Русский Легион Чести - 5

Мне кажется, генерал-майор Нечволодов Михаил Дмитриевич, не заслужил столь панибратского обращения! А вам, коллеги?

возглавить командование всеми Русскими рабочими ротами на территории Франции (с завидным окладом!)
Но Михаил Дмитриевич отказался от этой должности, т.к. сам видел себя только в составе действующей армии

Как правило, все пополнения для Русских Особых бригад во Франции направлялись большими партиями, морем, но в 1917-м году такие отправки, в основном, прекратились (...), несмотря на то, что в течение всего года нехватка в офицерском и солдатском составе на Салоникском фронте ощущалась весьма остро, об этом было сказано выше. Возникают некоторые вопрос относительно того, как Гумилев добирался до Франции — с моей точки зрения, не совсем так, как это обычно осуществлялось, сужу об этом на основе просмотренных архивных документов. Во-первых, вспомним запись Лукницкого об отъезде Гумилева: «Военное Министерство, выдававшее Н. Г. паспорт, скрыло его военное звание, как обычно делало, отправляя офицеров через нейтральные страны. Н. Г. уехал как штатский, в качестве корреспондента „Русской воли“».
Предположим, что в данном случае Лукницкий (точнее, Ахматова) не ошибается; видимо, так он уезжал из Петрограда, и именно это он сказал провожавшей его жене. Спрашивается, зачем надо было скрывать военное звание? Ведь к этому периоду относится распоряжение военных властей о порядке следования военнослужащих через «нейтральные страны» в Англию и Францию (...): «Сообщаю, что офицеры, едущие в Россию или из России в Париж и Лондон через Скандинавию, не могут рассчитывать на пособия, но могут спокойно везти с собой, вне всякой вализы (...), все свое военное платье, но отнюдь не оружие».
Паспорт Гумилеву выдало Министерство внутренних дел. Заметим, что последним царским министром этого ведомства был А. Д. Протопопов, учредитель газеты «Русская воля», корреспондентом которой, якобы, выезжал Гумилев. Личность бывшего министра достаточно одиозна, но именно его министерство занималось, без особого успеха, правда, борьбой со всякого рода революционерами. Временное правительство его судило, в чрезвычайную следственную комиссию входил Александр Блок, охарактеризовавший его деятельность как «активное бездействие». Большевики, во многом благодаря этому пришедшие к власти, его расстреляли — в Москве, 27-го октября 1918-го года.
«Корреспондент» этой специфической газеты Николай Гумилев двигался через Скандинавию не спеша, останавливаясь по нескольку дней то в Стокгольме, то в Осло, то в Бергене, это видно из писем. Что для командированного в действующую армию военного не слишком типично. Конечно, возможно, что это простое стечение обстоятельств, задержки могли быть связаны с отсутствием подходящего транспорта, но в этом случае вряд ли бы в письме могла появиться «неопределенная» фраза — «Скоро (но когда неизвестно) думаю ехать дальше…». И сразу же после этого — «Ну, до свидания, развлекайтесь, но не занимайтесь политикой». С чего вдруг? Ведь никогда ранее «политика» не попадала в его письма. По-моему, такое вполне естественно написать, например, после того, как самому пришлось заняться чем-то не слишком приятным, не желая того же близкому человеку. В данном случае — «политикой».
А «политики» по маршруту его следования хватало. Например, именно по этому маршруту и в это же самое время переправлялись, в обоих направлениях, как денежные средства для поддержки большевиков, так и разнообразная пацифистская литература и прокламации, которые наводнили, в частности, русские экспедиционные войска, о чем было сказано выше. О том, что делалось в самой России — я не говорю. Гумилев уезжал с Финляндского вокзала, через который чуть раньше вернулся в Петроград вождь со своими «апрельскими тезисами», произнесенными тут же, с броневика, и процесс разложения армии пошел с ускорением.