, ну да кое-где они бы нуждались в корректуре. Кому-то на самом верху надо было принять соломоново решение - выдавать карты без корректуры ( это все же лучше, чем никаких), но смелости не хватило, проще сказать нету!
Самое важное: вся эта канитель только указывает, что час "Х" у Сталин а был запланирован на 42-ой год как минимум ( обратили внимание на инфо о первом выпуске переводчиков-профи в 42-м

Старшина, не теряя времени, приладил впереди пулемет и уселся рядом с шофером. Я со своим пулеметом устроился сзади. Границу проехали [10] уже в темноте, и тут выяснилось, что мой проводник знает дорогу только на 3—4 километра за рекой Горынь. Дальше ехали по карте и вскоре заблудились. Я помнил маршрут наизусть. Однако на местности дорог оказалось вдвое больше, чем на карте. К тому же — ночь. Выберешь, кажется, верный путь, едешь-едешь и вдруг упираешься в какой-нибудь темный и словно бы заброшенный хутор. Кругом ни души.

Времени у меня оставалось в обрез. Положение складывалось неприятное: можно было запоздать с доставкой пакета. Мы привыкли у себя в СССР к большим деревням, где всегда найдешь знающего дороги человека. А здесь — ни деревень, ни людей.

Решил все-таки отыскать кого-нибудь на хуторах и расспросить, как добраться до Ровно. Подъехали к одному хутору. На наши крики и стуки никто не ответил. Поехали к другому, заметив в окне тусклый огонек. Но, едва мы приблизились, огонек погас. Перед нами — высокий забор, громадные ворота, рубленый дом, как крепость, с одним только окном на улицу.

В числе избранных участвовал в работе Совещания конца декабря 1940 года, на котором активно выступал, демонстрируя приличные знания армий наших вероятных противников, ставших в итоге союзниками. Призывал и других командиров следовать, так сказать, своему примеру: «Последний вопрос относительно изучения опыта иностранных армий. Я спрашивал некоторых командующих войсками округов и некоторых крупных танковых начальников: читают ли они то большое количество литературы, которая, правда, еще недостаточно исчерпывает вопрос, но которая в массовом порядке издается Разведывательным управлением в форме информационных сборников, в форме типографских сводок по Западу и Востоку и т. д. Оказывается, они не знают о их существовании. Между тем в этих изданиях имеется то, что требуется для изучения опыта иностранных армий. Я прошу обратить внимание на эту издаваемую Разведупром литературу и читать ее».

Уже из одного короткого отрывка мы вправе сделать вывод, что перед нами типичный теоретик-имитатор. Он обнаружил проблему с доведением важной информации до высших командиров Красной Армии, при этом не признавая за Разведывательным управлением никакой вины. И вместо того, чтобы предложить вариант исправления такого вопиющего разгильдяйства (тратятся огромные деньги на тиражи, а адресаты ничего не знают), он просит обратить на это внимание.