Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века
Исторический форум, посвященный обсуждению вопросов военной истории, истории России, всемирной истории.
  Библиотека  |   Галерея  |  
> Случайные фото из галереи:
Финские солдаты  у памятника Ленина
Финские солдаты у памятника Ленина

Загрузил МАГАЗИНЕР
(27-02-2015 10:01:50)

Комментарий: Крайний слева финн - скорее всего танкист, именно им полагалась по форме...
Немецкий лётчик выпал из горящего самолёта. Первая Мировая война
Немецкий лётчик выпал из горящего самолёта. Первая Мировая война

Загрузил egor
(13-11-2015 23:11:23)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!
Бомбардировщик B-24 "Liberator"
Бомбардировщик B-24 "Liberator"

Загрузил egor
(12-01-2017 04:03:20)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!
Красные казаки
Красные казаки

Загрузил LVZh
(23-01-2018 16:22:11)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!


 Страниц (7): [1] 2 3 4 5 6 7 »   
> Мария Бочкарева - офицер Русской Армии , Продолжение
1Bot Администратор
Отправлено: 15 ноября 2013 — 09:35
Post Id



старший сержант





Сообщений всего: 172
Дата рег-ции: 26.03.2012  
Откуда: Днепропетровск
Репутация: 24




Продолжение темы "Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 4 ".
-----
Если нужно отделить несколько сообщений от одной темы и сделать из этого другую, обращайтесь, это всё достижимо.
Живите в мире, и мир вашему дому.

 
email

 Top
> Похожие темы: Мария Бочкарева - офицер Русской Армии

Внешняя торговля СССР перед войной
Продолжение

Странное оружие
Продолжение

Красная Армия и проблемы предвоенного реформирования. 2
Продолжение темы о проблемах структурной перестройки РККА с 1939-1941гг

Нюрнбергский процесс
Продолжение

Звания Герой Труда Российской Федерации
Продолжение

Профайлеры в системе МВД России.
Продолжение

Alexis Пользователь
Отправлено: 15 ноября 2013 — 09:35
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава четырнадцатая
С поручением от Керенского к Корнилову
(Продолжение)

В этих безнадежных обстоятельствах, когда я металась от одной позиции к другой, подставляя себя под пули в надежде, что меня убьют и не придется видеть крушения своего дела, я натолкнулась на парочку, прятавшуюся за стволом дерева. Это была девчонка из моего батальона и какой-то солдат. Они занимались любовью!
Гнусная сцена возмутила меня даже больше, чем неторопливость 9-го корпуса, обрекшего нас на гибель. Этого было достаточно, чтобы сойти с ума. Рассудок отказывался воспринимать такое в тот момент, когда нас, как крыс, загнали в капкан врага. Во мне все бурлило. Вихрем налетела я на эту парочку и проткнула девку штыком. А солдат бросился наутек, прежде чем я сумела его прикончить, и скрылся.
Поскольку не было никаких надежд на скорое окончание дебатов в 9-м корпусе, командир приказал нам отступать. Однако оторваться от германцев незамеченными было довольно трудной задачей. Я приказала сначала одной группе отойти назад и остановиться неподалеку, затем тот же маневр проделала вторая группа, а за ней и третья, пока мы не добрались почти до опушки леса. Перенос позиции — длительная и рискованная операция, чреватая неожиданностями, но все прошло гладко, и у нас появилась надежда на спасение.
Наконец наши группы сомкнули свои ряды, и мы уже приготовились к решающему броску, как вдруг почти одновременно с обоих флангов на нас обрушились громкие победные крики: «Ура!» Мы были наполовину окружены! Еще четверть часа — и мы в ловушке. Нельзя было терять ни минуты. И я приказала всем отступать — спасаться кто как может.
Германская артиллерия усилила огонь, а вражеские винтовки косили наши ряды с обоих флангов. Я пробежала, вероятно, несколько сотен шагов, когда рядом со мной с ужасающим грохотом разорвался снаряд, и я потеряла сознаyие. Поручик Филиппов видел, как я падала, подбежал ко мне, поднял и потащил на себе под губительным огнем через германские позиции и то открытое пространство, которое до нашего наступления было ничейной землей, прямо к русским окопам.
А тем временем 9-й корпус все еще митинговал. Но спор уж слишком затянулся. Когда запыхавшиеся от бега, грязные, забрызганные кровью уцелевшие солдаты батальона один за другим ввалились в наши окопы, стало ясно, что дальнейшие дебаты излишни. Наступление полностью провалилось. Германцы без всякого сопротивления с нашей стороны заняли свои прежние позиции и рубежи, завоеванные нами ценой больших потерь. В строю батальона осталось всего двести женщин.
Я пришла в сознание в госпитале в тылу. В результате тяжелой контузии от разрыва снаряда у меня нарушился слух, и, хотя я понимала то, что говорили, сама ничего сказать не могла. Меня отправили в Петроград, и там на вокзале мне устроила встречу группа высокопоставленных лиц, включая многих дам — патронесс моего батальона и нескольких армейских офицеров из высших чинов. Керенский прислал своего адъютанта. Генерал Васильковский, сменивший Половцева на посту командующего Петроградским военным округом, также был среди встречавших. Меня осыпали цветами и поцелуями. Но на все приветствия я не могла ответить ни единым звуком и только неподвижно лежала на носилках.
Меня отвезли в госпиталь, где поместили в просторной, светлой палате. Вскоре пожаловал и сам Керенский. Он поцеловал меня в лоб и подарил красивый букет цветов. Затем сказал несколько слов, извиняясь за те волнения, которые он доставил мне во время спора по поводу введения системы комитетов в батальоне, и похвалил за храбрость. Он заявил, что я показала замечательный пример мужчинам на всем фронте. И наконец, пригласил зайти к нему, как только поправлюсь.
На следующий день меня навестил председатель Государственной думы Родзянко. Он был в очень подавленном настроении и пессимистично оценивал ситуацию в стране.
— Россия гибнет, — сказал он, — и нет никакого спасения для нее в будущем. Керенский слишком полагается на свою личную власть и совершенно не видит, что творится вокруг него. Генерал Корнилов просил Керенского дать ему полномочия восстановить дисциплину в армии, но тот отказал, заявив, что сам сможет этого добиться.
Пока я лежала в госпитале, с фронта приехал делегат и привез мне благодарственное письмо от комитета солдатских депутатов моего корпуса. Выяснилось, что два дня спустя после моего ранения комитет, в состав которого обычно входили наиболее здравомыслящие солдаты, собрался и целый вечер обдумывал, как лучше всего наградить меня за участие в наступлении. Была принята резолюция, в которой выражались похвала и благодарность за то, что я проявила храбрость и возглавила атаку, завершившуюся захватом в плен двух тысяч германцев. Благодарственное письмо, фактически воспроизводившее текст резолюции, было подписано членами комитета корпуса. Впоследствии эти солдаты, вероятно, все отдали бы за то, чтобы взять обратно свои подписи, ибо глубоко сожалели, что от имени всего корпуса, уже тогда проникнутого большевистским духом, воздали честь мне, непримиримому врагу германцев.
Я узнала, что поручик Филиппов возглавил батальон, собрав оставшихся в живых из тех частей и подразделений, к которым они прибились во время и после нашего отступления. Однако он не остался с батальоном, а перевелся и какой-то авиационный отряд на юге, после того как переформировал остатки моей части. Мне сообщили также, что командир корпуса рекомендовал наградить меня Георгиевским крестом.
Прошла еще неделя, прежде чем я вновь обрела способность говорить и двигаться, хотя последствия контузии давали о себе знать еще несколько недель. Одна моя приятельница сообщила, что ожидается приезд генерала Корнилова в Петроград и что у него с Керенским весьма натянутые отношения из-за различий в подходе к вопросу о восстановлении дисциплины в армии. Я позвонила в Зимний, прося о встрече. Адъютант военного министра доложил о моей просьбе Керенскому. Министр сказал, что может принять меня немедленно и пришлет за мной автомобиль.
Керенский тепло принял меня, поздравил с выздоровлением и спросил, как я думаю, почему солдаты сначала не пошли в атаку. Я подробно рассказала ему о неудавшемся наступлении, в котором принимала участие, о том, как солдаты часами и даже сутками обсуждали на митингах вопрос, идти в наступление или нет. Я излагала только факты, приведенные выше. Керенский был потрясен. В заключение я сказала:
— Вы теперь видите сами, что солдатские комитеты занимаются только говорильней, бесконечной говорильней. А армия, которая только болтает, уже не способна воевать. Чтобы спасти фронт, нужно упразднить комитеты и ввести строгую дисциплину. Мне кажется, генерал Корнилов способен выполнить эту задачу. Я верю в него. Еще не все потеряно. Русскую армию можно возродить, но только железной рукой. А у Корнилова именно такая рука. Так почему бы не дать ему право употребить власть?

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.279-284.
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 38.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 15 ноября 2013 — 10:04
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава четырнадцатая
С поручением от Керенского к Корнилову
(Продолжение)

Керенский в целом согласился со мной.
— Но, — сказал он, — Корнилов хочет восстановить старый режим. Он может воспользоваться данной ему властью и вновь посадить царя на трон.
Я прямо заявила, что не могу в это поверить. Керенский возразил, заметив, что у него есть достаточные основания полагать, что Корнилов хочет реставрировать монархию.
— Если я вас не убедил, — продолжал Керенский, — поезжайте в Генеральный штаб, поговорите с Корниловым, разузнайте, каковы его намерения, и доложите мне обо всем.
Я тут же сообразила, что Керенский просил меня выступить в качестве его секретного агента, и заинтересовалась предложением. В голове все время вертелся вопрос: «А что, если Керенский прав и Корнилов действительно хочет вернуть царя?»
Страна находилась в тяжелом положении, но я со страхом думала о том, что может возвратиться царизм. И если Корнилов за старый режим, значит, он враг народа и Керенский был прав, когда не решался облечь генерала верховной
властью. Поэтому я приняла предложение Керенского.
Встревоженная мыслью о важности поручения, я решила пойти к Родзянко, которого считала своим лучшим другом, и посоветоваться с ним. Когда я поведала ему о разговоре с Керенским, он сказал:
— Это все старые штучки Керенского — подозревать каждого в приверженности старому режиму. Я не думаю, что Корнилов за восстановление монархии. Он честный, искренний человек. Но раз у вас есть сомнения, поезжайте. А давайте-ка поедем к нему вместе. Но не для того, чтобы шпионить, а чтобы сказать ему все прямо.
Мы сели в поезд, направлявшийся к месту расположения Генерального штаба, и по приезде были сразу приняты Корниловым. Я откровенно рассказала ему о том, какой разговор состоялся у меня с Керенским два дня назад. Корнилов побагровел, вскочил и, быстро расхаживая по кабинету, стал гневно выкрикивать:
— Негодяй! Выскочка! Клянусь честью старого солдата, что я не желаю восстановления царизма. Я люблю русского мужика, как и любого другого гражданина моей страны. Мы вместе воевали и прекрасно понимаем друг друга. Если бы мне только дали полномочия, я быстро восстановил бы дисциплину в армии, наказав при необходимости несколько полков. Я смог бы организовать наступление за несколько недель, разгромить германцев и уже в этом году заключить с ними мир. А он ведет страну к гибели, подлец!
Корнилов выпаливал слова, словно наносил удары кинжалом. Было очевидно, что они идут из глубины души. Его волнение было неподдельным. Он продолжал в ярости мерить шагами комнату, рассуждая о неизбежности крушения фронта, если не будут безотлагательно приняты необходимые меры.
— ::censored::! Он же не понимает, что его дни сочтены. В армии быстро распространяется большевизм, и уже недалек тот день, когда он сметет и его. Сегодня он позволяет Ленину беспрепятственно вести пропаганду в армии, а завтра Ленин получит его голову и все рухнет.
Мы вышли от Корнилова, и я должна была решить, докладывать все это Керенскому или нет. Признаюсь, что испытала некоторое чувство стыда, когда подумала о том, как выполнила его поручение. Поэтому я попросила Родзянко рассказать Керенскому об отношении Корнилова к вопросу о восстановлении монархии, а сама села в поезд, идущий в Москву, где меня пригласили провести смотр женского батальона, организованного по тому же образцу, что и мой. Уже много таких батальонов формировалось по всей России.
Когда я приехала в казармы и увидела полторы тысячи девушек московского батальона, то чуть не упала в обморок от их внешнего вида. Почти все они были накрашены и одеты не по форме — кто во что горазд, носили туфли и модные чулочки и вели себя фривольно. Вокруг вертелось много солдат, и их обращение с девушками было возмутительным.
— Это что у вас здесь такое, — закричала я в отчаянии, — дом терпимости? Вы же позорите армию! Я бы немедленно распустила ваш батальон, и поверьте, постараюсь, чтобы вас не отправляли на фронт!
Разразилась буря протестов.
— Ах вот как! Это что ж такое — назад к старому режиму? — завопило сразу несколько возмущенных голосов.
— О чем это она? О дисциплине? Опять муштра? Да как она смеет так с нами разговаривать? — кричали другие.
Вмиг я оказалась в тесном окружении толпы озлобленных солдат, угрожавших мне расправой. Сопровождавший меня офицер, повидимому, знал настрой этой толпы и понял, какую опасность я на себя навлекла. Он быстро позвонил генералу Верховскому, командующему Московским военным округом, который был чрезвычайно популярен в войсках.
Тем временем мой провожатый делал все, что в его силах, успокаивая негодовавшую толпу, которая вскоре разрослась до тысячи человек. Кольцо окружения сжималось все больше и больше, и я уже готовилась прочитать последнюю молитву. Один грубиян пнул меня ногой, и я упала. Другой каблуком сапога надавил мне на спину. Еще минута, и я стала бы жертвой самосуда. Но Господь миловал: Верховский прибыл вовремя. Решительные действия генерала заставили толпу расступиться. Он что-то сказал солдатам, и его слова произвели магическое действие. Я была спасена.
Из Москвы я отправилась на фронт, и, когда мои девушки увидели меня, радость была все-общей.
— Наш начальник вернулся! — пели они хором и танцевали вокруг меня...

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.284-287.

Фото:
Лавр Георгиевич Корнилов
Прикреплено изображение
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 25.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
sharpey пишет: Военную историю люблю с детства. Но первоисточников не читал. Надеюсь, вдохновит меня форум к исследовательской работе.
Зарегистрироваться!
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 01:14
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




 foma пишет:
Alexis пишет:
Не знаю. Правда какое отношение Скрыдлова могла иметь к инспекции батальона?

Отношение имела Бочкарева, Скрыдлова и Иванова при ней адьютантами.
Как видите по книге указывается что Бочкарева была одна и ни Скрыдловой, ни Ивановой с ней не было.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 03:33
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




Пока у нас затишье, продолжу публикации.

Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава четырнадцатая
С поручением от Керенского к Корнилову
(Продолжение)

В мое отсутствие им приходилось туго, но, к сожалению, я с ними не долго оставалась. Уже в день моего прибытия вечером пришла телеграмма от генерала Корнилова с требованием немедленно явиться в штаб армии. Я без промедления выехала и встретилась там с главнокомандующим и Родзянко. Мы все втроем отправились в Петроград, к Керенскому. Это было накануне большого Государственного совещания в Москве, которое открылось 28 июля.
Во время поездки Корнилов рассказывал о своем детстве. Он родился в Монголии в семье русского отца и матери-монголки. Условия жизни в Центральной Азии пятьдесят лет назад были такими, что приходилось свыкаться с любыми тяготами. Именно там Корнилов воспитал в себе презрение к опасности и развил страсть к приключениям. Отец дал ему хорошее образование, поскольку был состоятельным человеком. Сам он, кажется, занимался торговлей скотом в приграничных районах, но, благодаря своим незаурядным способностям и невероятному упорству, достиг высокого положения. Не столько по книгам, сколько в результате общения с самыми разными людьми он научился говорить на десятке местных языков и наречий. Короче говоря, Корнилов не был аристократом ни по происхождению, ни по воспитанию. Знание людей и военного искусства он приобрел исходя из собственного жизненного опыта. Он умел находить общий язык и с крестьянином, и с рабочим. Будучи сам отчаянно храбрым, Корнилов любил русского солдата-крестьянина за его презрение к смерти.
По прибытии в Петроград мы все трое отправились в Зимний дворец. Корнилов вошел в кабинет Керенского первым, оставив нас в приемной. Ждать пришлось довольно долго. Корнилов оставался с Керенским при закрытых дверях целых два часа, и до нашего слуха доносились отголоски той бури, которая разразилась к кабинете Керенского. Когда главнокомандующий наконец вышел, его лицо пылало.
Затем пригласили нас с Родзянко. Керенский был явно возбужден. Он упрекнул меня в том, что я выполнила его поручение не так, как он просил, и все сделала не так, как требовалось.
— Господин министр, — ответила я, — возможно, что виновата перед вами. Но я действовала по совести и поступала так, как велел мне мой долг перед страной.
Затем Родзянко обратился к Керенскому с такими словами:
— Бочкарева рассказывает, что на фронте стремительно падает ваша популярность среди офицеров и солдат; среди офицеров — по причине развала дисциплины в армии, среди солдат — потому, что они стремятся домой. Посмотрите, что происходит с армией. Она разваливается. Если уж солдаты смогли допустить, чтобы у них на глазах погибла группа женщин и офицеров, значит, положение критическое. Нужно что-то делать, и немедленно. Дайте Корнилову неограниченные полномочия в армии, и он спасет фронт. А вы останетесь во главе правительства, чтобы спасти нас от большевизма...
Я поддержала просьбу Родзянко.
— Мы быстро катимся в пропасть, — убеждала я Керенского, — и скоро будет слишком поздно что-либо делать. Корнилов — честный человек: в этом нет сомнения. Дозвольте ему спасти армию теперь же, чтобы никто потом не смог сказать, что Керенский погубил страну!
— Ни за что! — выкрикнул Керенский, треснув кулаком по столу. — Я сам знаю, как поступать!
— Вы губите Россию! — воскликнул Родзянко, возмущенный самонадеянностью Керенского. — Кровь Отечества будет на вашей совести!
Керенский сначала густо покраснел, потом вдруг лицо его стало мертвенно-бледным. Его вид меня испугал. Казалось, он того гляди грохнется на пол и умрет.
— Убирайтесь! — взвизгнул он вне себя от гнева и указал на дверь. — Вон отсюда!
Родзянко и я направились к выходу. У дверей Родзянко на минуту задержался, повернул голову и сказал министру что-то язвительное.
Корнилов ждал нас в приемной. Мы поехали к Родзянко обедать. Там Корнилов посвятил нас в содержание своей беседы с Керенским. Он доложил министру, что солдаты толпами бегут с фронта, а те, кто остается, совершенно небоеспособны, так как каждую ночь посещают германские окопы и наутро возвращаются оттуда пьяными. Братание распространилось по всему фронту. А один раз целый австрийский полк с запасом спиртного ввалился в наши окопы, и там началась дикая попойка. Корнилов повторил то, что ему было известно из официальных донесений о действиях моего батальона, и заявил, что к нему от офицеров ежедневно поступают многочисленные запросы об инструкциях. Но какие инструкции он может дать? Он сам хотел бы получить их от Керенского.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.287-290.

Фото:
Михаил Владимирович Родзянко
Прикреплено изображение
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 27.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
foma Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 19:05
Post Id



полковник





Сообщений всего: 6915
Дата рег-ции: 6.08.2012  
Репутация: 20




 Alexis пишет:
Как видите по книге указывается что Бочкарева была одна и ни Скрыдловой, ни Иван овой с ней не было.
Бочкарева не пишет, что она ездила одна, в книге указано, что "меня пригласили провести смотр женского батальона". Единственно, что можно сказать из приведенной главы, что когда она пришла в казарму, то была одна, если не считать сопровождавшего её офицера. То что она их не упоминает, еще ни о чем не говорит, может не посчитала нужным.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 19:21
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




 foma пишет:
Бочкарева не пишет, что она ездила одна, в книге указано, что "меня пригласили провести смотр женского батальона". Единственно, что можно сказать из приведенной главы, что когда она пришла в казарму, то была одна, если не считать сопровождавшего её офицера. То что она их не упоминает, еще ни о чем не говорит, может не посчитала нужным.
Вы перечитайте предыдущие события и поймёте почему она не могла там быть со Скрыдловой, а была одна.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 19:35
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава четырнадцатая
С поручением от Керенского к Корнилову
(Продолжение)

Здесь министр спросил Корнилова, что, по его мнению, следует предпринять в сложившейся ситуации. Корнилов ответил, что считает необходимым снова ввести в армии смертную казнь, ликвидировать комитеты и дать главнокомандующему всю полноту власти, чтобы он мог в случае необходимости расформировывать отдельные части, казнить агитаторов и бунтовщиков. Только так можно спасти фронт от полного развала, а страну от неминуемой гибели.
Керенский заявил Корнилову, что его предложения неприемлемы. Единственное, что можно сделать, — это распорядиться, чтобы офицеры передавали на рассмотрение полковых, корпусных и армейских комитетов все конфликты, возникающие в частях. Корнилов возразил, что перед комитетами уже неоднократно ставились подобные вопросы. Они расследовали эти дела, осуждали виновников и получали от них клятвенные заверения не совершать впредь подобных проступков, после чего солдаты, как неразумные дети, тут же продолжали пить и брататься с противником. Только строгая дисциплина, убеждал Корнилов, сделает русскую армию силой, с которой будут считаться.
Но Керенский был неумолим. Он не пожелал одобрить предложенный Корниловым план. Разговор зашел в тупик, и Корнилов вспылил.
— Вы ведете страну к полной гибели, — с гневом сказал он Керенскому. — Вам известно, что союзники уже смотрят на нас с презрением. Если фронт рухнет, они сочтут нас предателями. Вы заблуждаетесь, думая, что солдаты все еще верят вам. Почти все они сейчас за большевиков. Еще немного — и вас свергнут, и тогда ваше имя войдет в историю как имя человека, погубившего Россию. Вы всю свою жизнь боролись с царизмом. А сейчас стали даже хуже царя. Сидите вот здесь, в Зимнем, и ревностно держитесь за власть, боясь, как бы кто не перехватил ее у вас. Хотя я и был приближен к царю, у вас теперь нет никаких оснований сомневаться во мне и подозревать в приверженности монархическим идеям. Какой я монархист? Я люблю свою страну и свой народ. Мое единственное желание — создать сильное демократическое государство при помощи Учредительного собрания во главе с законно избранным руководителем. Я хочу, чтобы Россия стала могущественной и процветающей страной. Разрешите мне свободу действий в армии, и наше Отечество будет спасено!
Керенский резко отверг просьбу Корнилова.
— Вам придется уйти в отставку! — громко объявил он. — И я назначу на ваше место Алексеева. А если вы мне не подчинитесь, я буду с вами бороться!
— Негодяй! — выкрикнул Корнилов, покидая кабинет.
За обедом Корнилов сказал Родзянко, что, если Керенский выполнит свою угрозу, он бросит против него Дикую дивизию, состоящую исключительно из верных ему людей. Родзянко отговаривал его от такого шага, умоляя не выступать против правительства, ибо это приведет к расколу и гражданской войне. После долгих уговоров председателю Государственной думы удалось убедить Корнилова остаться на посту главнокомандующего ради сохранения гражданского мира в стране.
Во время обеда я также узнала, что генералу Алексееву не раз предлагали занять пост Верховного главнокомандующего, но он соглашался только при условии, что ему будет предоставлена свобода действий в армии. Керенский проявлял все большую самоуверенность и раздражительность, неохотно встречался с людьми и не прислушивался ни к каким советам.
Я рассталась с Родзянко и Корниловым. Последний расцеловал меня на прощание и обещал дружескую поддержку в моих усилиях по сохранению дисциплины в армии. Я возвратилась на фронт, а они оба поехали в Москву для участия и Генеральном совещании.
Мое сердце было охвачено печалью. Прошло пять месяцев, всего лишь пять месяцев, как мы обрели свободу. Но какой же наступил кошмар! Мы находились в состоянии войны, однако лишь заигрывали с противником. Мы были свободны, но в стране нарастала разруха и усиливался беспорядок во всем. Пять месяцев назад все лучшие люди России были счастливы и объединены одной целью. Теперь они разошлись во взглядах и враждовали друг с другом. И народ тоже раскололся. Когда произошла революция, её приветствовали все — солдаты, горожане, крестьяне, рабочие, торговцы. Все радовались. Все надеялись на счастливое будущее. Теперь возникло множество партий, которые внесли раскол и посеяли вражду в народе. Каждая из них претендовала на знание истины. Каждая сулила райскую жизнь, но то, что одной представлялось благом, другая считала злом. Они болтали, спорили, боролись друг с другом, все больше запутывая народ и разъединяя сердца. Как долго могла продержаться разобщенная страна перед лицом столь грозного врага, как Германия? Я молилась за спасение России.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.290-293.

Фото:
Генерал Корнилов
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 23.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
foma Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 21:10
Post Id



полковник





Сообщений всего: 6915
Дата рег-ции: 6.08.2012  
Репутация: 20




 Alexis пишет:
Вы перечитайте предыдущие события и поймёте почему она не могла там быть со Скрыдловой, а была одна.
Я перечитал главу и Рычкову, похоже речь идет о разных событиях. В главе из гниги Яшка приезд в Москву состоялся после боя и ранения, а у Рычковой получается до отправки на фронт.

 Цитата:
Потом Бочкарева прошла в казармы, где были рядами выстроены доброволицы, и обратилась к ним сначала с патриотическим воззванием, а затем предложила желающим пополнить ее отряд выйти вперед. Но доброволицы были уже не те. От энтузиазма, жертвенности не осталось следа! Солдаты-соседи сделали свое дело, и в женский батальон вступал всякий сброд. Поработали порядочно над разложением женской идеи — недаром батальон был переведен в мужские казармы.

Послышались свистки, смех, выкрики: “Не хотим идти с тобой! Иди одна умирать! Нам и здесь хорошо!” Все это пересыпалось крепкими словами. Картина была отвратительная. Выдвинулось вперед более двухсот доброволиц: это были все записавшиеся первыми. Из них много было интеллигентных, которых не могла коснуться пропаганда солдат и прочих ревнителей и которые рвались из казарм. С уходом этих доброволиц женский батальон перестал существовать. Гнусная цель была достигнута — доброволицы развращены и распропагандированы в большем числе.

Через несколько дней Бочкарева уехала со своим отрядом на фронт,...

И о драке тоже не пишет.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 21:19
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




 foma пишет:
Я перечитал главу и Рычкову, похоже речь идет о разных событиях. В главе из гниги Яшка приезд в Москву состоялся после боя и ранения, а у Рычковой получается до отправки на фронт.
Вполне возможно. Вот отсюда и нестыковки.
Вот только непонятно какая инспекция Бочкарёвой могла быть Московскому батальону до отправки на фронт, если, как я понимаю, тогда ещё самого Московского батальона не было. Так кого же тогда там инспектировать?
(Добавление)
 foma пишет:
И о драке тоже не пишет.
Разные события. А, вполне возможно, и отсутствие второго.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 16 ноября 2013 — 23:58
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава пятнадцатая
Армия превращается в неуправляемый сброд

В батальоне меня встретили восторженно. Я доложила командиру корпуса о прибытии и была приглашена на обед в штаб. Офицеры интересовались событиями, происходящими в тылу. Я, конечно, не стала подробно рассказывать о ссоре между премьер-министром и главнокомандующим, но все же в целом дала понять, что разногласия между ними усиливаются.
К концу обеда нам сообщили, что прибыл председатель корпусного комитета и хочет встретиться с командиром корпуса по какому-то важному делу. Оказалось, что в семь вечера надлежало сменить подразделения корпуса, находившиеся на передовой, и был отдан приказ резервным частям, дислоцированным в нескольких верстах в тыловой зоне, выдвинуться на переднюю линию в пять утра. Однако, несмотря на приказ, они не двинулись с места. Теперь председатель пришел объяснить причину задержки. Это был патриотически настроенный, толковый солдат. Генерал предложил ему сесть и рассказать обо всем.
— Прохвосты! — сказал он о тех, кто выбрал его своим лидером. — Они не хотят идти на передовую: все утро митингуют и отказываются сменить своих же товарищей.
Мы все были потрясены. Генерал разволновался.
— Что за черт! — со злостью воскликнул он.
— Неслыханное дело! Если солдаты отказываются идти на передовую, на смену тем, кто сменил их пару недель назад, то какой смысл дальше оставаться на фронте и делать вид, что воюем? Это же фарс! Нечего тут оставаться. Пусть все бросают оружие и отправляются по домам. А правительство будет избавлено от необходимости сохранять видимость наличия армии. Негодяи! Расстрелять бы нескольких из них — остальные сразу бы вспомнили о своем долге! В семь часов окопы могут оказаться пустыми. Идите и передайте им, что я приказал выступать на передовую немедленно!
Председатель комитета вернулся в казармы и сообщил солдатам, что командир корпуса приказал под угрозой расстрела идти в окопы. Это взбесило солдат.
— Ага! Он грозится расстрелом! — закричал один.
— Он за старые порядки! — поддержал его другой.
— Он хочет муштровать нас, как в царской армии! — орали некоторые.
— Мерзавец он! — сказал кто-то.
— Убить его надо! А то он изведет нас муштрой! — гудели солдаты, распаляя себя до предела.
Тем временем с передовой пришло сообщение: солдаты в окопах устроили митинг и приняли решение оставить позиции в семь часов вечера. Генерал оказался в крайне затруднительном положении. Опасаясь, что его участок фронта окажется полностью открытым для противника, он позвонил в расположение резерва, чтобы узнать у председателя комитета, как там идут дела.
И тут генерал вдруг побледнел, уронил трубку телефона и сказал:
— Они хотят убить меня.
Начальник штаба Костяев схватил трубку и срывающимся голосом спросил, что там происходит. Я вместе с ним услышала ответ:
— Они настроены очень враждебно. В общем, взбунтовались и грозят расправиться с генералом. Волнения усиливаются, а некоторые солдаты уже направились к штабу.
Голос председателя комитета на другом конце провода звучал весьма тревожно. Когда его спросили, что мог бы сделать генерал, чтобы успокоить бунтовщиков, он ответил, что члены комитета с большим уважением относятся к генералу и пытались погасить накалившиеся страсти, но безуспешно.
Через несколько минут в здание штаба вбежали несколько офицеров и солдат. Они были страшно возбуждены.
— Генерал, если вы сейчас же не скроетесь, вам конец! — сказал один из них.
Следом ворвался полковник Белоногов, человек благородной души, которого солдаты обожали. Он принес те же вести и умолял генерала скрыться. Я поддержала его, упрашивая командира укрыться где-нибудь, пока не стихнет эта буря. Но генерал отказался.
Мне прятаться?! — воскликнул он. — Что я сделал не так? Пусть приходят и убивают! Я только исполнял свой долг.
Он ушел в свой кабинет и заперся там. А толпа подходила все ближе и ближе. Все присутствовавшие были смертельно бледны. Каждую минуту кто-нибудь вбегал в дом запыхавшись и с ужасом извещал о надвигающейся буре. Наконец волна разбушевавшихся солдат докатилась до штаба. Слышались крики и вопли. На какую-то секунду все мы замерли в тревоге. Но туг полковник Белоногов заявил, что выйдет к солдатам и попытается их урезонить. У полковника был тихий голос и доброе сердце. Он никогда не допускал фамильярности даже в обращении со своим ординарцем. Когда он однажды подал рапорт о переводе в другую часть, солдаты упросили начальство не отпускать его.
Одним словом, полковник был замечательным человеком. Без сомнения, во всем корпусе не нашлось бы другого офицера, который взял бы на себя задачу утихомирить возбужденную толпу. Белоногов вышел на крыльцо и спокойно посмотрел на все больше разраставшуюся толпу солдат.
— Где генерал? Где он? Мы прикончим его! — гудела одичавшая толпа.
— Ребята, ну что вы делаете? — начал полковник. — Образумьтесь и вспомните о своем долге. Ведь вам приказали сменить ваших же товарищей, таких же солдат, как и вы. Вы же понимаете, что это вполне справедливо. Генерал просто хотел, чтобы вы сменили ваших собратьев.
— Но он грозился расстрелять нас! — прервали его солдаты.
— Да вы не совсем поняли. Он сказал вообще, чтобы добиться повиновения, надо расстреливать...
— Расстреливать! — сотни солдат подхватили последнее слово, не вникая в смысл сказанного.
— Расстреливать! Ага, он хочет нас расстрелять! Он сам за старый режим, за старые порядки!
Кричали уже тысячи, не давая побледневшему полковнику возможности объясниться.
— Убить его! Показать ему, что такое расстрел! — неистовствовала толпа, в то время как оратор тщетно пытался повысить голос, чтобы бытьь услышанным.
Внезапно кго-то выбил из-под ног полковника табурет, на который он взобрался. В следующую секунду сотня солдат обрушилась и безжалостно растоптала тяжелыми сапогами этого благородного человека. Расправа была ужасной, невероятной по своей жестокости. Несколько тысяч человек превратились в зверей. В их глазах была жажда крови. Покачиваясь, словно пьяные, они вышибали последние признаки жизни из своей жертвы, топча уже безжизненное тело в припадке бешенства.
Жажда крови у взбесившейся толпы все росла.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.294-298.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 17 ноября 2013 — 02:14
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65993
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 116




 Волкон пишет:
Alexis пишет:
После этого нас сменили на целый месяц и отвели на пятнадцать верст в тыл, к деревне Сенки, лежавшей у реки Узлянка.

Деревня с похожим названием обнаружилась на речке Узлянке в 15 км от озера Нароч. Это всё тыловые территории 5 АК.
Возможно имелась ввиду деревня Синьки. Вот данные про более поздний период, где она упоминается:

"Сводка событий, происшедших в частях Западного фронта с 29 июня по 6 июля 1917 года.

... III. 10-я АРМИЯ
3-й Сиб. стр. полк (1-й Сиб. стр. див. 1-го Сиб. арм. корп.)
29 июня 9-я, 10-я и 11-я роты отказались от саперных работ на позиции, мотивируя свой отказ тем, что далеко ходить на работы. Пятого же июля часть полка отказалась исполнить боевой приказ — перейти из дер. Редьки в дер. Синьки. В улажении инцидентов приняли участие делегаты дивизионного и корпусного комитетов..."


(Лефорт. Арх., отд. Кр. Арм. А; дело № 85; л. 14—17.)
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.




 
email

 Top

Страниц (7): [1] 2 3 4 5 6 7 »
Сейчас эту тему просматривают: 1 (гостей: 1, зарегистрированных: 0)
Метки: 
« Личности »




Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
 
войска нквд, исторические афоризмы


Карта сайта


_ндекс._етрика

Военно-исторический форум, история России, военная история