Назад в СССР ? - 12

Как же я ВАМ благодарен за такое обращение. Я ВАМ ...апельсин почищу.

Взад ссср.
По полотну дороги шагали трое каких-то мужиков, один постарше, лет под 50, двое других помоложе, лет по 20-25. Они были невыразимо рваны. На ногах у двоих были лапти, на ногах у третьего рваные сапоги. Весь их багаж состоял из микроскопических узелков, вероятно, с хлебом. На беглецов из лагеря они как-то не были похожи. Подходя, мужики поздоровались со мной. Я ответил. Потом старший остановился и спросил:

– Спичек нетути, хозяин?

Спички были. Я вытащил коробку. Мужик перелез через канаву ко мне. Вид у него был какой-то конфузливый.

– А может быть и махорочка-то найдется? Я об спичках только так, чтобы посмотреть, каков человек есть.

Нашлась и махорочка. Мужик бережно свернул козью ножку. Парни робко топтались около, умильно поглядывая на махорку. Я предложил и им. Они с конфузливой спешкой подхватили мой кисет и так же бережно, не просыпая ни одной крошки, стали сворачивать себе папиросы. Уселись, закурили.

– Дён пять уже не куривши, – сказал старший. – Тянет, не дай, Господи!

– А вы откуда? Заключенные?

– Нет, по вольному найму работали, на лесных работах. Да нету никакой возможности. Еле живы вырвались.

– Заработать собирались, – саркастически сказал один из парней. – Вот и заработали, – он протянул свою ногу в рваном лапте. – Вот и весь заработок.

Мужик как-то виновато поежился.

– Да кто ж его знал.

– Вот то-то и оно, – сказал парень. – Не знаешь – не мути.

– Што ты все коришь? – сказал мужик. Приехали люди служащие, государственные, говорили толком, за кубометр погрузки – руль с полтиной. А как сюда приехали, хороша погрузка. За полверсты баланы таскать да еще и по болоту. А хлеба-то полтора фунта и шабаш и боле ничего, каши и той нету. Потаскаешь тут.

– Значит, завербовали вас.

– Да уж так завербовали, что дальше некуда.

– Одежу собирались справить, – ядовито сказал парень. – Вот тебе и одежа.

Мужик сделал вид, что не слышал этого замечания.

– Через правление колхоза, значит. Тут не поговоришь. Приказ вышел дать от колхоза сорок человек. Ну, кто куда. Кто на торфы подался, кто куда. И договор подписывали. Вот тебе и договор. Теперь дал бы Бог домой добраться.

– А дома-то что? – спросил второй парень.

– Ну, дома-то оно способнее, – не уверенно сказал мужик. – Дома-то оно, не пропадешь.

– Пропадешь в лучшем виде, – сказал ядовитый парень. – Дома для тебя пироги пекут. Приехал, дескать, Федор Иванович, заработок, дескать привез.

– Да и трудодней нету, – грустно заметил парень в сапогах. – Кто и с трудоднями, так есть нечего, а уж ежели и без трудодней, прямо ложись и помирай.

– А откуда вы?

– Да мы смоленские. А вы кто будете? Из начальства здешнего?

– Нет, не из начальства. Заключенный в лагере.

– Ах ты, Господи! А вот люди сказывают, что в лагере теперь лучше, как на воле. Хлеб дают. Кашу дают. А на воле? – продолжал мужик. – Вот тебе и воля. Сманили сюда в тайгу, есть не дают, одежи нету, жить негде, комары поедом едят, а домой не пускают, документа не дают. Мы уж Христом Богом молили, отпустите, видите сами – помрем мы тут. Отощавши мы еще из дому, сил нету, а баланы самые легкие пудов пять. Да еще по болоту. Все одно, говорю, помрем. Ну, пожалели, дали документ. Вот так и идем, где хлеба просим, где что. Верстов с пятьдесят на чугунке проехали. Нам бы до Питера добраться.

– А в Питере что? – спросил ядовитый парень. – Накормят тебя в Питере, как же.

– В Питере накормят, – сказал я. – Я еще не видал примера, чтобы недоедающий горожанин отказал в куске хлеба голодающему мужику. Год тому назад до паспортизации столицы были запружены нищенствующими малороссийскими мужиками. Давали и им.

– Ну, что ж. Придется христарадничать. – Покорно сказал мужик.

– Одежу думал справить, – повторил ядовитый парень. – А теперь что и было, разлезлось. Домой голышом придем. Ну, пошли что ли?

Трое вольных граждан СССР поднялись на ноги. Старший умильно посмотрел на меня. – А, может, хлебца лишнего нету?

Я сообразил, что до лагпункта я могу дойти и не евши, а там уж как-нибудь накормят. Я развязал свою рюкзак, достал хлеб. Вместе с хлебом лежал завернутый кусок сала, граммов на сто. При виде сала у мужика дыханье сперло. «Сало! Вишь ты, Господи Боже!» Я отдал мужикам и сало. Кусочек был с аптекарской точностью поделен на три части. – Вот это, значит, закусим. – восторженно сказал мужик. – Эх ты, на што уж эсесерия, а и тут добрые люди не перевелись.
М. Солоневич.
(Добавление)
Да плевать я хотел и буду харкать в хамские рожи ваших большевицких лидеров. Устроимли тут себе островок ссссра...