Очевидно, что лихие времена простых в исполнении и наспех подготовленных массированных ракетных ударов объединённых ВМС и ВВС западной коалиции по неугодным в геополитическом плане государствам мира подходят к своему логическому завершению, поскольку в распоряжении большинства режимов «плохих парней» (так любят говорить натовские военнослужащие об армиях, поддерживаемых Москвой и Тегераном) сегодня зачастую находятся достойные военно-технические средства, представляющие серьёзную угрозу как средствам воздушного нападения, так и их носителям. Это мнение подтвердил крайне сомнительный по своей эффективности ракетный удар по различным стратегическим военным объектам САР.
Наиболее ярким примером разительно изменившегося военно-технического соотношения сил между западной коалицией во главе с США и поддерживаемыми Москвой игроками является сирийский театр военных действий, где старт эскалационной развязки с задействованием «умных и красивых ракет», громогласно анонсированной главой Белого дома Дональдом Трампом и министром обороны Джеймсом Мэттисом, заметно оттягивался. К примеру, несмотря на оперативную переброску на ключевую авиабазу ВВС США Эль-Удейд (Катар) стратегических бомбардировщиков-ракетоносцев (каждый оснащён 24 ТКРВБ AGM-158B), а также нахождение в радиусе 2500 км от сирийской территории подводных (ударная модификация ПЛАРБ SSGN «Ohio») и надводных (эсминцы УРО USS «Donald Cook» и «Porter») носителей стратегических крылатых ракет UGM/RGM-109E «Block IV», отдавать приказ о начале МРАУ по Сирии Трамп не торопился. Объявленных 2 суток так и не хватило для взвешивания всех за и против в принятии окончательного решения в этом непростом вопросе. Да и эсминец управления ракетным оружием DDG-75 USS «Donald Cook» достаточно неожиданно ретировался с ближних подступов к Тартусу в район между островами Крит и Кипр.
Кульминационными и показательными моментами можно назвать твит-заявление Д. Трампа о том, что нанесение ракетного удара состоится либо «очень скоро, либо совсем не скоро» и последовавшее заявление главы оборонного ведомства США Джеймса Мэттиса о продолжении рассмотрения нескольких вариантов совместной операции коалиции против правительственных сил Сирии, как он выразился, «по тактическим соображениям: для сохранения жизней мирного населения». Все мы не понаслышке осведомлены, что во всех без исключения военных конфликтах с участием западных держав вопрос сохранения жизней мирного населения и на повестке дня не стоял.
Ввиду этого возникает вполне логичный вопрос: что стало основной причиной «пробуксовывания» реализации силового сценария в Сирии и таких неадекватных скачков риторики Дональда Трампа в его «Твиттер»-заявлениях? Ведь экипажи B-1B «Lancer» более чем сотней «красивых и умных» JASSM-ER уже на протяжении нескольких дней ожидали приказа к выполнению МРАУ, равно как и союзные британские «Торнадо GR.4» на авиабазе Акротири, готовые отправить по целям в САР десятки высокоточных тактических ракет большой дальности «Storm Shadow» плюс британские МАПЛ «Трафальгар» и «Эстьют, способные принять на стеллажи торпедного отсека 25 и 38 стратегических крылатых ракет UGM-109E соответственно. Можем прибавить ещё и эскадренные миноносцы УРО «Donald Cook» и «Porter», несущие в универсальных ВПУ Mk 41 более сотни крылатых ракет «Томагавк».
Общее количество средств высокоточного оружия, с участием израильских ВВС и без участия АУГ во главе с авианосцем «Гарри Трумэн», переваливало за 500—550 ед. ещё несколько дней назад, что наталкивало многих наших обозревателей на мысли о полной недееспособности сирийских средств ПВО, а также средств ПРО Воздушно-космических сил России перед таким роем ракет. Но Пентагон продолжал затягивать операцию, рассматривая варианты удара, включая воздушные «лазейки» для прорыва сирийской ПВО, распределение средств ВТО («Шторм Шэдов», «Томагавки» и JASSM-ER) на том или ином воздушном направлении, и самое, — главное расположение объектов, на которых может находиться российский контингент.
Первая часть ответа прояснилась ещё днём в пятницу, 13 апреля, когда «The New York Times» со ссылкой на источники в Вашингтоне, сообщила о том, что в ходе закрытого заседания в Белом доме глава оборонного ведомства США Д. Мэттис объяснил задержку военной операции поиском вариантов, исключающих прямое столкновение сил западной коалиции с ВС России и Иран, которое может перерасти в региональный, а затем и глобальный конфликт.
После приведения всех подразделений ВКС и ВМФ России в полную боевую готовность на западном стратегическом направлении, а также предупреждения начальника ГШ ВС РФ Валерия Герасимова о перехвате СВН и уничтожении носителей (в случае гибели наших военнослужащих) такая боязнь стратегов в Пентагоне полностью объяснима и лежит на поверхности. Самым пикантным моментом здесь было то, что у Центрального командования Вооружённых сил США до последнего дня отсутствовала достоверная информации о том, на каких именно стратегически важных объектах Сирийской Арабской Армии находятся подразделения российского военного контингента, включая советников, специалистов в области противовоздушной обороны, радиотехнической разведки и т.д. А поэтому любой наспех спланированный массированный ракетно-авиационный удар мог привести к гибели наших военных, что в итоге обернулось бы для США и НАТО настоящей катастрофой, по крайней мере в масштабах нанесения массированных ударов по АвБ Акротири ВВС Великобритании и всем корабельным ударным группировкам ОВМС НАТО, которые действуют в восточной части Средиземного моря и Красном море.
Заметную долю сложности в вычислении точных координат дислокации российских войсковых подразделений на территории Сирии вызвало сразу несколько существенных факторов. Во-первых, это абсолютно несвойственные для лидера сверхдержавы линия поведения и психологическое состояние президента США Дональда Трампа. Заранее обнародованные в «Твиттере» планы по грядущей операции привели к тому, что в первые же часы роста напряжённости главный штаб Сирийской Арабской Армии был передислоцирован в неизвестный район, о чём сообщило французское издание «Le Figaro». Во-вторых, это присутствие в западных провинциях Сирийской Арабской Республики (преимущественно в Хаме, Татртусе и Латакии) внушительного количества продвинутых средств радиоэлектронного противодействия, осуществляющих постановку шумовых заградительных и ответных импульсных помех для воздушных средств радиолокационной, радиотехнической и радиоэлектронной разведки ОВВС западной коалиции. К примеру, в распоряжении российского контингента имеются такие комплексы постановки мощных шумовых (заградительных, квазинеприрывных и прицельных) помех, как 1Л248-4 СПН-4 и 1Л248-2 СПН-2. Оба комплекса являются детищами высокотехнологического разработчика — ОАО «Всероссийский научно-исследовательский институт «Градиент», и отличаются частотными диапазонами излучения.
В частности, излучаемые комплексом 1Л248-4 СПН-4 помехи охватывают большую часть сантиметрового Х-диапазона волн (8—10,17 ГГц), не дотягивая лишь до 12 ГГц. Этого вполне достаточно для того, чтобы в несколько раз снижать качество «радиолокационного изображения» наземных объектов, получаемого посредством АФАР-радара бокового обзора AN/ZPY-2, установленного в подфюзеляжном радиопрозрачном обтекателе стратегического дрона RQ-4B «Global Hawk». Для того, чтобы чётко идентифицировать наземный объект в режиме синтезированной апертуры, «Глобал Хоуку» необходимо приблизится на дистанцию прмерно в 120 — 150 км от разведываемой территории, что подтверждается на примере регулярных разведывательных полётов машины у линии соприкосновения на Донбассе. В то же время, СПН-4 оказывает эффективное противодействие одновременно 2 средствам воздушной радиолокационной разведки Х-диапазона на расстоянии более 130 — 140 км.
Также СПН-4 способен обеспечивать безопасность оперирования тактической, стратегической, военно-транспортной и армейской авиации в районе авиабаз, расположенных близ театров военных действий. Так, во время взлёта или посадки, когда дружественная боевая авиация не имеет возможности полноценного применения комплекса управления вооружением (КУВ), мощные ответные импульсные помехи комплекса 1Л248-2, развёрнутого около полотна ВПП, препятствуют стабильному «захвату» наших самолётов и вертолётов с помощью бортовых РЛС противника (AN/APG-82V1, AN/APG-83, AN/APG-77 и т.д.) Комплекс РЭБ 1Л248-2 СПН-2 функционирует в более высокочастотных J- и Кu-диапазонах сантиметровых волн (от 13,333 до 17,544 ГГц) и предназначен преимущественно для подавления активных радиолокационных головок самонаведения ракет воздушного боя средней дальности MICA-EM, MBDA «Meteor» и т.д. И это далеко не полный список средств РЭП, которые создавали и создают для штатовских комплексов воздушной РЛ-разведки существенные проблемы; есть ещё «Красуха-4» и множество иных комплексов, осуществляющих постановку помех в метровом, дециметровом и сантиметровом диапазонах волн.
Примечательно, что ещё за двое суток до ракетного удара ВВС и ВМС США неоднократно пытались вычислить местоположение и перемещение военной техники российского контингента посредством стратегических дронов воздушной разведки RQ-4B, самолётов РЭР/РТР RC-135V/W «Rivet Joint» и противолодочных самолётов P-8A «Poseidon», оперирующих в воздушном пространстве Израиля (южнее Голанских высот) и над акваторией восточной части Средиземного моря (юго-западнее морских границ провинции Тартус). Всё это можно было пронаблюдать на тактической онлайн-карте syria.liveuamap.com. Но, как мы видим, и такие беспрецедентные меры не позволили объединённому командованию сил коалиции получить полноценную стратегическую картину с координатами дислокации российского контингента, включая военных советников, что в очередной раз подтверждает высокую эффективность наших комплексов РЭБ и средств шифрования радиоканалов связи и обмена тактическими данными.
Именно по этой причине Пентагон на протяжении всего периода подготовки к удару контактировал с ГШ ВС России по военным каналам связи, пытаясь согласовать максимально возможное количество «точек соприкосновения» во избежание прямого столкновения с российским контингентом, и именно по этой причине удар оказался столь ограниченным, а также абсолютно не соответствующим количеству использованных носителей, которых на текущий момент, по суммарной информации из нескольких источников, насчитывается примерно 18 ед. Так, смешанная ударная группировка ОВС коалиции была представлена:
— подводным компонентом, в роли которого выступила сверхмалошумная многоцелевая атомная подводная лодка 4-го поколения SSN-785 «John Warner» усовершенствованной модификации «Virginia Block III», получившая прозвище «Sledgehammer of Freefom» и «отстрелявшая» одну из 2-х револьверных вертикальных ПУ, запустив 6 СКР UGM-109E «Tomahawk Block IV» по целям в САР (британские МАПЛ классов «Трафальгар» и «Эстьют» не принимали участия в нанесении удара; суммарное количество запущенных ракет с борта «Джона Уорнера» и пары британских субмарин могло превышать 30 — 40 ед., в итоге — лишь 6);
— надводным компонентом, который был представлен «Иджис»-крейсером CG-61 USS «Monterey» класса «Ticonderoga» (осуществил пуск 30 тактических «Томагавков» уменьшенной дальности UGM-109C/D TLAM-C/D при боекомплекте 50-60 или более ракет), «Иджис»-эсминцами управления ракетным оружием DDG-76 USS «Higgins» и DDG-58 «Laboon» (с суммарным количеством запущенных ракет — лишь 30 ед.) и французским фрегатом D653 «Languedoc», запустившим всего 3 ракеты типа «SCALP Naval» ; о количестве запущенных ракет с эсминцев USS «Porter» и «Donald Cook» ничего неизвестно (очевидно, что они использовались лишь в качестве «противоракетного зонтика» над Восточным Средиземноморьем);
— воздушным компонентом, представленным 2 стратегическими бомбардировщиками-ракетоносцами B-1B «Lancer», применившими лишь 19 малозаметных тактических крылатых ракет большой дальности AGM-158B JASSM-ER при наличии 48 узлов подвески на внутренних револьверных ПУ; а также звеном ударных истребителей «Tornado GR.4» ВВС Великобритании (8 тактических ракет «Storm Shadow»), звеном французских «Rafale» и одним «Mirage-2000» (запущено 9 тактических ракет воздушного базирования «SCALP-EG»).
В итоге насчитывается «ударный рой» лишь из 105 ракет двух классов, где на «Томагавки» приходится примерно 63%, на JASSM-ER — 18,1%, на SCALP в морском и воздушном базировании — 11,4% и «Storm Shadow» — 7,5%, в то время как могло быть применено более 350 ракет, не учитывая израильских «Delilah» и «Popeye-II». Как можем видеть, удар достаточно скудный по меркам пары дивизионов (зенитно-ракетного полка) С-400 «Триумф» (первый развёрнут близ Хмеймима и второй — близ Масьяфа) и мощного дивизиона С-300В4 в районе Тартуса. Эта смешанная противоракетная группировка представлена примерно 192 зенитными управляемыми ракетами 48Н6Е3, 9М82МВ и 9М83М. Но ведь наши средства ПВО в очередной раз, ввиду геополитических договорённостей с Западом, не участвовали в отражении удара, состоявшегося ранним утром 14 апреля, а поэтому даже такой «сдержанный» и «ограниченный» удар мог стать критическим для далеко не передовой сирийской системы противовоздушной обороны.
Но произошло совершенно обратное: 71 из 105 (103, по данным МО России) крылатых ракет была перехвачена зенитно-ракетными средствами, состоящими на вооружении Сирийской арабской армии. К тому же, все КР, запущенные по авиабазам Дювали (4 ракеты), Думейр (12 ед.), Блей (18 ед.) и Шайрат (12 ед.) были уничтожены на подлётном участке траектории, благодаря чему полотна взлётно-посадочных полос, ангары и вспомогательные сооружения остались в целости и сохранности.
Как мог быть достигнут столь высокий коэффициент перехвата (0,68), учитывая, что российские средства массовой информации распространили данные о том, что в отражении удара принимали участия лишь устаревшие советские ЗРК типов С-75, С-125, С-200, «Куб» и «Бук»? Более того, 17 тактических ракет «Storm Shadow», «SCALP-EG», «Scalp Naval» и 6 «Томагавков», запущенных с подвесок «Торнадо», «Рафалей» и «Миража», а также с борта МАПЛ «Джон Уорнер» (со средиземноморского направления) подходили к целям через горные хребты Антиливана, а значит, были недоступны для обнаружения сирийскими и российскими наземными комплексами радиотехнической разведки до самого последнего момента. Здесь стоит пошевелить мозгами, рассмотреть модификации этих якобы «древних» комплексов, а также приданных им систем сетецентрической увязки и дополнительных средств ПРО для прикрытия «мёртвых зон» в непосредственной близости от военных аэродромов и других стратегических объектов.
Начнём с того, что некоторые наши СМИ не только серьёзно заблуждаются относительно «дубовости» и устаревшей элементной базы нынешних зенитно-ракетных средств сирийской ПВО, но и не имеют малейших базовых знаний о номенклатуре этих средств, что мы и пронаблюдали в недавнем ошибочном комментарии одной из корреспонденток, выдавшей ЗРК средней дальности «Бук» за комплекс дальнего радиуса действия С-200. Но это не столь важная деталь. Дело в том, что начиная с 2012 года многие стационарные зенитно-ракетные комплексы С-125 «Печора» проходят программу глубокой модернизации как элементной базы бортового радиоэлектронного оборудования, так и ракетной составляющей с пусковой установкой до модификации «Печора-2М». Одними из революционных этапов обновления комплекса, осуществляемого финансово-промышленной группой «Оборонительные системы» в составе МКБ «Факел», КБ «Кунцево», ЦКБ «Алмаз» и других предприятий стали: разработка улучшенной зенитной управляемой ракеты 5В27ДЕ, а также интеграция в пункт боевого управления УНК-2М терминала получения информации о тактической воздушной обстановке по защищённому радиоканалу связи.
Новая зенитная управляемая ракета 5В27ДЕ, отличающаяся возможностью увеличения твердотопливного заряда стартовой ступени, способна поражать цели на удалении до 32 км, а также на высотах 15 — 20 м благодаря модернизации радиовзрывателя. Последняя опция даёт возможность уничтожать разрекламированные сверхнизковысотные тактические ракеты «JASSM-ER» и «Storm Shadow», не говоря уже о «Томагавках», эффективная поверхность рассеяния которых приближается к 0,1 кв. м. Важным моментом здесь является то, что С-125 «Печора-2М» способен поражать крылатые ракеты не только в активном режиме работы РЛС СНР-125-2М, но и в пассивном режиме, используя ТВ-/ИК-визир типа «Карат-2» или более современный. Такой режим может стать незаменимым в случае, если против прикрываемого объекта используется тактическая/стратегическая крылатая ракета с ЭПР менее 0,07 — 0,05 кв. м, устойчиво обнаружить которую способны лишь радары типа 92Н6Е или 9С32М. Оснащение модулем получения информации о тактической обстановке по защищённому каналу телекодовой связи даёт возможность интеграции «Печоры-2М» в единую сетецентрическую сеть ПВО с комплексами С-400 «Триумф», С-300В4, С-200, «Бук-М2Э», «Панцирь-С1», «Тор-М1/М2Э/М2МКМ» и т.д. Связующим звеном системной увязки в данном случае являются высокопроизводительные автоматизированные системы управления (АСУ) зенитно-ракетными бригадами «Байкал-1МЭ» и «Поляна-Д4М1», а также унифицированный батарейный командный пункт (УБКП) 9С737М «Ранжир-М».
В такой интегрированной системе противовоздушной обороны сирийские «Печоры-2М» хоть и не получили прямой огневой поддержки со стороны российских ЗРК С-300В4 и С-400 при отражении удара ракет противника 14 апреля, однозначно получали полноценную «картину» воздушной обстановки над большей частью западных провинций Сирийской Арабской Республики, также получались «пакеты данных» с целераспределением, что могло быть реализовано исключительно посредством АСУ «Байкала-1МЭ» и «Поляна-Д4М1». Источниками радиолокационный информации в данном случае могли быть как всевысотные обнаружители 96Л6, придаваемые комплексам С-400 «Триумф», так и самолёты дальнего радиолокационного дозора и наведения А-50У, которые наверняка были подняты с авиабазы Хмеймим для ознакомления с эффективной отражающей поверхностью «Скальпов» и «Storm Shadow».
Стоит отметить, что совместной работы связки «А-50У — «Байкал-1МЭ», выдающей целеуказание «Печорам-2М», «Букам-М2Э», «Панцирям» и «Осам-АКМ» в районе провинций Дамаск, Хомс и Хама вполне хватило бы не только для успешного отражения последнего удара 103 или 105 крылатыми ракетами, но и для отражения в три раза более мощного удара с применением 300 средств воздушного нападения, ведь пропускная способность радиолокационного комплекса «Шмель-2» (установлен на А-50У) составляет 300 одновременно сопровождаемых трасс воздушных целей, в то время как АСУ «Байкал-1МЭ» может работать и с 500 целями, рационально распределяя их между 24 дивизионами смешанной зенитно-ракетной группировки. Более того, «Байкал-1МЭ» способен выдавать целеуказание сразу трём современным комплексам радиоэлектронной борьбы (от «Красухи» до СПН-4/2).
Самолёт дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50У Воздушно-космических сил России, выполнявший боевое дежурство, был замечен над провинцией Хама ещё 13 апреля (за несколько часов до удара); именно по этой причине отражение ракетного удара коалиции силами сирийской ПВО было столь «отточенным» и блестящим. Основная же работа была возложена на плечи операторов многоканальных ЗРК «Бук-М2Э» и ЗРПК «Панцирь-С1», которых у САА уже более 40 единиц.
Источники информации:
https://colonelcassad.livejourna...com/4119740.html
https://bmpd.livejournal.com/261092.html
https://eadaily.com/ru/news/2018/04/14/rudskoy-iz-103-raket-ssha-71-byla-perehvachena-siriyskimi-pvo
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Современные конфликты (Модераторы: Нагинак, Стас1973, Гот)
Случайные фото из галереи:
