Партизаны 2МВ [20] :: Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века

...После начала войны, в связи с тем, что противник начал формирование подразделений из коллаборационистов, начал использовать население в своих целях, потребовались новые изменения в законодательстве. Так, согласно пункту 1 приказа Прокурора СССР от 15 мая 1942 г. №46сс «О квалификации преступлений лиц, перешедших на службу к немецко-фашистским оккупантам в районах, временно занятых врагом», по ст. 58-1 «а» УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик выделялись три категории лиц:
- перешедшие на службу к оккупантам, выполнявшие указания немецкой администрации по сбору продовольствия, фуража и вещей для немецкой армии, по восстановлению промышленных и коммунальных предприятий, а также оказывавшие им помощь другими действиями;
- шпионы, провокаторы; доносчики, уличенные в выдаче партизан, коммунистов, комсомольцев, советских работников и их семей; участвовавшие в разведке и боевых действиях против партизанских отрядов и частей Красной армии;
- принимавшие участие в работе карательных немецких органов [2 (Отобразить)

]
Достаточно спорным был первый пункт. В связи с этим были внесены изменения.
Указывалось, что: «…рабочих и мелких служащих административных учреждений и лиц, занимавшихся своей профессией (врачей, агрономов, ветеринаров и т. д.) », если в результате тщательного расследования будет установлено отсутствие в их действиях признаков, предусмотренных в пункте 1 приказа, предписывалось не привлекать к уголовной ответственности.
Кроме того, приказом был отмечена необходимость недопущения огульного привлечения советских граждан по подозрению в способствовании врагу. Таким образом, осуждение по обвинению в пособничестве оккупантам по одним лишь формальным признакам, исходя из факта нахождения у них на службе, было признано недопустимым.
Несмотря на издание Указа от 19 апреля 1943 г., следственные и судебные органы продолжали квалифицировать как измену Родине всякое содействие, оказанное советскими гражданами врагу, независимо от его характера. В этой связи Пленум Верховного Суда СССР 25 ноября 1943 г. счел необходимым дать разъяснения по этому поводу.
Проводя в соответствии с требованиями Указа от 19 апреля 1943 г. различие между изменниками Родины и пособниками гитлеровцев, Пленум в пункте 1 постановления № 22/М/16/у/сс дал судам указания, согласно которым советские граждане, которые в период оккупации той или иной местности немецкими захватчиками служили у немцев в органах гестапо или на ответственных административных должностях (бургомистры, начальники полиции, коменданты и т. п.), доставляли врагу сведения, составляющие военную или государственную тайну; выдавали или преследовали партизан, военнослужащих Красной армии, советских активистов или членов их семей; принимали непосредственное участие в убийствах и насилиях над населением, грабежах и истреблении имущества, принадлежащего государству, колхозам, кооперативным и общественным организациям, а равно военнослужащие, перешедшие на сторону врага, подлежали ответственности за измену Родине по ст. 58-1 «а» или ст, 58-1 об» УК [3].
Лица, выполнявшие задания оккупантов по сбору продовольствия, фуража и вещей для нужд германской армии, по восстановлению предприятий промышленности, транспорта и сельского хозяйства или оказывавшие им иное активное содействие, при отсутствии в их действиях признаков, указанных в пункте 1 постановления Пленума, подлежали ответственности как пособники по ст. 58—3 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик, а в надлежащих случаях — по ст. 2 Указа от 19 апреля 1943 г.
Законодательство стало боле гибким. Согласно пункту 3 постановления Пленума не подлежали привлечению к ответственности:
а) советские граждане, занимавшие административные должности при немцах, если будет установлено, что они оказывали помощь партизанам, подпольщикам и частям Красной армии выполнение требование немецких властей, помогали населению в сокрытии запасов продовольствия и имущества или другими способами содействовали борьбе с оккупантами;
б) мелкие служащие административных учреждений, рабочие и специалисты, занимавшиеся своей профессией (врачи, ветеринары, агрономы, инженеры, учителя и т. п.), если они не совершили преступных действий, предусмотренных пунктами 1 и 2 постановления. В качестве смягчающего вину обстоятельства Пленум Верховного суда СССР указал добровольную явку с повинной при отсутствии тяжких последствий преступной деятельности обвиняемого[4].
Все это привлекло на сторону СССР значительное количество населения на оккупированных противником территориях.
11 октября 1943 г. был издан совместный приказ НКВД и НКГБ СССР № 494/94 «О порядке производства арестов в районах, освобожденных от захватчиков, ставленников и пособников оккупантов», ознаменовавший новый подход к ответственности коллаборационистов. Пункт 1 приказа предписывал из лиц, состоявших на службе в полиции, в «Народной Страже», «Народной милиции», «РОА», «Национальных легионах» и других подобных организациях, созданных немецко-фашистскими захватчиками на оккупированной территории, впредь арестовывать:
а) руководящий и командный состав органов полиции и всех указанных организаций. Вместе с тем, в приказе отмечалось, что лица, хотя и входящие в данную категорию, но оказывавшие помощь партизанам, военнослужащим Красной армии, находящимся в плену или в окружении противника, или помогавшие населению в саботаже мероприятий оккупационных властей, аресту не подлежали;
б) рядовых полицейских или рядовых участников перечисленных организаций, принимавших участие в карательных экспедициях против партизан и советских патриотов или проявлявших активность при выполнении возложенных на них оккупантами обязанностей;
в) бывших военнослужащих Красной армии, перебежавших на сторону противника или добровольно сдавшихся в плен, изменивших Родине, а затем поступивших на службу в полицию, «Народную Стражу», «Народную милицию», «РОА», «Национальные легионы» и другие подобные организации, созданные немецко-фашистскими захватчиками
г) бургомистров и других крупных чиновников созданного административно-хозяйственного аппарата в городах, а также гласных и негласных сотрудников гестапо и других карательных и разведывательных органов противника[5]
Пункт 2 приказа предусматривал основания ареста тех сельских старост, в отношении которых будут установлены факты активного пособничества оккупантам, а именно — связь с карательными или разведывательными органами противника, выдача оккупантам советских патриотов, притеснение населения поборами и т. п.
Согласно пункту 3 приказа, лиц призывного возраста, работавших при немцах в качестве сельских старост, рядовых полицейских, а также являвшихся рядовыми участниками указанных выше организаций, в том числе и бывших военнослужащих Красной армии, при отсутствии данных об их изменнической и предательской работе, следовало направлять в специальные лагеря НКВД для фильтрации в порядке, установленном для лиц, вышедших из окружения и находившихся в плену у немцев.
Лиц непризывного возраста этих же категорий немецко-фашистских пособников, не подлежащих аресту в соответствии с пунктами 1 и 2 приказа, органам НКГБ надлежало брать на оперативный учет и под агентурное наблюдение.
Как мы видим, советское государство начало достаточно дифференцированно подходило к тем, кто был в контакте с врагом, ...

В разведке Зоя Ефимовна оказалась не случайно. До войны она училась в Могилевском педагогическом институте, там изучила немецкий язык. Занималась в мотоклубе. На зависть парням гоняла по округе на “харлеях” и “ижаках”. Одинаково уверенно чувствовала себя за рулем штабной “Эмки” и трехтонного ЗИС-5. Совершила 18 прыжков с парашютом.
Когда Могилев заняли немцы, она осталась в оккупированном городе и работала в аптеке, снабжая медикаментами партизан. Потом по заданию центра поступила на службу в гестапо, раздобыла для подпольщиков план местной тюрьмы, где ожидали казни четверо советских разведчиков. Благодаря информации Зайцевой приговоренных удалось вырвать из лап нацистов. (Отобразить)