|
|
 Случайные фото из галереи: |
|
|
| Павлуновский Иван Петрович |
| |
МАГАЗИНЕР  |
Отправлено: 26 декабря 2017 — 17:33 
|
полковник
Сообщений всего: 4729
Дата рег-ции: 1.03.2011
Откуда: Столица Родины
Репутация: 25
|
По истории низвержения персонажа темы - поверхностно - получается такой алгоритм сюжета:
после раскрутки всесоюзного карнавала по поиску вредительства в ВП и борьбе с его последствиями, герой темы попал в стандартную ситуацию и тут допустил обычную ошибку в подобных положениях - сам же он и стал во главе практической работы по реконструкции оборонпрома: режим наказуемой инициативы - раз сам вылез наверх с показом ситуации типа "всё-пропало!", так сам и давай устраняй... 
Как замнаркома НКТП в 1934-м он твёрдой рукой взялся за штурвал перестройки военной промышленности и повёл её курсом на "современное массовое производство" - и себя же одновременно в направлении "штаба Духонина": и как такой опытный человек не увидел, что наступает на те же, выявленные самим же, грабли!
А, скорее всего, просто он уже не мог отказаться от оказанного ему высокого доверия...сам начал - вот и покажи как надо... 
И уже к концу следующего 1935-го на десятках военных заводах начался раздрай и падёж производственных показателей - как он сам докладывал в Кремль: "Перевод заводов на современный массовый способ производства оказался делом очень трудным сложным..."
Кто бы мог подумать... 
Естественно, что старый чекист сразу и вполне определил причины этого:
"Инженерно-технические кадры на военных заводах, целиком воспитанные на кустарных методах работы, долгое время не понимали необходимости работать по твёрдо установленной технологии. Часть же инженерно-технического персонала, мастера и квалифицированные рабочие просто сопротивлялись проведению перестройки производства..."
Ну, никак не везло начальству с народом - только вроде бы всех старых спецов-вредителей повывели, так теперь и пролетариат начал упираться!
В общем-то, и с этим историческим процессом управились - в Сибирь на уборку снега поехали не только инженера, но и мастера с работягами...снега там на всех хватит...
Но на практике эти перестроечные процессы привели к малоприятным конкретным итогам, например:
- так, персонаж доложил наверх в ноябре 1935-го что "[color=darkblue]все танки изготовляются по новому технологическому процессу"[/color]
- а в начале 1936-го бывшие сподвижники - НКВД - вскрывают вредительскую организацию, дезорганизующую танковое производство и выпускающую в армию "явно недоброкачественные танки" в Танковом цеху Кировского завода.
И закрутилось...кстати, в этой эпопее поучаствовал известный А. Лизюков - тогда командир 6-й отбр - отметивший в Т-28 дефектов до фига и более: и это на новейших боевых машинах!
В осадок выпало - детали танков Т-28 выпуска 1936 г. оказались сделаны хуже, чем аналогичные выпуска 1934-го: по причинам некондиционного материала, нарушения технологии термообработки, конструктивных упущений и т.п...
А также туда же - не только вредители на производстве вкупе с руководством завода, но и замнаркома Пятаков.
Т.о., февраль 1937-го становится рубежом в карьере персонажа - при таких делах в родном ведомстве остаться в белом было практически немыслимо: недовольство небожителей было вполне понятно, объяснимо и предопределено.
А конкретным поводом для зацепа героя темы стало его выступление в мае 1936 г. - т.е. ещё при достаточно спокойной ситуации - на совещании в Ленобкоме ВКП(б) в защиту главного инженера завода "Двигатель" Я. Виленского, неладившего с заводскими общественными организациями:
а через год - в мае 1937-го - тот оказывается участником группы, шпионившей в пользу польского Главного Штаба!
Ну ведь знал же персонаж, да ещё лучше других, что в начальстве кругом гады сидят - шпиёны да диверсанты! рази ж можно тут было рот разевать за кого-то конкретно...расслабился, что ли, в командировке...
Тем более, что он сам и толком знать-то не знал этого Виленского, а замолвил словцо по просьбе начотдела Главвоенпрома Вольфа - главного агента польского разведотдела ГШ!
Вот влетел мужик - как говорится, в чужом пиру похмелье...
-----
Se non e vero - e ben trovato! |
| |
|
| alexeybo |
Отправлено: 26 декабря 2017 — 21:15
|
полковник
Сообщений всего: 9915
Дата рег-ции: 24.11.2017
Репутация: 32
[+]
|
МАГАЗИНЕР пишет: Тем более, что он сам и толком знать-то не знал этого Виленского, а замолвил словцо по просьбе начотдела Главвоенпрома Вольфа - главного агента польского разведотдела ГШ!
При чем там Виленский и Вольф?! Шли "круги" после "Параллельного антисоветского троцкистского центра". |
| |
|
 | Арсенис пишет: Искал информацию об униформе по родам войск в Русской армии периода Первой мировой, что бы узнать побольше о своём прадеде. Наткнулся на этот форум - прочитал несколько обращений от таких же людей - имеющих фото прадеда или деда и практически ничего о них не знающих. Впечатлило, что люди на форуме увлечённые, реально помогают с информациейЗарегистрироваться! |
| alexeybo |
Отправлено: 28 декабря 2017 — 10:57
|
полковник
Сообщений всего: 9915
Дата рег-ции: 24.11.2017
Репутация: 32
[+]
|
Из протокола допроса Рухимовича М.Л. от 31.01.1938 г.:
Вопрос: Дайте показания о вредительстве в области капитального строительства и производства артиллерийских и снарядных предприятий.
Ответ: ПЯТАКОВ и ПАВЛУНОВСКИЙ, опираясь на созданную ПЯТАКОВЫМ троцкистскую организацию, провели большую вредительскую работу в области капитального строительства в военной промышленности, совершенно дезорганизовав это военное строительство. В частности, в связи с моторизацией в армии потребность в артиллерии резко должна быть увеличена. Несмотря на огромный рост требований со стороны Наркомата обороны к артиллерии, за все 5—6 лет работы ПЯТАКОВА было построено лишь два новых артиллерийских завода № 8 и № 92, по существу, же в артиллерии осталась старая база, стоящая чуть выше довоенного уровня, которая в случае войны поставила бы в исключительно тяжелые условия развертывания артиллерийских частей армии. …
Вопрос: Расскажите о вредительстве на заводах пороховой промышленности.
Ответ: В этой отрасли огромную вредительскую работу провели ПЯТАКОВ, ПАВЛУНОВСКИЙ и КОТТ.
За последние четыре года было несколько точек строительства пороховых заводов, и затем эти точки неоднократно ставились на консервацию и до 1937 года, то есть до момента вскрытия вредительства, ни одна из новых точек не была закончена, ни один из заводов по искусственному волокну для обеспечения нужд пороховой промышленности во время войны не был построен и ни один из действующих пороховых заводов не был реконструирован, не были ликвидированы диспропорции отдельных цехов для получения большей мощности на существующих предприятиях. В частности, завод № 100 в районе Алексино (Московская область) строится четыре года и до 1937 года был на полконсервации; на заводе № 101 (Каменской), начатом в 1934 году, до 1937 года почти ничего не было сделано в области промышленного строительства; тоже и на заводе № 98 в Перми, хотя средств по всем этим заводам вкладывалось немало.
В этой отрасли я продолжил вредительство ПЯТАКОВА по всем заводам, кроме Каменского (№ 101) и Кемеровского, куда мне пришлось отпустить средства с тем, чтобы создать видимость моего стремления что-то сделать в области налаживания пороховой промышленности. …
Для того чтобы сорвать капитальное строительство в оборонной промышленности и избавиться от какого бы то ни было контроля, ПЯТАКОВЫМ и ПАВЛУНОВСКИМ культивировалось на протяжении ряда лет правило: на военных заводах вести работы без каких бы то ни было проектов и без смет, в результате чего к началу 1937 года по предприятиям оборонной промышленности не был утвержден ни один проект и не было никакой сметы на строящиеся новые объекты и на реконструкцию действующих. …
Помимо вредительства в капитальном строительстве заводов оборонной промышленности ПЯТАКОВЫМ, ПАВЛУНОВСКИМ и рядом других участников организации троцкистов и правых проводилась подрывная работа в области эксплуатации действующих заводов. Так, например, если взять работу заводов аккумуляторной промышленности на протяжении последних 5—6 лет, то даже непосвященному человеку становится совершенно ясным, что в области этих отраслей промышленности проведена колоссальная подрывная работа. Заводы аккумуляторной промышленности совершенно не оснащены какой-либо техникой и представляют собой мастерские, работающие на старинных рецептурах и выпускающие почти полностью бракованную продукцию.
Из Сводки важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 16 февраля 1938 года:
3. ГОЛИКОВ, зам. начальника иностранного отдела НКОП. Допрашивали: КУЗНЕЦОВ, БРЕХУНЕЦ.
Дал показания о том, что он являлся участником антисоветской вредительской и террористической организации правых, в которую был привлечен в начале 1936 года бывшим начальником Главного Военно-Мобилизационного Управления Наркомтяжпрома ПАВЛУНОВСКИМ (арестован). Кроме того, ГОЛИКОВ показал, что он с 1936 года является агентом швейцарской разведки, которой передавал шпионские сведения о военной промышленности Советского Союза. Для шпионской работы в пользу швейцарской разведки ГОЛИКОВ был завербован директором швейцарской часовой фирмы «Тавон-Вач» — ШВАБОМ. …
Далее ГОЛИКОВ показал, что он проводил активную вредительскую работу по срыву снабжения тяжелой и оборонной промышленности импортным оборудованием, при заключении договоров с иностранными фирмами умышленно переплачивал валюту, закупал негодное и ненужное оборудование. ГОЛИКОВ также сознался, что он по указанию ПАВЛУНОВСКОГО подготовлял террористический акт над т. Серго ОРДЖОНИКИДЗЕ. |
| |
|
| МАГАЗИНЕР |
Отправлено: 15 января 2018 — 18:41
|
полковник
Сообщений всего: 4729
Дата рег-ции: 1.03.2011
Откуда: Столица Родины
Репутация: 25
|
Н-да...
Не мог остаться в живых персонаж этой темы - никак.
Детский лепет про месть Берия и шоколадный соус про шпионаж в пользу вероятного противникам - лёгкий флёр...туман завесы...формальный повод для разговора.
Суть - настолько глубже, что до сих пор не вывернута на поверхность.
Игры с неимоверным разбуханием военпрома с неизбежной последующей диверсификацией - т.е. полной ломкой адмсистемы главнейшей отрасли, т.е. оборонки - и должны были плохо кончиться. Например, один перевод производства пороха, взрывчатки и боевых отравляющих веществ из военной промышленности в химическую чего стоил...
Оказывается, персонаж темы является таки олицетворением деятельности кооператива "Тухачевский и Ко" - некоторые авторы напрямую связывают персонажа с тем, что РККА осталась накануне войны без артиллерии особой мощности.
И этим вполне можно согласиться - ведь, например, работы на заводе "Большевик" по 203-мм гаубице Б-4 начались в 1934-м, тянулись весь 1935-й бодались по ней и в следующем 1936-м пришлось принимать специальное постановление Правительства по отработке чертежей этой системы на военное время - и персонаж всё едино не обеспечил его исполнение:
"Для оправдания срыва этой работы Павлуновский выдумал теорию о том, что для тяжёлой артиллерии чертежи лит. "Б" не нужны. Практическим результатом этой теории явилось то, что на заводе "Большевик" не только была сорвана мобилизационная подготовка, отсутствующая и до настоящего времени, но была подорвана и возможность выполнения незначительной программы заказов мирного времени:
заказ на 203 м/м гаубицу Б-4 в 1935 г. был выполнен в размере, не превышающем 50%, а в 1936 г. не было сдано почти ничего."
И вообще:
"Таким образом, Павлуновский в течение нескольких лет сумел тормозить проведение основных мероприятий по чертежному хозяйству, обеспечивавших мобилизационную подготовку заводов."
А уж его след в финансовом планировании оборонного строительства СССР в 1930-е гг. - вообще отдельная песня...
Как было высказано одним из исторических публицистов - всю эту команду шпионов-вредителей Хрущёв реабилитировал как германских и пр. агентов (в том числе чтобы и самому уйти от ответственности), но как нанесшие громадный вред экономике и обороноспособности страны эти деятели реабилитации не подлежат...
-----
Se non e vero - e ben trovato! |
| |
|
| alexeybo |
Отправлено: 15 января 2018 — 22:07
|
полковник
Сообщений всего: 9915
Дата рег-ции: 24.11.2017
Репутация: 32
[+]
|
МАГАЗИНЕР пишет: в течение нескольких лет сумел тормозить проведение основных мероприятий по чертежному хозяйству
Очень похоже на румыно-японский шпионаж. Это хорошо, что тогда еще не было пипифаксов в ходу в СССР, а то ведь за ее отсутствие можно было повесить на людей ответственность за дизентерию в армии.
Из воспоминаний Хазанова Б.А.:
"Я получил назначение в Главное военно-мобилизационное управление Наркомтяжпрома СССР старшим инженером по морской и береговой артиллерии. Считаю, что мне очень повезло. Главным образом потому, что попал я в хороший коллектив, в котором трудились и молодые, и опытные специалисты. Возглавлял его заместитель наркома Иван Петрович Павлуновский — ближайший соратник Феликса Эдмундовича Дзержинского и Георгия Константиновича Орджоникидзе, член ВКП(б) с дореволюционным стажем. Позже о нем и о других своих товарищах по работе я расскажу читателям. А теперь вернемся к лету 1942 года. …
По приезде в Москву я доложил начальнику Главного военно-мобилизационного управления И. П. Павлуновскому о проделанной работе и представил графики изготовления артиллерийских башенных установок и планы других мероприятий. Это было мое первое в жизни задание подобного рода. Естественно, волновался, переживал: что скажет начальство? Начальство же не спешило с выводами, придирчиво вникало в каждую деталь и, как мне показалось, пыталось выискивать недостатки. Таковых, к счастью, не оказалось, и Иван Петрович Павлуновский утвердил представленные мной графики и планы.
Действительно, мне только показалось, что И. П. Павлуновский был въедливым и дотошным начальником. Этот скороспелый и преждевременный вывод был вскоре опровергнут, и я понял, каким замечательным руководителем, чудесным человеком был Иван Петрович, как он умел сам работать и заставлял других, как он требовал и взыскивал с подчиненных, как заботился о них. …
С этого времени я не засиживался в кабинете Главного военно-мобилизационного управления. Поездки на заводы, помощь на месте, контроль за выполнением графиков и планов стали главным в моей работе. В целом дела шли нормально. Но возникали сбои, всякого рода неувязки. По каждому такому случаю лично докладывал И. П. Павлуновскому, который тут же принимал меры.
Иван Петрович являлся приверженцем систематических выездов работников управления на заводы. И сам, как говорится, был легок на подъем. Часто с собой брал и меня. Эти поездки были во многом поучительны. Я поражался умению Павлуновского быстро вникать в обстановку, находить узкие места, мобилизовывать, воодушевлять людей на успешное решение стоящих перед ними задач.
Наш коллектив относился к И. П. Павлуновскому с большим уважением. Он был эрудированным руководителем, знал все виды вооружения, глубоко вникал в любые технические вопросы. Мы, порой, поражались его энциклопедическими знаниями, и все учились у него. Высокий, внешне строгий, он казался замкнутым человеком. Недаром некоторые работники, в частности директора заводов, его побаивались, считали, что он живет только производством, ничего вокруг не замечает. На самом же деле он замечал все, особенно что касалось людей, его товарищей по работе.
Не могу забыть такой случай. В ту пору я работал по 14–16 часов в сутки. Да не только я, все сотрудники управления. Каждый из нас с огромным удовлетворением, с отдачей всех сил и энергии выполнял свои обязанности.
Поскольку же я жил в Химках и не всегда мог добраться домой (из транспорта в ту пору был лишь трамвай), нередко на работе приходилось и ночевать. Об этом каким-то образом узнал Иван Петрович. Откровенно, я ожидал разноса. А он пригласил меня в кабинет, усадил на стул и стал расспрашивать о жизни. Недели через две я получил ордер на благоустроенную комнату на Смоленской площади.
Как-то в отделе зашла речь об одном нашем сотруднике. «Здорово поработал он в командировке!» — восхищался я. «Не удивляйся, — сказал товарищ. — Видна школа Павлуновского».
Школа Павлуновского... Она оставила глубокий след в каждом из нас. …"
Если в 1934-1935 г.г. была так заметна "саботажность" деятельности Павлуновского И.П., то как объяснить то, что он с февраля 1934 г. и до своего ареста был кандидатом в члены ЦК ВКП(б)?! Это написанное после ареста не соответствовало действительности и подстраивалось под заданные выводы, т.к. если бы это было действительно так, то было бы явным, а значит и без внимания своевременно не было бы оставлено.
Однако, обращает на себя часть выступления на Пленуме ЦК ВКП(б) 27 февраля 1937 года Молотова:
"Я, не желая ставить в неловкое положение некоторых товарищей, должен привести один факт самого последнего времени. Вот, например, вопрос, который у всех в памяти, вопрос о крупнейшем машиностроительном заводе — об Уралвагонстрое, который должен дать громадное количество оборудования для нашего железнодорожного транспорта. Там стоял во главе этого строительства в течение ряда лет активнейший вредитель Марьясин, который потом признался во всех этих делах, и в течение длительного периода секретарем партийного комитета на Уралвагонстрое был вредитель троцкист Шалико Окуджава. Это была сбитая группа. Явно, что они сделали немало вредительских актов против нашего государства. Но как понять в свете всего этого такой факт, то уже в феврале месяце этого года по поручению Наркомтяжпрома выезжала комиссия на место для проверки вредительских дел на Уралвагонстрой, которая после обследования осталась не так уж обеспокоена результатами обследования, тем, что они нашли на стройке? Комиссия в составе таких уважаемых нами товарищей, крупных наших хозяйственников под руководством Гинзбурга — начальника Главстройпрома и Павлуновского — заместителя наркомтяжпрома выезжала на место уже в феврале месяце проверить, что произошло на Уралвагонстрое за это время, и она констатирует: «Вредительская работа на стройке не получила большого развития...» (Голоса с мест. Не получила? Чепуха. Не получила?) Не получила большого развития — их общий вывод. И они указывают, почему они приходят к этому выводу. Но пока они ездили в феврале месяце туда, Марьясин тут дал новые показания, , более конкретные, и они не совпадают с этими выводами. Как же тут понять? На наших глазах происходит такой факт, мы их начинаем проверять через наших лучших людей, а они успокаивают и себя, и нас и говорят, что вредительская работа на стройке не получила большого развития, вредительская работа при наличии хозяйственного руководства — Марьясина, а партийного руководства — Шалико Окуджавы. Нельзя ли, товарищи из Наркомтяжпрома, еще раз проверить и Марьясина, и комиссию, которая ездила на место? (Голоса с мест. Правильно!)
Это показатель того, что мы туго перестраиваемся; это показатель неумения развить зоркость, бдительность, неумение развить проникновение во все ходы врага, которые помогли бы нам вылезти из этого дела. Я не сомневаюсь в том, что завод этот построен на твердом фундаменте, он не разрушится, не упадет, дает уже и будет давать колоссальную продукцию. Но если мы изучаем дело вредительства на данном объекте, то давайте, по-моему, и разберемся в нем не для того, чтобы самим ужаснуться и самим себя обвинить и покарать. Но, по крайней мере, повнимательнее, посерьезнее разберемся, чтобы научиться в дальнейшем разоблачать врага и предупреждать его ходы.
Зная Гинзбурга и Павлуновского, я не сомневаюсь в том, что они этим желанием горят, но не сумели еще перестроиться на практический лад. Я считаю, что это один из показателей того, что нам нужно это политическое Воспитание хозяйственных кадров развернуть по-настоящему, мы с этим делом отстали. Тов. Сталин говорил: «Нам нужны такие хозяйственные инженерно-технические кадры, которые способны понять политику рабочего класса нашей страны и готовы осуществить ее...» (Читает.) [В тексте стенограммы цитата отсутствует. Речь идет о выступлении И.В. Сталина на I Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года.] Для этого в настоящее время нам нужно умение разобраться, распознать врага и предупредить те шаги, которые принимаются нашими врагами на будущее". |
| |
|
| МАГАЗИНЕР |
Отправлено: 19 января 2018 — 14:05
|
полковник
Сообщений всего: 4729
Дата рег-ции: 1.03.2011
Откуда: Столица Родины
Репутация: 25
|
Привлекает внимание скорость вхождения персонажа в масштабные коллизии оборонного строительства - уволенный в самом конце 1927-го полицейский начальник регионального значения уже в апреле участвует в работе по ключевой проблеме обороны страны: обеспечение развёртывания армии и прикрытие мобилизации в начале войны.
Он входит в комиссию - вместе с Ворошиловым, Рудзутаком, Каменевым, Тухачевским, Шапошниковым и др. - которая должна была "согласовать потребности РККА с действительными возможностями хозяйственного развития страны и затратами на капитальное развитие промышленности."
И тут во главе процесса становится Тухачевский - с известными предложениями по увеличению мобрасписания, тут же - 5-го мая - утверждёнными Ворошиловым.
И в этот же день Тухачевский улетает с поста начштаба РККА - о сюжет...
Т.е. грызня в высшем руководстве была во весь рост уже весной 1928-го и персонаж темы на полной скорости влетел в самую её центру!
Молодые военные не желали считаться с расходами на реструктизацию армии по своему видению, а старики - Егоров, Дыбенко, Будённый - встали стеной поперёк.
При этом, судя по развитию событий, позицию Тухачевского вполне разделял и Сам...
Попал главный герой темы из огня да прямо в полымя...
-----
Se non e vero - e ben trovato! |
| |
|
| alexeybo |
Отправлено: 19 января 2018 — 16:04
|
полковник
Сообщений всего: 9915
Дата рег-ции: 24.11.2017
Репутация: 32
[+]
|
Alexis пишет: Мало, ничтожно мало, положительных отзывов про Павлуновского. Так хоть что-то будет.
Мне кажется, я раньше давал ссылку на воспоминания Грабина В.Г. "Оружие победы" http://militera.lib.ru/memo/russ...n/grabin/06.html
Фрагмент:
"После заседания в Кремле я был у Ивана Петровича Павлуновского. Когда мы остались вдвоем, он сказал — это я и сам знал, — что Артиллерийское управление не в восторге от пушки Ф-22, поэтому надо как можно тщательнее доработать ее чертежи и строго следить за качеством изготовления. Я поинтересовался, какая ожидается программа по пушкам и начиная с какого времени завод должен будет их поставлять.
— Это пока не определилось. Военные должны дать заявку, которую мы обсудим, а потом спустим задание заводу.
— Хорошо, если бы завод успел подготовить производство, освоить технологический процесс и его оснастку.
— Будем к этому стремиться.
Военное ведомство не заставило долго себя ждать. Оно дало заявку на поставку пушек уже в 1936 году. Все доводы ГВМУ о необходимости отсрочки для тщательной подготовки производства ни к чему не привели. Пришлось заказ принять. Наш завод не ожидал такого задания на 1936 год. Инженерный расчет показывал, что в текущем году он не может выпустить ни одной пушки, потому что не сумеет полностью разработать, изготовить и освоить технологический процесс и оснастку.
Слишком незначительная мощность технического отдела и инструментального цеха не позволяла организованно, на должном уровне начать выпуск пушек в валовом производстве. Но одно дело — возможности, другое — приказ. Завод приступил к выполнению приказа. Дирекция вынуждена была запустить в производство пушки Ф-22 по временной технологии, а технический отдел продолжал разработку технологического процесса и оснастки. Завод как бы раздвоился, это грозило серьезными неприятностями.
Что означает так называемая временная технология? По существу, кустарный способ производства. Станочников вооружают только такими приспособлениями и таким специальным инструментом, без которых невозможно изготовить детали Метод изготовления пушек по кустарной технологии требует высококвалифицированных станочников и слесарей, а наш завод в то время почти не имел рабочих такой квалификации, да и инженерно-технический состав в большинстве своем был еще слабоват. Временная технология угрожала нам безусловным невыполнением программы, низким качеством, низкой производительностью и высокой себестоимостью. Все попытки завода получить отсрочку, до тех пор пока не будет готова технология и оснастка, не увенчались успехом.
КБ начало выдавать рабочие чертежи цехам и военпредам. В первую очередь на те детали, узлы, механизмы и агрегаты, которые не имели доделок или имели, но незначительные. Цехи немедленно приступили к разработке временной технологии. В ведущем цехе разработку ее поручили возглавить Семену Васильевичу Волгину. Подчинили ему цеховое технологическое бюро и некоторых мастеров. Работа закипела, посыпались чертежи и эскизы заготовительным цехам, а те разрабатывали технологический процесс с самой минимальной оснасткой. Вскоре в механические цехи стали поступать заготовки. Разметочные плиты были завалены ими, разметчики не успевали размечать. Дело затруднялось еще и тем, что заготовки были чрезвычайно тяжелы. Управляться с ними удавалось только с помощью мостового крана, тогда как готовые детали человек легко поднимал руками.
Началась обработка заготовок на станках. Горы стружки скапливались возле станочников; подсобницы не управлялись с уборкой. Кроме чертежей с перечислением операций, которые надо проделать, никаких других технических документов у станочников не было. Не удивительно, что почти никто не обходился без совета и помощи Волгина. Бегал пожилой человек, не зная покоя, от станка к станку, от разметочной плиты на сборку. Наконец детали стали поступать на контроль. Как правило, они браковались, еще не дойдя до приемщиков военного представительства. Тут же деформировались ручником и сваливались в кучу, а потом их отправляли на шихтовый двор для переплавки в мартеновских печах. Так называемые командные, наиболее трудоемкие детали ходили по цеху дольше, причем их паспорта были исписаны вдоль и поперек. Наконец, когда такая деталь поступала на окончательный контроль, ее тоже отвозили на шихтовый двор.
Годных деталей почти не было, а в цехах работа кипела. Литейный цех все лил и лил слитки, их пожирал кузнечно-прессовый цех, который, как и прежде, упорно ковал "слонов" и заваливал ими механосборочные цехи, а те перемалывали и перемалывали их в стружку и в брак. Пока шли мелкие детали, это было еще не так заметно, а когда пошли крупные, тогда все заметили и заволновались. Директор, технический директор, начальник производства, весь планово-диспетчерский отдел днем и ночью находились в цехах, решая возникшие вопросы — их была тьма-тьмущая. Все находилось в движении, в работе, но механосборочные цехи почти не давали готовой продукции. Цех общей сборки стоял без дела, ожидая поступления механизмов и агрегатов. А их не было. Многократные совещания у директора ничего не давали. Метод производства по временной технологии, подобно огромной волне, захлестнул завод.
В начале мая 1936 года меня вызвали к Павлуновскому. Зачем, я не знал и потому не представлял себе, какие захватить материалы. Пришлось готовиться по многим вопросам и брать с собой уйму бумаг. А времени мало — вызов пришел в тот же день, когда нужно было выезжать. К тому же надо было отдать необходимые распоряжения, чтобы работа шла по возможности нормально. Словом, день отъезда был сумбурным, но наутро я уже был у Павлуновского. В его кабинете сидел и Артамонов.
Иван Петрович встретил меня радушно.
Возбужденный, он прохаживался по кабинету. Видно было — собирается сообщить что-то очень важное. Наконец заговорил:
— Вчера Григорий Константинович Орджоникидзе сказал мне, что хочет обратиться к правительству с просьбой о награждении конструкторов, особо отличившихся при создании пушки Ф-22. Приказал мне сегодня же вместе с вами составить список.
Это была неожиданность. За создание артиллерийских систем еще никого не награждали. Павлуновский сказал:
— Давайте наметим кандидатуры.
Начал я перечислять особо отличившихся товарищей, в их числе назвал и Радкевича.
— Директора представим, когда пушку освоят в валовом производстве,— возразил Иван Петрович.
Но я считал своим долгом отстаивать Леонарда Антоновича, так как он много сделал при изготовлении, отработке и испытании опытных образцов. Доказывал, что, если бы не то внимание, какое уделял Радкевич нашей Ф-22, мы не сумели бы в такой короткий срок подать на испытания опытные образцы и опытную батарею. Он быстро понял значение этой пушки для Красной Армии и действовал смело и решительно. Он приказал вести подготовку и организацию производства по чертежам пушки, которая еще не была испытана. Его не смущало то, что впоследствии придется многое выбрасывать не только в бумаге, но и в металле. Он шел на большой риск, потому что верно понял идею. Он был не просто директором, но, как и мы, конструктором-исследователем.
Павлуновский и Артамонов не соглашались со мной, а я снова и снова доказывал, что директор заслуживает высшей награды — ордена Ленина.
Дебаты заняли немало времени, а мы так и не договорились: Иван Петрович уже должен был идти со списком к Орджоникидзе. Я попросил его доложить товарищу Серго мое мнение относительно награждения директора. Он пообещал и ушел; в его кабинете мы с Артамоновым продолжали наш спор. Артамонов убеждал меня в том, что я ошибаюсь, а я-то знал, что Радкевич действительно сделал много. Мне стало трудно разговаривать с ним, я начал волноваться. Артамонов заметил это и прекратил разговор. В кабинете воцарилась тишина.
Примерно через час вернулся Иван Петрович. Едва успев открыть дверь, объявил:
— Товарищ Грабин, вашу просьбу товарищ Орджоникидзе удовлетворил. Ему даже понравилось, что конструктор так настойчиво отстаивает своего директора.
Я попросил Ивана Петровича передать мою сердечную благодарность Григорию Константиновичу. Иван Петрович сказал, чтобы я на завод не уезжал, возможно, сегодня или завтра правительство рассмотрит просьбу Орджоникидзе о награждении. В это время зазвонил телефон. Павлуновский снял трубку. Ему сообщили, что вопрос о награждении будет рассматриваться на следующий день в шестнадцать ноль-ноль и что он, а также конструктор Грабин приглашаются на заседание правительства.
Назавтра я явился в ГВМУ с самого утра. Зашел сначала к Чебышеву, затем вместе с ним — к Артамонову, и уже втроем пришли к Павлуновскому.
— Волнуетесь? — спросил Иван Петрович.
Я сознался:
— Да. По правде сказать, даже больше, чем после неудачного испытания пушки.
— Ну, вам особенно волноваться нечего. Я глубоко убежден, что правительство вас наградит.
— Волнует меня не то, наградят или не наградят, а сам процесс обсуждения в моем присутствии. Лучше, если бы этот вопрос решался без меня.
— Он мог, бы решиться и без вас,— сказал Павлуновский, — но Григорий Константинович хотел сделать вам приятное.
Товарищ Серго сказал так: "Пусть Грабин поприсутствует, когда будут отмечать его коллектив. До сих пор ему крепко доставалось всюду. Все он вынес. Пусть же теперь увидит и услышит, как правительство оценит труд его коллектива".
Вот оно, благородное сердце Серго!
В этот раз в зале заседания было не так много приглашенных, что облегчало мое положение, хотя я все равно не знал, куда девать глаза, и упорно смотрел вниз — на стол, за которым сидел.
Молотов предоставил слово Орджоникидзе. Григорий Константинович встал. Речь его была предельно короткая:
— За создание 76-миллиметровой дивизионной пушки Ф-22 прошу наградить особо отличившихся работников...
Он взял лист бумаги и начал читать список, кого каким орденом. Я уже знал этот список, ведь мы составляли его вместе с Павлуновским и Артамоновым, только мою фамилию Иван Петрович вписал сам, меня не спрашивая. Но одно дело тогда и совсем другое теперь, когда эти фамилии четко, раздельно, с характерной своей интонацией оглашал товарищ Серго.
Потом выступали Ворошилов, Молотов, Сталин. И вот уже все. Я вышел из зала и присел на первый попавшийся стул: надо было перевести дух. Сидел, бездумно глядя в пространство, и вдруг в памяти ожила давным-давно забытая страница детства. Это было как фотовспышка — миг, и все! Но в двух словах о ней не расскажешь".
(Добавление)
МАГАЗИНЕР пишет: Привлекает внимание скорость вхождения персонажа в масштабные коллизии оборонного строительства - уволенный в самом конце 1927-го полицейский начальник регионального значения уже в апреле участвует в работе по ключевой проблеме обороны страны: обеспечение развёртывания армии и прикрытие мобилизации в начале войны.
Ничего удивительного в этом нет, если учесть должность, которую Павлуновский И.П. в тот период занимал. Должность Заведующего Военно-Морской инспекцией в наркомате РКИ и одновременно член ЦКК ВКП(б) - достаточно высокий уровень в партийно-хозяйственном аппарате.(Отредактировано автором: 19 января 2018 — 16:04) |
| |
|
| МАГАЗИНЕР |
Отправлено: 19 января 2018 — 22:10
|
полковник
Сообщений всего: 4729
Дата рег-ции: 1.03.2011
Откуда: Столица Родины
Репутация: 25
|
Занимательна ситуация с положением персонажа в составе судьбоносной комиссии, определявшей развитие вооружённых сил государства:
свеже отпочковавшийся от полицейского ведомства крупный спец Военно-Морской инспекции очутился ровно посередине промежду 4-х высших военных руководителей и 4-х также высокопоставленных хозяйственников - он один торчал в центре, как ось симметрии этого образования.
Воленс-неволенс в этаком балансе приходится занять позицию какой-либо стороны - вот только как правильно определиться с какой именно...
Ведь армейцев раздирала явная свара...с перевесом председателя комиссии - как никак представитель ПБ.
Но Тухачевский вроде дул в трубу, нравившуюся Хозяину...
И, судя по всему, персонаж решил съезжать именно в эту сторону - роковую впоследствии для него.
При таком раскладе комиссия, естественно, не смогла выдать определённую позицию - но заложила чёткое направление на значительное увеличение армии и объёмов мобпланов: страна переводилась на военные рельсы.
Колесо завертелось и в него на полном ходу вскочил герой темы!
Уже через год - в апреле 1929-го - он вместе с Шапошниковым, Уншлихтом и Постниковым искал межведомственный компромисс для СТиО по финансированию оборонных нужд СССР.
К 1933-му армия на случай войны рассчитывала на 3,5 млн чел, 1 500 танков и 6 865 аэропланов первоначально - т.е. на плановый переход всего народного хозяйства на рельсы войны.
Во куда взнесло старого чекиста! И всего-то за пару лет... 
-----
Se non e vero - e ben trovato! |
| |
|
| alexeybo |
Отправлено: 20 января 2018 — 14:37
|
полковник
Сообщений всего: 9915
Дата рег-ции: 24.11.2017
Репутация: 32
[+]
|
Алтайский Борис Николаевич "Специальное задание", фрагмент:
"8 августе 1918 года Орловский окружной военкомат направил нашу специальную техническую команду в распоряжение штаба Восточного фронта. Трудное тогда было время для Советской республики. Интервенты и белогвардейцы захватили почти весь Урал, Сибирь, район Среднего Поволжья…
Когда мы прибыли в город Свияжск, нашу команду зачислили в резерв. Нам поручили охрану штаба армии, давали и отдельные боевые задания.
9 сентября войска Красной Армии перешли в наступление на Казань. К утру 10 сентября город был охвачен с трех сторон. С севера двигалась 2-я армия, с запада и юга - части 5-й армии, а с Волги - речная флотилия. 13 сентября наша команда вместе со штабным поездом прибыла в Казань.
Вскоре нас откомандировали в распоряжение начальника особого отдела 5-й армии49 Ивана Петровича Павлуновского.50Этого необычайно храброго чекиста очень уважал и ценил Ф. Э. Дзержинский…
Зная характер Павлуновского, Дзержинский всегда просил его быть осмотрительней и осторожней. Хотя сам Феликс Эдмундович часто рисковал жизнью.
Познакомившись с нами, Павлуновский сказал:
- Вначале вам предстоит серьезная учеба. Вы должны пройти курс специальной разведывательной службы. Без этих знаний хороших разведчиков из вас не получится.
Вскоре особый отдел 5-й армии и наша команда были переведены в Симбирск. Здесь мы и начали учиться.
По окончании курса Павлуновский вызвал меня и сказал:
- Беру вас с собой в Москву.
Так как у начальства не положено спрашивать, зачем и почему, я откозырял и вышел из кабинета.
Но раздумья не оставляли меня. Зачем в Москву? Какие для нас могут быть там дела? Тут, на фронте, мы нужнее.
И только в поезде Павлуновский, как бы между прочим, обронил:
- Получим специальное задание и вернемся обратно. Мы ведь работники Восточного фронта…
По приезде в Москву мы с И. П. Павлуновским сразу же пошли на Лубянку.
- Иван Петрович, а к кому мы идем?
Павлуновский метнул на меня строгий взгляд и бросил:
- Придем - узнаешь!
Получили пропуска, поднялись на второй этаж и вошли в комнату, где сидел секретарь.
- Здравствуйте, товарищ! Мы приехали по вызову, - сказал Павлуновский.
- Здравствуйте, товарищ Павлуновский! - ответил секретарь и предложил: - Посидите немного. Сейчас доложу Феликсу Эдмундовичу. Он о вас уже спрашивал.
Когда из кабинета председателя ВЧК вышел какой-то посетитель, секретарь сказал:
- Проходите.
Первым к двери шагнул Павлуновский, за ним - я. Навстречу из-за письменного стола вышел Дзержинский. Поздоровавшись с нами за руку, он сказал:
- Располагайтесь, товарищи, - и указал рукой на кресла. - Как у вас там дела? Рассказывайте.
Иван Петрович подробно докладывал председателю ВЧК о работе особого отдела 5-й армии, а я с интересом рассматривал легендарного Дзержинского и его кабинет.
Феликс Эдмундович был высок ростом, в простой гимнастерке защитного цвета, в таких же брюках и хромовых сапогах. Широкий ремень на узкой талии еще больше подчеркивал стройность его фигуры. Никакого оружия при нем не было. Худощавое лицо Дзержинского с небольшой клиновидной бородкой выглядело усталым, взгляд сосредоточен, внимателен, даже строг.
Когда он оборачивался в мою сторону, я чувствовал себя как-то неловко, стесненно. А вот Павлуновский, хорошо знавший Ф. Э. Дзержинского, явно не испытывал такого чувства. Он разговаривал с ним совершенно свободно, называя его по имени-отчеству.
Кабинет Феликса Эдмундовича представлял собой обыкновенную, не очень большую комнату. На письменном столе кроме чернильного прибора, электролампы и телефона - стопка книг и чья-то фотография в рамке. Рядом, под рукой, - этажерка с книгами и журналами. В углу комнаты - ширма, из-за которой видны простая солдатская кровать и умывальник на стене. Нетрудно было догадаться, что здесь, в кабинете, хозяин проводит большую часть суток. Кроме письменного стола, нескольких кресел и стульев стоял еще небольшой столик, у самого окна. На нем лежали какие-то свертки - не то чертежи, не то карты. Словом, в кабинете ничего лишнего. Обстановка самая скромная.
Во время разговора дверь приоткрылась, и вошедший секретарь доложил:
- Приехал Сорокин.
- Пусть входит. Тут люди свои, - отозвался Дзержинский.
В кабинет вошел человек лет пятидесяти с бородой и усами. Сквозь стекла очков на нас взглянули прищуренные глаза. Среднего роста, в сатиновой косоворотке и черных брюках, заправленных в сапоги, он выглядел простачком. Еще больше удивило его обращение к председателю:
- Господин Дзержинский, все сделано, как вы велели.
- Хорошо, господин Сорокин, - с улыбкой ответил Дзержинский. - Прошу вас немного подождать. Можете здесь, можете там.
Секретарь и Сорокин вышли, а я недоумевал: почему этот человек называет председателя ВЧК господином?
Между тем Дзержинский продолжал расспрашивать Павлуновского:
- А как наши чекисты и особисты помогали Красной Армии в боях за Казань?
- Все было подчинено интересам общего дела. Некоторые бойцы нашей специальной технической команды даже участвовали в штурме города. Подрывники и десантники действовали замечательно. Они, Феликс Эдмувдович, достойны всяческой похвалы…
- Обо всем этом представите подробный письменный доклад, - сказал Дзержинский. Потом обратился ко мне: - Вы товарищ, отлично окончили учебу. Мне об этом уже известно. Посоветовавшись с вашим начальником, - Дзержинский кивнул в сторону Павлуновского, - я решил именно вам поручить ответственное задание. Какое - вы узнаете от Ивана Петровича. А мне остается только напомнить вам главный закон разведчика. - Дзержинский встал, оперся руками о стол и продолжал: - Основа всему - тайна. Знает один - полная гарантия успеха. Двое - может быть. Трое… - Феликс Эдмундович умолк и энергичным жестом показал, что никакой тайны уже не существует.
Далее он сказал:
- Помните, что вы идете на серьезную и опасную работу. Одной храбрости там мало, нужна еще колоссальная выдержка. Надо хорошо помнить намеченный план, действовать осмотрительно и осторожно. Малейший промах может и вас погубить, и всю операцию провалить.
Дзержинский говорил так, что каждое его слово западало в душу. Потом встал и распрощался с нами.
Когда мы были уже в вестибюле, Иван Петрович спросил:
- А знаешь, кто такой Сорокин? - И, не дожидаясь ответа, пояснил: - Это самый преданный Дзержинскому человек, его личный курьер. До революции Григорий Кириллович Сорокин был курьером в петроградском градоначальстве. Оно находилось на Гороховой улице, в доме номер два. Как-то Дзержинский решил осмотреть этот дом, чтобы разместить там ВЧК. Ему открыл дверь незнакомый человек. Дзержинский спросил, кто он.
- Я курьер, - ответил незнакомец, - все разбежались, а я охраняю добро.
- Это очень хорошо. Так и продолжайте, - похвалил его Дзержинский.
Осмотрев здание, Феликс Эдмундович спросил:
- А не желаете ли у нас служить?
- Отчего же не служить? - ответил курьер.
Так Григорий Кириллович и остался в ВЧК. Он очень любит Дзержинского и по старой привычке называет его господином. Но дело ведь не в том, как он его величает. Важно, что у Феликса Эдмундовича есть надежный и преданный человек.
- А что за портрет я видел на столе у Феликса Эдмундовича?
- Это портрет его сына Ясика, - ответил Павлуновский.
Из Москвы мы выехали в Симбирск. 5-я армия в то время наступала вдоль Волго-Бугульминской железной дороги на Бугульму. Она продвигалась двумя группами: одна - в направлении Мелекесс - Бугульма, другая - на Чистополь - Бугульма. Эти группы образовали как бы клещи.
В особом отделе мы получили задание. Оно заключалось в следующем: пробравшись через фронт белых, наша группа должна была проникнуть в Уфу, связаться с местными подпольными большевистскими организациями и развернуть активную диверсионную деятельность. Кроме того, требовалось непрерывно передавать своим информацию о противнике.
Не буду описывать подробности выполнения задания. Скажу только, что справились мы с ним неплохо. Может, потому, что нашей работой в тылу врага руководил лично Павлуновский. Это был, конечно, очень рискованный шаг для начальника особого отдела. Но что делать, произошло именно так. В условное время он выходил на одну из улиц Уфы торговать газетами и тихо отдавал нам короткие указания. С перевязанной щекой, в штатском поношенном костюме его просто невозможно было узнать". |
| |
|
|
|
| |
| |
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Военная история » Личности (Модераторы: Стас1973, Иммельман, Центурион)
