дед_доб  |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 14:05 
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
На местности то полугодовое кровопролитное противостояние и его завершающее действо на данном ТВД ПМВ выглядело так:
Нажмите для увеличения
Характерно то, что американскую группу армий дислоцировали в юго-восточной части фронта - в районе Вердена, по-видимому с функцией удержания там фронта.
На север же с сентября (когда фронт в центральной части был отодвинут от Парижа) оттуда была перемещена 6-я французская армия, которая вместе с вновь созданной 1-й бельгийской армией удержала крайний север фронта, не дав немцам прорваться к морю в районе Дюнкерка.
В центре, в боевых порядках 10-й армии, по линии Виллер-Котре - Суассон, с апреля по сентябрь вели свои бои и две горстки россиян - одна в составе РЛЧ, а другая в составе марокканской дивизии ФИЛ...
На схеме хорошо видно, что с марта по ноябрь в центральной своей части (от Реймса до Арраса) размах колебания фронта превышал 100 км. А на середину июля в районах Компень и Шато-Тьери немцам до Парижа оставалось идти примерно 50 км.
Это было титаническое противостояние...
И наконец-то осень 1917г., завершающий аккорд ПМВ:
Цитата: 26 сентября, обладая преимуществом перед германскими войсками (202 дивизии против 187[10]), союзники начали общее наступление по всему фронту от Вердена до Северного моря. Измученные четырёхлетней войной германские войска начали сдаваться в плен. В октябре Людендорфа сменил на посту Вильгельм Грёнер. В результате наступления линия фронта к ноябрю была отодвинута вглубь до 80 км, к границе с Бельгией, на севере — до линии Гент—Монс
Двойная пунктирная линия - итоговое положение фронта на день Компьенского перемирия (11 ноября 1918г.).
Цитата: В ноябре в Германии произошла Ноябрьская революция, к власти пришло новое правительство Совет народных уполномоченных, которое 11 ноября, через день после своего избрания, заключило Компьенское перемирие, предусматривавшее немедленное прекращение военных действий, вывод германских войск с оккупированных территорий, создание на правом берегу Рейна демилитаризованной зоны. Война на Западном фронте окончилась. (Отредактировано автором: 14 февраля 2019 — 15:01)
|
| |
|
| foma |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 16:02
|
полковник
Сообщений всего: 15520
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
дед_доб пишет: Думаю, всё не так жёстко. Большая война - это большой бизнес.
Это прежде всего большая политика. И никто не станет подставляться за чужие интересы.
дед_доб пишет: Размещение российского заказа, скажем на три миллиона снарядов, три сотни самолётов и три тысячи пулемётов во Франции за французские же кредиты - очень "вкусная" кухня для французского оружейного бизнеса.
Может российский заказ и большой, но фр. и брит. на порядок больше.
дед_доб пишет: Наверное, для этой темы на данном форуме есть специализированная ветка?
Да есть, но она как то не очень польуется популярностью.
дед_доб пишет: Ваще экзотика азиатская!
Да нет. Чисто торг политический. Например побещали итальянцам территории на севере полуострова, плюс еще какие то бонусы, так те тут же "забыли" своих союзников (которые обещали меньше) и объявили им же войну. Японцам тоже что-то в Китае пообещали, но наверное мало показалось, так мы японцев на ЗФ и не увидели.
Кстати на счет азиатской экзотики. Специально не рассматривл, но иногда попадаются фотки с вьетнамцами в составе фр.армии. А недавно попалась даже с таиландцами. Вроде они никогда под французами не были, а вот на тебе.
дед_доб пишет: В этой ситуации ВП, - вместо того, чтобы заняться обороной существующих участков русско-германско-австрийского фронта, - потакая запросам своих союзников, затеяло грандиозную наступательную авантюру лета 1917г.
Наверное хотели за счет "маленькой" победы в "большой" войне поднять свой политический престиж и потеснить с политической сцены Советы, но сражение было проиграно и соответственно растеряли то что имели. |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 16:28
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Это прежде всего большая политика. И никто не станет подставляться за чужие интересы.
Это действительно большая политика. Но у большой политики и больших политиков очень часто имеются большие бизнес-интересы. Но если даже в каких-то случаях и нет прямого интереса, - то всегда есть резон поддержать большой отечественный бизнес, приоритетным из которого во время войны является оружейный, а также смежные с ним отрасли. Во время большой войны большой и процветающий военно-промышленный комплекс спасает нацию. Его большим коммерческим интересам не станет противодействовать ни один здравомыслящий большой политик.
"Бытие определяет сознание" (с).
И в этой связи, если крупный и обещающий быть ещё более крупным заказчик вооружений, - тем более в лице союзного государства, - сославшись на многие убедительные резоны заявит, что не готов наступать, скажем, в апреле, но готовится выступить в июне, - то это тупо примут к сведению (пусть и обзовут непотребно про себя).
(Добавление)
foma пишет: Может российский заказ и большой, но фр. и брит. на порядок больше.
И правильно. Это и называется диверсификация рынка, тем более, что российский рынок в 1815-17гг. был растущим, ну по крайней мере тогда был стабильным.
(Добавление)
foma пишет: Да есть, но она как то не очень польуется популярностью.
Ну да ладно, что-то стало в лом "альтернативить". Баловство всё это...
(Добавление)
foma пишет: Да нет. Чисто торг политический. Например побещали итальянцам территории на севере полуострова, плюс еще какие то бонусы, так те тут же "забыли" своих союзников (которые обещали меньше) и объявили им же войну. Японцам тоже что-то в Китае пообещали, но наверное мало показалось, так мы японцев на ЗФ и не увидели.
Кстати на счет азиатской экзотики. Специально не рассматривл, но иногда попадаются фотки с вьетнамцами в составе фр.армии. А недавно попалась даже с таиландцами. Вроде они никогда под французами не были, а вот на тебе.
Совсем мне незнакомая тема. На досуге что-нить почитаю. |
| |
|
 | Saddam пишет: Мне этот форум посоветовали. Зашел на форум, посмотрел темы, которые обсуждались, узнал много интересного, кое- что добавил.Зарегистрироваться! |
| foma |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 16:34
|
полковник
Сообщений всего: 15520
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
Продолжаю Палицина, а то что то мы его призабыли.
19-V/2-VI-17
Итак, тыловое устройство и по настоящее время не утверждено, состав не прислан, а то, что было установлено временно на юге, могло только несколько упорядочить жизнь людей в госпиталях, среди которых большой % был здоровый.
Держались, пока не произошел переворот, а затем со дня на день, в особенности после боев, когда в существующие и новые прибыло свыше 4800 больных и раненых, брожение все более и более увеличивалось.
Во второй половине апреля я поехал в Бурже, чтобы осмотреть, как размещены наши раненые.
Французские власти, неизвестно почему ожидали, что потери при наступлении будут сравнительно небольшие. Действительность оказалась, однако, иная. Потери были большие, и в деле эвакуации и призрения оказались прорехи. Пришлось направить туда, куда не думал, и наскоро создавать госпитали, где таковых не было. Раненые наши в значительном числе были направлены в Бретань, даже в Бордо и наконец в Бурже, где их совсем не ждали.
20-VI–I7
Недаром сложилась народная поговорка, что со своим уставом в чужой монастырь не суйся.
Наши привычки не подходят французам. У нас одна с ними общая черта – они формалисты и канцеляристы даже больше нас. Бумажки все, а в делах административных формальность у них играет большую роль и здесь уступки, как и в наших высоких и невысоких канцеляриях, ждать нельзя.
После моей поездки в южные госпитали я был у Годара и получил обещание, что наши люди будут причислены к разряду gros mangeur[8], что отдано будет приказание, чтобы им готовили пищу более подходящую и чтобы были бы приняты меры для их размещения вместе. Игнатьев оформил бумажкой и издан был циркуляр военного министра. Так как никто не предполагал, что в Бурже могут послать русских, то циркуляр или не дошел или его не прочли. Но кроме формалистики во французских госпиталях большая дисциплина и порядок. Французские больные пользуются относительной свободой, но в определенные часы они точно должны возвращаться в госпиталь. Вне, ведут себя прилично и исключения в этом редки. Власть в руках начальника госпиталя.
Наши люди, к сожалению, вели и ведут себя как дети. Самовольно приходят и уходят, в одежде не соблюдается опрятность, а за неимением форменной, выходят. Бог знает в чем, напиваются. Когда ворота заперты, перелезают заборы, не исключая калек. В наших госпиталях в России, при надзоре, относительный порядок. Во Франции, при отсутствии надзора, выходит беспорядок, портивший репутацию русского человека вообще. Для установления порядка принят был ряд мер: учреждены коменданты с несколькими н. ч. и портными, чтобы чинить одежду, оправлять казенную обмундировку, ибо с позиции люди приходили иной раз в одном белье, выдача белья и т. п. мелочей. <…>
Становится все интересней и интересней. 
Как всегда я всех обошел, со всеми поговорил подробно, употребив 1? дня на обход 500 больных.
Некоторым, особенно сильно раненым дал Георгиевские медали. Один тяжело раненый со слезами благодарил, что посетил их: «Господь Вам воздаст, что Вы посетили нас».
Бурже не был подготовлен к приему раненых. Хотя из 500–94 были действительно раненые, а остальные столь легко задеты и контужены и совсем не пострадавших, что собственно половина могла бы остаться при частях, но размещены были вообще тесно, в особенности в военных госпиталях. Два госпиталя были очень хороши и люди были довольны и благодарны; остальные были переполнены, и в одном один раненый заявил, что при перевозке его ударили. Это была правда. Начальник военного госпиталя, очень сконфуженный, заявил, что такие случаи не будут. И окружному заявил, что такие случаи совершенно не возможны, как бы не были утомлены и раздражены врачи; были случаи не мягкого снимания повязок, был случай, что солдат заявил, что у него сидит осколок в боку, а врач заявлял, что ему в день привоза сделали фотографию, и что солдату кажется. Однако, опросив соседей и больных, я настоял, чтобы мне дали фактическое доказательство сделанного. После разбора оказалось, что солдат был прав. Обещали сделать. По приезду в Париж я послал начальнику госпиталя официальную телеграмму, сделана ли фотография, и получил ответ, что все сделано и с благоприятным исходом. Все эти недостатки являлись результатом несоответствия числа раненых с врачебным персоналом, не знавшим языка.
Но эти факты, жалобы солдат перекатились в полки и послужили предметом митинговых заседаний и предъявления мне требований. Но это был только предлог: ибо недостатки эти были устранены, равно невысылка денег и т. п.
Такое время мы переживаем, что все требовали, и с яростью, лишь бы найти обвинение. По существу же, беря во внимание обстановку, раненных и больных, в госпиталях никаких требований возбуждать не могли, ибо получали то, что французские раненые и больные, не меньше, а затем стали получать, как gros mangeurs, и больше. Однако французские раненые на это претензий не возбуждали. В общем, кто-то, вероятно, их немало, сеяли между нами и французами раздор, и очень настойчиво. Наши наивные люди принимали все за чистую монету, и сплетни и женевские газеты настроение это обостряли. И среди офицеров и кругом ходил слух, что и Лохвицкий неосторожными словами поддерживал какое-то раздражение к французам. Месяца 2 тому назад, или вернее, 6–7 недель, когда в частях был полный разлад и полное отсутствие внутреннего порядка, это раздражение было особенно сильно, и, к сожалению, обострилось, приняв стыдные формы. Не знаю, как теперь, надеюсь, улеглось. Люди все-таки инстинктивно чувствовали, что то, что у них делается, французам не нравится. Не могли они не чувствовать, что наше бездействие у нас и братание с немцами, бесконечные митинги, шатание по окрестностям, не могло нравиться французам. Французы огородились от наших в квартирном расположении часовыми, и наших к себе не пускали. Вообще отношения изменились. Среди наших бродили пущенные слухи, что их разоружат и поставят на работы и, что всего более боялись, – что отправят в Салоники. Праздная и безопасная жизнь понравилась. Харчи такие, что не съесть, и дела никакого. 5 апреля вывели из линии 1-ю бригаду, после двухдневного боя, 7 апреля, 3-ю бригаду, и с тех пор они ничего не делают. В боях вышло из рядовых 5 тыс., но из них 3 тыс. таких, о которых и говорить не приходится и которым лучше было бы оставаться в строю. Очень стыдно было слышать это от французов.
Не верил этому, но Бурже и затем Брестские госпиталя, осмотренные Бобриковым{73}, это подтвердили. Стали возвращать из госпиталей, и Лохвицкий вместо того чтобы отнестись к этому серьезно, прислал мне клерком телеграмму, что высылают с незалеченными ранениями. Я потребовал представить медицинские акты. Доставили один.
1 мая я видел таких раненых. Это были здоровые люди, которым гораздо лучше быть в роте, под надзором своих же врачей и фельдшеров, чем болтаться праздно в госпиталях. Лохвицкий находил, что это одно затруднение. Но спрашивается, какое? При нескольких врачах простые перевязки проще делать у себя. Тем более что полки отведены на отдых, далеко от боевой линии, и живут в мирной обстановке.
Если бы вопрос о суточных деньгах был бы разрешен правильно и разумно, т. е. суточные деньги выдавались бы только находящимся в строю, то госпитали наполовину были бы пусты, и казна сохранила бы в год не один миллион франков. В январе послал запрос об этом, но интендантство разъяснило, что надо давать всем.
Со времени переворота о русских войсках во Франции, русское центральное управление забыло. Чтобы удержать нити и настроение в руках начальства, 3 марта, как только я получил радио-извещение о совершившемся, послал от себя уведомление начальникам бригад, для того чтобы объявили приказом. Затем телеграфировал просьбу выслать содержание новой присяги. Каменский сообщил, что будет послано почтою. Хорошо, что Ставка на мою просьбу выслала телеграммою и 17 марта быстро были отпечатаны присяжные листы, отправлены в полки и Игнатьеву и 19 марта предложено всем парижским присягнуть в посольской церкви, и там же я первый подписал присяжный лист. Что происходило в России, мы только узнавали из французских газет, но сведения были скудные.
Госпитали и полки питались другими путями и осведомлены были лучше нас. В госпиталях скрытно сформировались комитеты, то же было и в полках, появились депутаты. Наконец после усиленных моих просьб в апреле сообщили из Петрограда выдержки из приказа, и таковые отданы были мною приказом по нашим войскам. Затем Каменский{74} на мой запрос сообщил, что комитеты надо устанавливать в госпиталях, а через 2 дня Аверьянов телеграфировал, что никакие комитеты в госпиталях не должны быть.
Корче - "стой здесь иди там." Далее о "первомайских" событиях.
30 апреля, по моей просьбе Гучков прислал свое обращение к бригадам, в виде приказа, а 1 мая я поехал в полки, чтобы прочесть им приказ. Прочел я только в 1-м и 2-м полках, поручив начальнику 3-й бригады прочесть в 5-м и 6-м полках.
Сил не было проделать это в последних полках, после того, что было в 1-м и в особенности во 2-м. И искушать Господа Бога нечего было, тем более, что настроение чинов 3-й бригады было неизвестно, хотя в 5-м полку – полк вышел по форме и как было приказано, т. е. без оружия. Настроение в 3-й бригаде было спокойное.
Настроение 1-й бригады, в особенности во 2-ом полку, было не революционное, но полное недоверия и злобы. В 1-м полку это почти не проявилось, а в 2-м дошло до криков уничтожить старого бюрократа и арестовать его. 2-й полк был весь вооружен, с пулеметами и часовыми кругом, как будто ожидали западню или сами собирались ее устроить. Слава Богу, для нас, для меня, для бригады Лохвицкого, этого не случилось и после двух часов разговоров я спокойно слез с лошади, люди расступились, и я вышел. Окончив чтение и разговоры в 1-м полку, где кроме некоторого напряжения все сошло, по данному времени, пристойно и даже добродушно, я с Лохвицким поехали ко 2-му. Подходя к полку, в 50 шагах, ко мне подошел командующий полком, полковник Иванов{75}, и вместо рапорта заявил мне, что просит к полку не подходить, а удалиться в ближайшее поместье, чтобы ему переговорить с людьми, успокоить их, ибо он так настроены, что могут быть эксцессы.
Я на это ему сказал, что сделать это не могу, и подошел к правому флангу полка, не прерывая оратора, который с помоста говорил о печальном положении наших раненых. Я дал ему окончить. Затем вышел другой и заявил, что, так как приехал генерал, то просит прервать и закончить после. Я объехал, поздоровался и потом просил меня обступить. Они сделали это нерешительно, вероятно чего-то подозревая. Пока они это делали, я вызвал заявившего о прекращении, похвалил его, сказав, что это было учтиво. Прочел приказ, сказал несколько слов, что Россия решила вести борьбу до конца, что надо исполнить присягу Временному правительству и сделать все, чтобы каждый из нас мог бы вернуться с гордо поднятой головой, в сознании исполненного каждым солдатом своего долга. Затем пошли те же разговоры о раненых и госпиталях. Речь какого-то солдата с уничтожением меня, старого бюрократа, об аресте меня, почему не дал им отпраздновать самый дорогой им праздник 1 мая (хотя праздник 1 мая во Франции был отпразднован 18 апреля). Но все это кончилось. Было 2 часа. Что-то не дозрело для эксцесса. И внутри и снаружи я был совершенно спокоен и спокойно им отвечал. Смотря на них, я видел в знакомых добрых глазах русского солдата, что, по крайней мере, 2/3 из них на дурное дело и на преступление не способны.
Для многих из них я, однако, был ставленник царя и старый бюрократ. Нельзя же разубеждать массу. Но что для меня, старого солдата, было сильным и неисправимым ударом – это вся обстановка людей, их выражение, их отношение. Я увидел других людей, совсем других, чужих по всему, и это было очень больно, и этим болею до сих пор. <…>
За этот пост сказали спасибо: дед_доб |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 16:35
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Наверное хотели за счет "маленькой" победы в "большой" войне поднять свой политический престиж и потеснить с политической сцены Советы, но сражение было проиграно и соответственно растеряли то что имели.
В точку! Как же не повезло России-матушке с теми тщеславными временщиками, готовыми загубить многие десятки тысяч жизней только из-за амбиций дешёвых... Понторезы говённые.
(Добавление)
foma пишет: Продолжаю Палицина, а то что то мы его призабыли.
Вот и правильно. Пора слезть с "Дивана Архистратига". 
(Добавление)
foma пишет: Держались, пока не произошел переворот, а затем со дня на день, в особенности после боев, когда в существующие и новые прибыло свыше 4800 больных и раненых, брожение все более и более увеличивалось.
Тааак... Новая цифра по раненным появилась на нашем горизонте.
(Добавление)
foma пишет: Становится все интересней и интересней.
Да, да, - материал вы откопали замечательный!
(Добавление)
foma пишет: После моей поездки в южные госпитали
foma пишет: Как всегда я всех обошел, со всеми поговорил подробно, употребив 1? дня на обход 500 больных.
В архивных делах РГВИА мне нигде не попадалось ничего, откуда следовало бы, что объездом некоторых госпиталей занимался сам г-л Палицин. Попадалось только, что п-к Балбашевский отвечал за эту тему с мая 1917г., посылая с разъездами младших офицеров, наделяя их соответствующими полномочиями.
(Добавление)
foma пишет: Некоторым, особенно сильно раненым дал Георгиевские медали. Один тяжело раненый со слезами благодарил, что посетил их: «Господь Вам воздаст, что Вы посетили нас».
Молодец дед, респект&уважуха!(Отредактировано автором: 14 февраля 2019 — 16:51) |
| |
|
| foma |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 17:02
|
полковник
Сообщений всего: 15520
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
|
foma пишет: Продолжаю Палицина,....
Далее продолжение темы "раненых".
21-VI-17
Укажу еще на одну особенность, которая имела неблагоприятные последствия во многих сторонах внутренней нашей жизни и влияла на больных и раненых. Наши деятели, в особенности сестры и посторонние безответные люди, желавшие принести долю пользы в общем деле, непременно желали делать по-своему, как им казалось лучше. При этом то, что делалось у французов, они бранили и подчиняться общим условиям – или не подчинялись, или подчинялись неохотно. Они не знали или не хотели знать, что мы всецело зависим от французов, причем, например, попечение и расходы на больных и раненых всецело ложилось на французскую казну и на французскую администрацию. Мы только требовали, а французы исполняли. Подчиняться же французским правилам и дисциплине мы не хотели. Сколько, Игнатьев и я, мы не твердили, что мы гости, что мы не можем вводить свои порядки, желания, убеждения, эти помогало мало, но часто, хотя и в мелочах нарушали доброе согласие. Нашим больным и раненым лучше от этого не было, несмотря на то, что французы всегда проявляли готовность исполнять наши просьбы, и в госпиталях на многое смотрели сквозь пальцы. В особенности это было в начале. Мы стремились отделиться, но у нас ничего не было: ни средств, ни людей, ни денег.
Прекрасная мысль, чтобы наших больных и выздоравливающих отправляли в отдельных поездах и вагонах. Игнатьев поддался на это, и выпустил приказ о таком отдельном отправлении.
Что же вышло? Приезжаю в госпиталь в Мальи. Врачи скорбят и жалуются: станция Шалон не принимает русских больных иначе, как в отдельном поезде, т. е. 250 чел, а надо отправить отдельных раненых и больных, требующих специального лечения в Париж и выздоравливающих.
Вот так любую ижею можно довести до абсурда.
Вечером у главнокомандующего Петена прошу: нельзя ли помочь этому горю? Он этому не верит и говорит c’est idiot[9].
Верно, но благодаря нашей просьбе такой приказ был отдан, и станция должна была его исполнить. Отменили. Во время боев тоже решили возить наших раненых отдельно, в отдельных поездах. Кто знаком с условиями эвакуации, в особенности в период генерального сражения, с наплывом многих десятков тысяч страдальцев к одному пункту, и притом под выстрелами дальнобойной артиллерии и непрерывных действий с аэропланов, тот поймет всю неосновательность такой меры. Когда начальник станции или военный комендант стали просить, нельзя ли отправлять повагонно, пристегивая их к французским поездам, то в ответ заявили, что нельзя, ибо получили приказ отправлять отдельные русские поезда. Наши раненые пролежали около Эпернэ несколько дней лишних. Нельзя путаться со своими требованиями в таком большом деле, где все должно исходить от одной власти.
6 апреля капитан Семенов{76} по телефону по пути из Эпернэ в Париж просил меня, чтобы раненых направили бы в Париж, а не в Бретань. В Париж и ближе, а может быть и лучше; но исполнение такой просьбы в массовой перевозке была совершенно недопустима, по целому ряду причин, ему вероятно неизвестных. Он же по рапорту французов распоряжался, кричал на должностные железнодорожные лица, требуя то и другое. В своем рапорте капитан Семенов опровергал и обвинял французов. <…>
Через неделю будет месяц, как я уехал из Парижа, что происходит в нашей среде с новым представителем, что происходит в госпиталях и в войсках, не знаю. Занкевич, по-видимому, приехал с полномочиями и властью, чего у меня не было. Но как он их проявит? Со мною он был скрытен. Ничего не говорил. Это мой бывший подчиненный, скромный Занкевич, который в 1905–1908 гг. был военным агентом в Бухаресте. Как он поведет дело? Желаю от всей души, чтобы при нем наступило бы успокоение в войсках и среди больных и раненых. Кроме дел мною пересмотренных, я оставил ему длинный проспектус[10], с изложением всех дел, которые были в ходу и не получили своего разрешения. В день его вступления солдаты 3-й бригады отрешили Марушевского, и затем и командира полка, как в этой, так и в 1-й бригаде.
Наши обе бригады должны были развернуться в 2 дивизии. Я просил развернуть их по французскому образцу, что отвечало всем военным требованиям и основам управления. В декабре представил расчеты и просил, чтобы прислали только людей, а все остальное сделаем здесь, что будет удобнее, дешевле и скорей. Но канцелярия решила по-своему. Ей до условий обстановки нет дела. Она делает по трафарету и, сделав, думает, что исполнила свой долг. От нее-то мы и гибнем, ибо канцелярии до жизни никакого дела нет.
Долго они в Петрограде рядили, и наконец наперекор всем представлениям решили создать одну дивизию с артиллерией, с обозами, с лазаретами и т. п., как для французского фронта, так и для Салоник.
Данилов о этих планах Палицина не упоминает, решили делать дивизию из двух бригад и все.
Французы поморщились, но делать нечего было. Позаботились по-своему и о представительстве, создав ряд ненужных отделений, передав ему санитарную часть. Я просил доложить Военному Министру, что все это не соответствует положению и снова просил, чтобы это предоставили бы представителю на месте решить все эти вопросы, так как этого требовала здешняя жизнь – ответа на это не получил. Но раз было приказано образовать дивизию, то начальник ее должен был быть старший генерал Лохвицкий, а Марушевскому следовало дать назначение в Россию. На посланную мной телеграмму, мне ответили, чтобы Марушевского оставили, а Лохвицкого послали в Россию.
B день приезда и вступления Занкевича в Париж, к удивлению своему, я увидел Марушевского. Мое удивление было вызвано тем, что в эти дни из Парижа к войскам, по приказанию тогдашнего военного министра Керенского, эмигрант Рапп поехал говорить с нашими. Генералу Марушевскому следовало быть там, и я, будучи уже не представителем, все-таки просил генерала Марушевского немедленно ехать к своим частям. Керенский телеграфировал эмигранту Раппу, прося его заехать к войскам и выяснить причины и успокоить людей; это было правильно. Рапп – эмигрант, значит в глазах, настроенных против всего прежнего – страдалец, приверженец нового. Человек он хороший, мягкий и, по его словам, любящий Россию. Перед прощанием он спросил меня: «А как говорить с офицерами и солдатами?»
«С солдатами говорите, что вам Господь Бог на душу положит, но помните, что для России спасение в порядке; с офицерами говорите властно, как начальник. Их надо поднять, подбодрить в исполнении долга». Он обещал заехать ко мне и сообщить свои впечатления, но этого не сделал; был у него, но его не застал.
Рапп уехал к бригадам в воскресение, а в четверг, я к своему удивлению, увидел генерала Марушевского в Париже и просил его немедленно ехать к своим частям. Марушевский это сделал, но к вечеру вернулся, ибо на полпути его остановили офицеры, сказав ему, что солдаты его сместили, и если он приедет, то его убьют. Марушевский направился к Занкевичу, который, вместо того, чтобы вернуть его обратно к войскам, оставил его в Париже, сменил его и вместо него назначил Лохвицкого. Я бы поступил иначе.
После моего отъезда из Парижа, Занкевич поехал к бригадам, и говорят, там все было хорошо. Слава Богу.
Главное, однако, чтобы в полках успокоились бы, чтобы солдаты поняли, что они должны слушаться офицеров, и что куражиться над ними преступно. Мне писали, что солдаты заявили, что они готовы драться и желают ехать на секторы. Это было 1/14 или 2/15 июня. Вот приеду в Париж и узнаю, в каком они положении.
В начале июня генерал Занкевич передал мне, что Лохвицкий ходатайствовал о снятии дивизии, поставленной около Нэвшато, в район войск генерала Кастельно для обучения. Я не просил, но умолял Занкевича не поддаваться на это представление Лохвицкого, а оставить войска в районе армии. К сожалению, он этого не сделал. Войска были смещены и 2–3 недели спустя, разыгралась позорная Куртинская история{77}.
Жаль что генерал не детализирует некоторые основные моменты. Хотя то что пишет удивительно.
(Добавление)
дед_доб пишет: В точку! Как же не повезло России-матушке с теми тщеславными временщиками, готовыми загубить многие десятки тысяч жизней только из-за амбиций дешёвых... Понторезы говённые.
Иногда смотришь на конец 80-х начало 90-х гг. и кажется, что история повторяется. Пришли болтуны, понобещали с три короба, а в реале все развалили.
foma пишет: Продолжаю Палицина,....
Далле рассматривает вопрос управления и взаимоствязи с союзниками.
Четверг 22-VI-17
Несколько слов о представительстве.
Цель представительства при главнокомандующем – сблизить связь между Ставкой и Главной французской квартирой. Такие же представительства были при английском Генеральном штабе (не при Главной квартире) и при Главной квартире Итальянской армии.
Преобладающее значение французской армии и генерала Жоффра поставило представителя при этой армии в особое положение, и назначен был таковым генерал Жилинский, бывший в начале войны в течение 5-ти недель главнокомандующим северо-западной армии[11], и затем я, оба в большом чине и большом служебном положении. Жилинского Жоффр не переваривал, и его пришлось сменить. <…>
Вот тебе на. Впервые такое попадается.
Положение представителя{78} было очень почетное, но вскоре оказалось, что оно не деловое: войска ему не были подчинены, ибо они подчинялись французским военачальникам, военный агент{79} ему не был подчинен и, в сущности, ему ничего не было подчинено, кроме, лично при нем состоящих офицеров. Какое же у него было дело? Связь со Ставкой. Но эта связь существовала, пока она обращалась к представителю и давала ему поручения. Она существовала, пока был Алексеев, а так как он тяжко заболел 2 ноября, то этим же числом связь прекратилась по военным, политическим и стратегическим вопросам. Ставка признала более удобным сноситься через генерала Жанена, который таким образом стал исполнять русские и французские поручения.
Когда это стало ясно, то я, тем более, что, упав 8 ноября сделался полукалекой, ибо правой рукой не владел и сильно страдал от болей, просил чтобы меня убрали, как лицо бесполезное. Но мне приказано было остаться.
Я изучал положение на западном фронте, свои заключения сообщал Ставке, но настоящего оперативного дела не было до марта, когда снова вступил Алексеев. Ставке я указывал, что в трудные минуты будет не хорошо, ибо интересы русские мне ближе, чем Жанену. На это мне ответили, пусть французы сносятся со мной. Это было по-детски и я, понятно, не сделал попыток склонить французов их интересы передавать через меня. Они бы только посмеялись.
Войска свои хозяйственные и инспекционные нужды, по установлению Главного управления Генерального штаба{80}, должны были передавать этому управлению. Для упрощения представителю предоставлены были права командующего армией, в смысле утверждения наград за боевые отличия и права главнокомандующего, по отношению судебных дел и право сменять должностные лица.
Со стороны, как будто очень хорошо, но, в сущности, это была одна формальность. Рядом с этим существовала наградная бессмыслица. Начальник бригады и представитель не имели права награждать французов, которые входили в состав бригады, в то время, как французы предоставили начальникам бригад право награждения русских бесконтрольно croix de guerre[12].
Таким образом, солдаты и офицеры, которые входили в состав полков, батальонов и рот, дравшиеся рядом с нашими солдатами, об артиллеристах и саперах не говорю, должны были быть представлены и представления их отправлялись в Ставку, затем в Главное управление{81}. Разрешения получались или через 1–1? года, или совсем не получались. Сколько не просил распространить право награждения и на французов, все напрасно. И так, по отношению войск, представитель являлся как старший с правами командующего армией, утверждая только наградные и судебные приговоры. Потом ему предоставили право утверждения смещения офицеров, несоответствующих и отправку их в Россию.
Военный агент совершенно не был ему подчинен. В Петрограде меня просили не касаться отделения подполковника Пац-Помарнацкого{82}, а военный министр Шуваев на вопрос мой: «Какие Вы дадите мне инструкции?» Ответил: «Пожалуйста, не касайтесь заказов». Это последнее, я и без него не сделал бы, но выяснить нужды и как их удовлетворить, я бы мог. Денежными делами никогда не занимался и к ним всегда подходил с опаской, и без его совета снабжения заказов, не касался бы.
Однако жизнь повела по многим отделам иначе. Жить неустроенными войска не могли, а между тем насущные стороны жизни тыла оказались совершенно неустроенными. И в этом помочь Игнатьеву надо было не как начальство, а по-дружески, как старший. Но все это делалось по-хорошему, как говорят у нас, по знакомству. Жаловаться, что военный агент и начальники не шли этому навстречу, я не могу. Все желали, чтобы было лучше и все искали в старшем опоры, совета и приказания. Но у меня не было полномочия и Главное управление их не давало.
К Главному управлению, месяцами не отвечавшему, а иногда и совсем не отвечавшему на запросы и просьбы, отношение было не нормальное, и спасибо оно не заслужило. А когда что решало, то несоответственно с пользой и условиями здешней жизни. Высшая канцелярия оправдала свое назначение всем мешать и многое путать. Вероятно, теперь будет лучше, ибо Занкевич, будто бы, прибыл сюда с полномочиями и правами.
Здесь идет текст связанный с артилерией и непосредственно к РЭК не относящийся, но интересный (Отобразить)Не думаю, однако, чтобы сношения по оперативной части стали бы нормальными, и вероятно все пойдет по-старому, через Жанена. Познакомиться с людьми, с учреждениями, с положением и техническим производством взяло много времени. Материал был обширный, и французы охотно и не скрывая давали свои объяснения и данные.
Положение одной из главной – тяжелой артиллерии – выяснялось постепенно. К этой области пришлось подступаться с большой осторожностью, ибо производство тяжелой артиллерии, в особенности новых 155 корпусных и 155 длинных было не вполне налажено и встретило затруднения, в недостатке стали и рук.
Французы с непонятным упорством держались за длинные пушки, но в 1916 году спохватились, и осознали, что без коротких пушек, которые по существу орудие атаки, справиться с противником будет трудно. С лета 1916 года они приступили к усиленному производству 155 корпусных, но быстрота производства, а затем и формирование батарей встречали затруднения. По их рапортам, к осени они могли закончить свой план, т. е. дать каждому корпусу не менее 2-х групп 155 корпусных и 2-х групп 105-мм длинных. Но не думаю, чтобы им это удалось.
Громадная заслуга французов, что они не побрезговали старьем. Все было взято, что возможно – усовершенствовано: в снаряде, в станках, – и старые орудия принесли стране неоцененную услугу. Совсем не то у нас. Мы все стремилась к лучшему, хотели все лучшее, забывая свое старые.
Французы нам дали 400 орудий [калибра] 9 сантиметров со снарядами, сначала гранаты, а когда заявили, то и шрапнель, и орудия эти преблагополучно лежали в Казани.
Не хочу критиковать нашу организационную деятельность в области артиллерии, в особенности тяжелой. Мало у меня фактов, но то, что знаю, что хаос и своеволие царствовали в этой области и в результате – орудия в стране были, а пользоваться ими было нельзя; кое-что было использовано, но в недостаточной степени.
Французы, сверх сего, маневрировали всею массой своей артиллерии и в этом отношении даже перешли границы благоразумия, как это было в последнем военном наступлении, когда нагромождение артиллерии в районе атаки было чрезмерное, а другие участки были обнажены. <…>
За этот пост сказали спасибо: дед_доб |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 17:32
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Наши привычки не подходят французам. У нас одна с ними общая черта – они формалисты и канцеляристы даже больше нас. Бумажки все, а в делах административных формальность у них играет большую роль и здесь уступки, как и в наших высоких и невысоких канцеляриях, ждать нельзя.
Это звучит так современно! Бывал знаком такими франкскими крючкотворами и формалистами.
(Добавление)
foma пишет: Долго они в Петрограде рядили, и наконец наперекор всем представлениям решили создать одну дивизию с артиллерией, с обозами, с лазаретами и т. п., как для французского фронта, так и для Салоник.
Спохватились, прокукарекали, а там хоть и рассветай... |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 14 февраля 2019 — 20:21
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Французы, сверх сего, маневрировали всею массой своей артиллерии и в этом отношении даже перешли границы благоразумия, как это было в последнем военном наступлении, когда нагромождение артиллерии в районе атаки было чрезмерное, а другие участки были обнажены. <…>
Что это? Критика со стороны старого офицера РИА, генерал-ретрограда, неприемлющего чужой опыт современной артиллерийской борьбы? Или же замечания эксперта, обнаружившего недостатки в тактике массированного применения артиллерии в поддержку пехоты в условиях избытка орудий и снарядов, - по контрасту с тем дефицитом и того и другого, что был на Восточном фронте?
(Добавление)
foma пишет: Иногда смотришь на конец 80-х начало 90-х гг. и кажется, что история повторяется. Пришли болтуны, понобещали с три короба, а в реале все развалили.
Пипец! Де жа вю...
(Добавление)
foma пишет: Жаль что генерал не детализирует некоторые основные моменты. Хотя то что пишет удивительно.
Хорошее, полезное чтение. Многими местами - просто откровение и для нас, отнюдь не неофитов в теме РЭК во Франции...(Отредактировано автором: 14 февраля 2019 — 20:22) |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 15 февраля 2019 — 00:21
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
foma пишет: Жилинского Жоффр не переваривал, и его пришлось сменить. <…>
Вот тебе на. Впервые такое попадается.
В записках Ф.Ф. мы видим изнутри (впервые в генеральской мемуаристике про РЭК во Франции) в столь нелицеприятном разрезе современную ему "генеральскую внешнеполитическую кухню", где "варились" решения, продиктованные отнюдь не мотивами военной целесообразности.
Конечно, и "советский граф" Игнатьев не жалел чёрной краски, что бы "вскрыть истинную гнилую сущность" ряда своих высокопоставленных коллег, и т.п., - но в этом случае читатель закономерно берет поправки на "политический ветер".
Палицинские же заметки - какой-то иной жанр мемуаристики. Очень субъективный, - это понятно, - но весьма искренний что-ли.
(Добавление)
foma пишет: Но раз было приказано образовать дивизию, то начальник ее должен был быть старший генерал Лохвицкий, а Марушевскому следовало дать назначение в Россию. На посланную мной телеграмму, мне ответили, чтобы Марушевского оставили, а Лохвицкого послали в Россию.
Это вот что были за "загогулины"? Интриганство межгенеральское за звучную должность начдива, за генерал-лейтенантство, за возможность оставаться во Франции практически ни за что уже ни перед кем не отвечая, - повлекло за собой этакие расчудесные "рокировочки".
А по ходу они смели с французской "шахматной" доски третьего лишнего генерала Нечволодова. Затем и Марушевский с неё исчез...
Что ж, - в итоге "рука" Лохвицкого оказалась "лохмаче".
И стал он начальником мертворожденной недодивизии, уже списанной французами со счетов как боевая единица.
Моя бабушка по такому поводу сказала бы: "Владей Фаддей кривой Агафьей".(Отредактировано автором: 15 февраля 2019 — 01:15) |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 15 февраля 2019 — 05:41
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
Возвращаясь к теме раненных РЭК-цев, стоит напомнить, что сам г-л Палицин довольно сильно противоречил сам себе. С одной стороны (согласно тому, что писал г-л Данилов о суммарных потерях обеих бригад в апрельских 1917г. боях):
Цитата: Бывшій нашъ представитель при главной французской квартирѣ, генералъ Палицынъ, опредѣляетъ ихъ въ 70 офицеровъ и 4472 солдатъ*).
С другой стороны сам Палицин в своих записках писал (от 19-V/2-VI-17), что общее число раненных и больных россиян в госпиталях Франции составило на начало июня 1917г. более 4800 чел.
Примирить этот разнобой очень трудно, поскольку в ссылке Данилова Палицинские цифры указаны как общие потери РЭК в бойне Нивеля. Между тем, архивные сведения указывают примерно на несколько более тысячи погибших, а число пропавших без вести можно косвенно оценить в полутысячи человек. То есть раненных в апреле 1917г., исходя из сводки самого Палицина, не набирается и трёх тыс. чел.
Откуда же тогда ещё порядка минимум полутора тыс. чел. "лишних" россиян в госпиталях Франции к концу мая 1917г.? Можно полагать, что это дополнительно заболели и нераненные, - простудились и слегли с пневмониями по причине холода и слякоти, в которых находились наши войска те четыре апрельских дня?
Но шибко многовато что-то...
Явная нестыковка, никак Палициным не объяснённая.(Отредактировано автором: 15 февраля 2019 — 06:40) |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 15 февраля 2019 — 08:20
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
Можно попытаться проверить достоверность общей цифры Палицина о раненных и больных (4,8 тыс. чел. на конец мая 1917г.) и по архивным (ранее приводимым мной) сведениям, собранным в таблицу:
Нажмите для увеличения
Видно, что майские данные инспекций под эгидой п-ка Балбашевского показали существенную убыль пациентов к середине мая 1917г., - и на конец мая их было вкупе менее 2 тыс.чел. Однако, не все же за месяц умерли или были переведены в другие места, - можно полагать, что в основном это результат выписок по выздоровлению бывших легкораненных и несерьёзно больных.
А в таком разе сведения Ф.Ф. - никуда не годны...
Можно ещё "помочь" Палицину, предположив, что он в начале июня пользовался гораздо более старыми сведениями (на конец апреля, что в таблице даёт около 3-х тыс. пациентов). Пусть так.
Кроме того, я писал ранее, что допускал примерно 20%-ю "недостачу" от неучёта раненных россиян в госпиталях центральной и южной Франции (довод не бесспорный, но другого не было) - то есть можно прибавить примерно 0,4 тыс. чел.
Итого = 3,4 тыс. пациентов.
Не помогает! Цифра Палицина - всё же больше ещё на 1,4 тыс. пациентов...
Опять не "шьётся", г-н генерал.(Отредактировано автором: 15 февраля 2019 — 08:34) |
| |
|
| дед_доб |
Отправлено: 15 февраля 2019 — 17:39
|
майор
Сообщений всего: 1412
Дата рег-ции: 6.11.2018
Репутация: 7
|
Можно, конечно, предположить, что Ф.Ф. подал то сведения "наверх" об общих потерях бригад в ходе их участия в Энском наступлении столь поспешно, что они не содержали каких-то дополнительных данных, более поздних уточнений. А то, что они имели место, очевидно из того, что согласно французским сведениям, о которых писал г-л Данилов, общие потери РЭК в апреле 1917г. составили 5183 чел., - что на 641 чел. больше, чем таковая цифра от г-ла Палицына.
А это значит, что то общее число 4800 чел. раненных и больных россиян в госпиталях уже лучше согласуются с вышеприведёнными соображениями и примерной округлённой арифметикой.
То есть уже можно было бы говорить о примерно 800 чел. больных вследствие каких-то небоевых недомоганий (инфекции, пневмонии, бытовые отравления и травмы, и т.п.).
Но, тем не менее, в отсутствие конкретных документальных сведений, - натяжек всё же набирается многовато...
Но, может быть дело было в этом:
Цитата: Хотя из 500–94 были действительно раненые, а остальные столь легко задеты и контужены и совсем не пострадавших, что собственно половина могла бы остаться при частях, но размещены были вообще тесно, в особенности в военных госпиталях. дед_доб пишет: И наконец-то осень 1917г., завершающий аккорд ПМВ:
Здесь я допустил опечатку: конечно же правильно 1918г.
(Добавление)
Читая записки Ф.Ф., - заметил, что в его текстах мне не попадалась фамилия Нечволодов вообще. Не могу себе представить, чтобы г-л Палицын не отметил бы в какой-либо связи одного из 3-х боевых генералов РЭК во Франции, - если бы тот во Франции в этот период был.
Я ничего не пропустил? (Отредактировано автором: 15 февраля 2019 — 18:37) |
| |
|
|
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Военная история (Модераторы: Стас1973, Иммельман, Гот)
Случайные фото из галереи:
