Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
Часть четвертая ТЕРРОР
Глава шестнадцатая Большевики у власти (Продолжение)
Я приказала девушкам взять винтовки и то, что можно, из личных вещей и бежать без промедления. Одному из мужчин-инструкторов я сообщила, в каком направлении мы будем двигаться, и попросила его передать эти сведения нашему взводу снабжения.
А тем временем толпа неумолимо надвигалась. В ближнем тылу солдаты наткнулись на двадцать девушек, занятых оборудованием резервных траншей, и буквально разорвали их на куски. Четверо инструкторов, пытавшихся защитить несчастных женщин, были затоптаны насмерть.
С остатками своего батальона я пробежала без остановки верст пятнадцать. Хотя преследователей не было видно, мы решили все же не рисковать. Остановку сделали в лесу, у дороги на Молодечно. Стемнело. Мы попили чаю и приготовились ко сну. Ночью подошел наш обоз.
В четыре утра мы были уже на ногах. Наладив телефонную связь со штабом армии в Молодечно, я доложила дежурному офицеру о нашем скором прибытии и попросила выделить для размещения батальона несколько блиндажей или землянок. Офицер ответил, что город переполнен дезертирами и что батальону здесь будет так же небезопасно, как и на фронте.
Ну что мне оставалось делать? Куда-то надо было идти. Не могли же мы и дальше жить в лесу. Положение складывалось ужасное. Мы едва унесли ноги от одной дикой своры, оставив в ее руках двадцать жертв, а теперь быстро двигались прямиком в лапы другой, быть может еще более кровожадной. Тем не менее мы тронулись в путь. Верстах в трех от города я увела батальон глубоко в лес и оставила там под присмотром мужчин из обоза и инструкторов, а сама отправилась в Молодечно посмотреть, что можно предпринять.
На улицах Молодечно солдаты узнавали меня и останавливали насмешливыми возгласами:
— Ха-ха! Поглядите-ка, командирша бабьего батальона. Блюстительница железной дисциплины. Ха-ха-ха!
Оборачиваясь, они хохотали и с издевкой спрашивали:
— Ну, что скажешь теперь?
Отделываясь улыбками и примирительными шутками, я сумела добраться до штаба и доложить коменданту гарнизона о прибытии. Для размещения батальона было выделено несколько блиндажей. На обратном пути встречавшиеся толпы солдат все время вызывали меня на разговор.
— Поздненько ты прибыла со своим батальоном, — язвили они. — У нас уже мир.
— А я всегда с вами. Я же сама солдат из крестьян, — отвечала я. — Мир так мир. Я подчинюсь вашему решению. Не стану же я воевать против своего народа.
— Конечно, сейчас-то ты за народ, а где была раньше? — спрашивали они. — Ты в своем батальоне насаждала старорежимную дисциплину.
— Если бы не строгая дисциплина, — отвечала я, — мой батальон превратился бы в дом терпимости. И вы сами бы его презирали и бранили. Женщины не такие, как мужчины. Не принято, чтобы женщины воевали. Ну представьте себе, что бы стало с тремя сотнями девчат среди тысяч мужиков, если бы они были без контроля и острастки. Согласитесь, я действовала правильно.
Солдатам понравились мои доводы.
— Здесь ты права, — с пониманием кивали они в знак одобрения.
Я попросила их помочь очистить и привести в порядок блиндажи для моих девушек, и они охотно согласились. Инструктора отправили за батальоном, и к ночи мои солдатики были расквартированы вполне прилично. Под охраной мужчин, причисленных к батальону, нам даже удалось поспать. Однако агитаторы не упустили случая посеять смуту, воспользовавшись нашим присутствием. Утром, после завтрака, когда я направилась в штаб, небольшая группа довольно наглых солдат, человек десять, не больше, преградила мне дорогу, осыпая оскорблениями.
Через несколько минут к этим грубиянам присоединились еще двадцать, потом тридцать, пятьдесят... сто. Я пыталась противостоять их насмешкам и угрозам, но безуспешно. Очень скоро я оказалась чуть ли не в окружении этих негодяев в военной форме, коих насчитывалось, вероятно, уже несколько сотен.
— Что вам нужно? — крикнула я, теряя терпение.
— Чтобы ты распустила свой батальон. Хотим, чтобы вы сдали оружие.
Нет для солдата большего позора, чем сдача оружия без боя. Однако мои девчата знали, что я сочла бы для себя позором погибнуть от рук озверелой толпы. Когда им стало известно об этом требовании бандитов в солдатской форме, они все вышли из блиндажей с винтовками в руках.
Я попыталась урезонить солдат, но было совершенно ясно, что они пришли сюда с определенным намерением, явно подсказанным агитаторами, и не хотели слушать моих доводов. Они прервали меня, заявив, что дают на размышление три минуты. Один из вожаков начал отсчитывать время. Трудно описать, что я пережила за эти три минуты.
«Скорее пойду в наступление против целой германской армии, чем сдам оружие этим большевистским подлецам, — думала я. — Но сейчас на карту поставлена не только моя жизнь. Да и все равно ничего уже не изменить. Они же говорят, что уже объявлено о заключении мира. В таком случае имею ли я право рисковать жизнями девчат? И все же, Пресвятая Богородица, как могу я, солдат, давший присягу на верность своей Родине, приказать батальону сдать оружие без боя?»
Три минуты истекли, но ни к какому решению я не пришла. Тем не менее взобралась на скамейку, служившую трибуной для ораторов. Стояла полная тишина. Толпа, конечно, рассчитывала, что я сдамся ей на милость. Девушки напряженно ждали приказов от своего начальника. Сердце бешено колотилось. Надо было найти какой-то выход.
— Огонь! — вдруг крикнула я девушкам не своим голосом.
Солдаты настолько растерялись, что на какой-то момент точно оцепенели. Они были без оружия.
Воздух потряс залп из двухсот винтовок. Толпа рассеялась в разные стороны. Но этот приказ привел обезумевших солдат в ярость. Они бросились в свои казармы за оружием, угрожая вернуться и расправиться с нами.
Создалась критическая ситуация. Не было никаких сомнений в том, что толпа солдат вернется в увеличенном составе и растерзает нас. Следовало немедленно принять какое-то решение. Минут через десять солдаты снова будут здесь. И если мы вовремя не скроемся, нас ждет неминуемая смерть.
— Пять минут на сборы! — громовым голосом скомандовала я батальону.
Одному из инструкторов приказала пойти в казармы, смешаться с толпой солдат, а после вернуться в лес и доложить об их намерениях. Одновременно распорядилась, чтобы наш обоз двигался по дороге в Красное Село. Вызвав добровольца из числа инструкторов, я поручила ему позаботиться о боевом знамени батальона, взяв с него клятву беречь и защищать знамя до самой смерти. В сопровождении еще троих инструкторов он отправился выполнять задание.
На все это ушло менее пяти минут! Неслыханное дело, чтобы войсковая часть смогла полностью подготовиться к походному маршу за такое короткое время. Но моим девчатам это удалось! Я отправляла отряд за отрядом в лес, а сама ушла последней.
Выбрав местом сбора большую поляну верстах в семи от города, в глубине леса, мы пробежали это расстояние буквально сломя голову. Я понимала, что разъяренные солдаты бросятся в погоню, и потому приказала батальону продвигаться через лес. Мы бежали вперед, спотыкаясь и падая. Острые ветки и колючки рвали одежду, многие девушки поранили руки и ноги, но времени на перевязку не было.
Спустя два часа, когда мы уже добрались до поляны, вдали послышался свист. Это был условный сигнал, поданный инструктором, которого я оставила в городе. Его развеселило увиденное, и, несмотря на наше незавидное положение, мы очень позабавились его рассказом...
Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.322-327. ----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
foma
Отправлено: 19 ноября 2013 — 19:27
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
Alexis пишет:
Согласен. Пожалуй Вы правы
Кстати по у меня тут возник вопрос. Бочкарева не пишет о том как принимал батальон(отряд) присягу.
Малышок пишет: Я работаю на бирже контента.. Не помню точно КАК.. но через "оттуда"..Зарегистрироваться!
Alexis
Отправлено: 19 ноября 2013 — 23:33
генерал-полковник
Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
foma пишет:
Кстати по у меня тут возник вопрос. Бочкарева не пишет о том как принимал батальон(отряд) присягу.
Всё что она пишет я, по Вашей же просьбе, публикую на этой ветке. ----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
Alexis
Отправлено: 20 ноября 2013 — 02:55
генерал-полковник
Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
Часть четвертая ТЕРРОР
Глава шестнадцатая Большевики у власти (Продолжение)
Как мы и предполагали, вооруженные до зубов солдаты вернулись к нашим блиндажам и были как громом поражены, обнаружив, что там пусто! Они как сумасшедшие носились по всей округе, но нас и след простыл. Солдаты не могли взять в толк, как за такое короткое время целый батальон мог собраться и уйти со всем своим снаряжением.
— Ведьма! — вопили они. — Она увела их колдовством!
Однако те из солдат, кто отличался большим хладнокровием и здравым умом, не поверили в это и позвонили в штаб. Оттуда с удивлением ответили, что ничего не знают о внезапном отступлении батальона. Толпа ринулась по дороге в Красное Село и вскоре наткнулась на подводы обозников — пожилых солдат. Те сказали, что получили приказ следовать в Красное Село, и не знают, в каком направлении продвигается батальон. Преследователи решили, что мы идем по той же дороге, и выслали вперед несколько верховых, чтобы нас перехватить. Ну конечно, всадники вернулись ни с чем.
— Ну точно, ведьма! — сетовали некоторые солдаты, охваченные суеверным страхом.
— И впрямь ведьма! — с тревогой поддакивали другие.
Четверо мужчин со знаменем батальона заблудились в лесу, и я отправила двадцать девчат с инструкторами на поиски. В конце концов их нашли. Затем следовало установить связь с обозом и провести его в наш временный лагерь. Когда это было сделано, мы почувствовали себя в лесной чаще увереннее. Теперь перед нами стоял только один вопрос: как улизнуть отсюда целыми и невредимыми.
О Молодечно не могло быть и речи. Следующий населенный пункт также мог оказаться опасным местом, поскольку наши преследователи, конечно, предупредили стоявший там гарнизон о возможном подходе батальона. В общем, перспектива не радовала. Я решила с помощью инструкторов установить тайную связь с комендантом гарнизона в Молодечно.
Мы стояли лагерем в лесу два дня, пока комендант не нашел возможности выбраться к нам из города. На коротком совещании мы попытались найти выход из создавшегося положения.
Было решено, что батальон исчерпал свои возможности и не остается ничего другого, как распустить его. Но возникал вопрос: каким образом? Комендант предложил такой вариант: он достанет платья для девушек и поможет им возвратиться домой.
Этот план показался мне нереальным. Вряд ли можно было за одиндва дня достать двести платьев. Поэтому расформирование батальона, видимо, должно было занять пару недель, а это слишком долгий срок. Я предложила другой вариант, а именно: отпускать девушек по одной, направляя их в разные деревни и на станции. На том и порешили. Нам казалось, что каждой девушке в отдельности будет легче сесть в поезд или нанять лошадей в соседних деревнях, чтобы уехать отсюда.
Чуть больше суток понадобилось коменданту, чтобы обеспечить всех девушек необходимыми документами и деньгами. А потом начались проводы. Через каждые десять-пятнадцать минут расположение батальона покидали одна девушка за другой. Уходили в разных направлениях. Печальный финал героической страницы истории женского движения в России. Батальон отважно противостоял волне разрушения и невежества. Но она оказалась слишком могучей и захлестнула все, что было в России благородного и достойного. И сама Россия казалась навеки погребенной в водовороте необузданных страстей. Жить не хотелось. Утешало только то, что мы гибли вместе со всем лучшим, чем прежде гордилась страна. Казалось, все перевернулось с ног на голову. У людей не осталось никакой доброжелательности — одна только ненависть. Вместо бескорыстной радости тех дней, когда был свергнут царизм, теперь повсюду распространилась жажда мести и наживы. Каждый солдат, каждый крестьянин и рабочий стал красным. Все они гонялись за призраком буржуя — кровопийцы и эксплуататора. Когда свобода только зарождалась, повсюду царили настроения всеобщей радости и братства. Теперь же господствовали нетерпимость, мелочность и алчность.
Я расцеловала своих девчат на прощание, мы пожелали друг другу счастья. И сердце мое затрепетало от нахлынувших чувств. Какие только надежды не связывала я с этим батальоном! Но упрекать себя мне было не в чем. Я выполнила свой долг перед родиной. Вероятно, наивно было думать, что горстка женщин сможет спасти армию от развала. И все же я была не одинока в своих надеждах. Даже Родзянко в свое время поверил в успех моего дела, а Брусилов и Керенский полагали, что самопожертвование женщин пристыдит мужчин. Но у мужчин стыда не было.
Девушки мои разъехались. От батальона осталась я одна да несколько инструкторов. Вечером вышла на дорогу, где меня ждал автомобиль, на котором тайком я должна была добраться до станции. По распоряжению коменданта я от-правлялась в Петроград в сопровождении двух представителей армейского комитета. Мы договорились встретиться у поезда. Путь до станции был опасным, поэтому я ехала в автомобиле лежа под сиденьем. На станции меня встретили два комитетчика и взяли под свою охрану. Из Петрограда я решила ехать домой, в деревню Тутальская близ Томска, куда мои родные перебрались во время войны...
Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.328-331.
P.S. На этом очередная глава закончилась. Следующая глава:
Глава семнадцатая Встреча с Лениным и Троцким
Я ещё не решил буду ли я давать всю главу или ограничусь только пересказом и отдельными цитатами. Описание батальона смерти закончилось, а на остальное договора не было. Так что, тех, для кого этот материал оказался интересным, прошу не судить строго. ----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
Волкон
Отправлено: 21 ноября 2013 — 22:19
генерал-лейтенант
Сообщений всего: 40172
Дата рег-ции: 29.01.2010
Репутация: 60
[+][+]
Alexis пишет:
Глава семнадцатая
Встреча с Лениным и Троцким
Эта глава будет небезынтересной... Так что просьба продолжить, и вообще как то даже вчитавшись в мир Бочкарёвой уже жаль с ней расставаться....
Alexis
Отправлено: 21 ноября 2013 — 23:48
генерал-полковник
Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
Волкон пишет:
Эта глава будет небезынтересной... Так что просьба продолжить
Хорошо. Продолжу.
Волкон пишет:
и вообще как то даже вчитавшись в мир Бочкарёвой уже жаль с ней расставаться....
Может потому что книга не была подвержена цензуре?
А вообще, Вы правы, расставаться как то не того...
Я вот жду когда фильм выйдет. Интересно сравнить.
Я, когда ждал "Сталинград", то думал он будет максимально приближённый к "В окопах Сталинграда" Виктора Некрасова, но разочаровался. Бондарчук далёк от Некрасова.
Посмотрим что нынешние режиссёры снимут про Бочкарёву. Я уже и не помню фильм в этом году выходит или в следующем? ----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
Alexis
Отправлено: 22 ноября 2013 — 01:22
генерал-полковник
Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
Часть четвертая ТЕРРОР
Глава семнадцатая Встреча с Лениным и Троцким
Мне показалось, что Петроград населен одними красногвардейцами. Нельзя было сделать и шагу, чтобы не столкнуться с ними. Они охраняли вокзал и проверяли все прибывавшие и отправлявшиеся поезда. Комитетчики расстались со мной на платформе, так как должны были немедленно возвратиться на фронт.
Я только вышла из здания вокзала и хотела нанять извозчика, как красногвардейский комиссар, сопровождаемый рядовым с шашкой наголо, остановил меня и вежливо осведомился:
— Мадам Бочкарева?
— Да.
— Пожалуйста, пройдите со мной! — предложил он.
— Куда это? — спросила я.
— В Смольный институт...
— А зачем?
— А затем, что у меня приказ задерживать всех офицеров, возвращающихся с фронта, — ответил он.
— Но я только еду домой! — попыталась я возразить.
— Да, я понимаю. Но как офицер вы тоже должны понять, что я обязан подчиняться приказам. Вас, вероятно, сразу отпустят.
Он взял извозчика, и мы поехали в Смольный институт, где находилось большевистское правительство. Смольный напоминал осажденную крепость. Повсюду стояли вооруженные часовые. Сопровождавшие красногвардейцы доставили меня в комнату, где за каждым столом сидели вооруженные люди, и подвели к какому-то матросу. Он был очень груб и бесцеремонен.
— Куда направляетесь? — отрывисто гаркнул он.
— Еду домой в деревню недалеко от Томска, — ответила я.
— Тогда почему вооружены? — ухмыльнулся он.
— Потому что я офицер и мне положено, — объяснила я.
Матрос вскипел.
— Офицер, да? Больше офицером не будете. Сдайте револьвер и саблю! — приказал он.
Это было то самое оружие, которое мне вручили при освящении знамени батальона. Я слишком дорожила им, чтобы отдавать вот так, какому-то проходимцу матросу, и отказалась выполнить его требование. Матрос разбушевался. Сопротивляться было бесполезно, так как в комнате толпилось много красногвардейцев. Но я все же заявила, что если он хочет, то может забрать у меня оружие силой, однако я добровольно никогда его не сдам.
Он грубо сорвал с меня кобуру с револьвером и саблю и объявил, что я арестована. В институте был темный подвал, который теперь использовался для содержания арестованных. Меня отвели туда и заперли. Очень хотелось есть, но, сколько я ни кричала, никого не дозвалась. На следующее утро, когда меня привели наверх, я стала требовать, чтобы вернули оружие. Однако сидевшие там начальники не обращали внимания на мои просьбы.
Мне сообщили, что со мной хотят поговорить Ленин и Троцкий. Действительно, вскоре меня проводили в большую светлую комнату, где сидели два человека, явно ожидавшие моего появления. Их внешность представляла разительный контраст: у одного лицо типично русское, другой похож на еврея. Первый был Ленин, второй — Лев Троцкий. Оба встали, когда я вошла в комнату, подошли ко мне и учтиво поздоровались со мной за руку.
Ленин сказал, что только утром узнал о моем аресте, и принес свои извинения. Вежливо усадив меня, оба лидера большевиков лестно отозвались о моей военной службе и отдали должное моей отваге, а затем в общих чертах обрисовали тот счастливый мир, который они хотят построить в России. Речь их была простой, гладкой и очень красивой. Оказывается, они боролись за счастье простых людей, закабаленных и обездоленных масс. Хотели добиться справедливости для всех. Разве я сама не являюсь представителем трудового класса?
Да, конечно. Так почему бы мне не присоединиться к ним и не сотрудничать с их партией во имя счастья угнетенных рабочих и крестьян? Им хотелось привлечь на свою сторону таких крестьянок, как я. Они были в этом глубоко заинтересованы.
— Вы приведете Россию не к счастью, а к гибели, — сказала я.
— Почему же? — удивились они. — Мы стремимся только к добру и справедливости. И народ за нас. Вы сами знаете, что армия идет за нами.
— Я вам скажу почему, — ответила я. — У меня нет никаких возражений против ваших прекрасных планов преобразования России. Но если в теперешней ситуации вы заберете солдат с фронта, то погубите страну, — доказывала я.
— Но мы не хотим войны. Мы собираемся заключить мир, — ответили вожди.
— Как можно заключать мир, отпустив солдат с фронта? Ведь вы уже проводите демобилизацию в армии. Сначала надо заключить мир и уж потом распускать солдат по домам. Я сама хочу мира, но, если бы я была на передовой, ни за что бы не ушла из окопов, пока не подписан мир. То, что вы делаете, погубит Россию.
— Мы отправляем солдат домой потому, что германцы не будут наступать. Они не хотят больше воевать, — был ответ вождей.
Такая позиция в отношении немцев, занимаемая людьми, которые осуществляли теперь управление страной, раздражала меня.
— Вы не знаете германцев! — громогласно заявила я. — Война обошлась нам такой дорогой ценой, а вы хотите сейчас все отдать без борьбы! Вы не знаете, что такое война! Если отпустите солдат с фронта, то германцы придут и приберут к своим рукам все, что можно. Это война. Я солдат и хорошо знаю, что такое война. А вот вы не знаете. Зачем же тогда взялись руководить страной? Вы ее погубите! — сокрушенно воскликнула я.
Ленин и Троцкий рассмеялись. В их взглядах сквозила ирония. Эти образованные, умудренные жизнью люди писали книги и бывали в разных странах. А я кто? Неграмотная русская крестьянка. Моя лекция, безусловно, их позабавила. Они снисходительно улыбались, когда я сказала, что они по-настоящему не знают войны. Я отвергла их предложение о сотрудничестве и спросила, могу ли быть свободной. Один из них вызвал звонком красногвардейца и распорядился, чтобы обо мне позаботились — выдали паспорт и бесплатный билет до Томска. Прежде чем уйти, я попросила вернуть мне оружие, но получила отказ. Тогда я объяснила, что это памятное оружие украшено золотом и было вручено по такому случаю, что для меня оно бесценно. Они ответили, что мне все вернут, как только в стране будет восстановлен порядок. Оружия, конечно, мне так и не вернули.
Я ушла, даже не попрощавшись. В соседней комнате получила паспорт. Потом села в трамвай и поехала на вокзал, решив ни к кому из друзей не заходить и не задерживаться в Петрограде.
Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.331-335.
. Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
Alexis
Отправлено: 22 ноября 2013 — 04:42
генерал-полковник
Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012
Репутация: 118
Часть четвертая ТЕРРОР
Глава семнадцатая Встреча с Лениным и Троцким (Продолжение)
По дороге меня везде узнавали, но не останавливали и не задерживали. В тот же вечер я села в один из трех вагонов, прицепленных к поезду, который шел через Вологду и Челябинск прямо до Иркутска. Я ехала домой, имея при себе около двух тысяч рублей, накопленных за время командования батальоном, когда я получала жалованье в размере четырехсот рублей в месяц.
Поезд был набит возвращавшимися с фронта солдатами, ярыми сторонниками большевиков. Я просидела в своем купе восемь дней, лишь изредка выходя из него по ночам. Продукты на станциях для меня покупал мой попутчик. На восьмой день путешествия, когда подъезжали к Челябинску, народу в поезде поубавилось, я подумала, что можно будет спокойно выйти на платформу и немного пройтись. Но только я собралась это сделать, как несколько солдат уз-нали меня.
— Эй, смотрите-ка, кто здесь! — воскликнул один из них.
— Это же Бочкарева! Шлюха! — откликнулись другие.
— Ее нужно прикончить! — крикнул кто-то.
— Это почему же? — спросила я их. — Что плохого я вам сделала? Эх, глупые вы, глупые!
Поезд тем временем замедлил ход, подъезжая к станции. Едва я успела произнести эти последние слова, как вдруг несколько солдат схватили меня и, раскачав — раз, два, три, — выбросили из вагона.
Однако раскачали они меня так сильно, что я, по счастью, перелетела через параллельную колею и упала в глубокий сугроб около железной дороги. Это было в конце ноября 1917 года. Все произошло так внезапно, что смех этих негодяев еще звенел у меня в ушах, когда я почувствовала боль в правом колене.
Поезд остановился, не доехав до станции. Вскоре вокруг меня уже собралась большая толпа пассажиров, железнодорожников и местных жителей. Все возмущались произволом солдат. К месту происшествия подошли комендант вокзала и представители местного комитета солдатских депутатов. Меня положили на носилки и отправили в госпиталь. Врачи определили у меня вывих коленного сустава, и ногу забинтовали. Я тут же заявила, что желаю продолжить путь, и меня поместили в санитарном вагоне поезда, шедшего на восток. В этом вагоне за ранеными ухаживали несколько сестер милосердия и фельдшер.
Поврежденная нога ныла все сильней и сильней. Колено начало распухать, и фельдшер протелеграфировал начальнику станции Тутальская, где теперь проживали мои родители, чтобы для меня приготовили носилки.
Моя сестра Арина работала на этой станции истопником — кипятила в баке воду для пасса-жиров. Такие баки с бурлящим кипятком всегда стоят на российских железнодорожных станциях. В Томске существовать было не на что, и, поскольку Арина работала здесь, вся семья переехала из Томска на станцию Тутальская. Когда о телеграфном сообщении стало известно моей сестре, а от нее — родителям, не было конца горестным причитаниям. Три года минуло с тех пор, как они в последний раз видели свою Марусю, а теперь ее, видно, везли к ним умирать.
На четвертый день пути из Челябинска поезд прибыл на станцию Тутальская. К тому времени моя нога очень сильно распухла и стала тяжелой, как бревно. От мучительной боли вид у меня был такой, что краше в гроб кладут.
На станции приготовили носилки. На платформе собрались отец, мать, сестры и даже начальник станции. Когда меня на носилках вытаскивали из вагона, мама истошно закричала:
— Марусенька! Манечка моя!
Потом воздела руки к небу и, упав на меня всем телом, запричитала, как на похоронах:
— Вернулась блудная дочь, но в каком состоянии, в каком виде!
Она решила, что после ранения я приехала домой умирать. У меня не было сил говорить. Я лишь сжала ее костлявые руки, и тут из глаз моих ручьем хлынули слезы, а горло перехватили рыдания. Все плакали. Сестры говорили мне всякие ласковые слова, отец стоял, склонившись надо мной, сгорбившийся и поседевший. Плакал даже незнакомый мне начальник станции...
У меня началась истерика, и родные послали за доктором. Он тут же распорядился о перевозке меня домой, обещая маме сделать все возможное. Проболела я целый месяц, и пробыла в кровати в праздники Рождества и Нового, 1918 года.
Сэкономленные две тысячи рублей я отдала родителям. Но этой суммы, считавшейся до войны целым состоянием, едва хватило, чтобы прожить несколько месяцев. Понадобилось почти сто рублей, чтобы купить новые туфли младшей сестренке Наде, которая ходила босой. И вдвое больше, чтобы приобрести для нее на толкучке в Томске поношенный жакет. Промышленные товары, пользовавшиеся большим спросом, продавались по очень высоким ценам, но при этом трудно было найти нужную вещь. Страна обладала большими запасами зерна, однако крестьяне не хотели продавать его дешево, потому что все в городе стоило теперь в пятьдесят, а то и в сто раз дороже, чем раньше. В результате за фунт муки платили два рубля. Ясно, что на две тысячи рублей долго продержаться было невозможно.
Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.335-339. ----- Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
Волкон
Отправлено: 22 ноября 2013 — 11:06
генерал-лейтенант
Сообщений всего: 40172
Дата рег-ции: 29.01.2010
Репутация: 60
[+][+]
Alexis Благо дарю...Становится всё интересней.
Alexis пишет:
— Но мы не хотим войны. Мы собираемся заключить мир, — ответили вожди.
— Как можно заключать мир, отпустив солдат с фронта? Ведь вы уже проводите демобилизацию в армии. Сначала надо заключить мир и уж потом распускать солдат по домам. Я сама хочу мира, но, если бы я была на передовой, ни за что бы не ушла из окопов, пока не подписан мир. То, что вы делаете, погубит Россию.
— Мы отправляем солдат домой потому, что германцы не будут наступать. Они не хотят больше воевать, — был ответ вождей.
Такая позиция в отношении немцев, занимаемая людьми, которые осуществляли теперь управление страной, раздражала меня.
— Вы не знаете германцев! — громогласно заявила я. — Война обошлась нам такой дорогой ценой, а вы хотите сейчас все отдать без борьбы! Вы не знаете, что такое война ! Если отпустите солдат с фронта, то германцы придут и приберут к своим рукам все, что можно. Это война . Я солдат и хорошо знаю, что такое война . А вот вы не знаете. Зачем же тогда взялись руководить страной? Вы ее погубите! — сокрушенно воскликнула я.
Ленин и Троцкий рассмеялись. В их взглядах сквозила ирония. Эти образованные, умудренные жизнью люди писали книги и бывали в разных странах. А я кто? Неграмотная русская крестьянка. Моя лекция, безусловно, их позабавила. Они снисходительно улыбались, когда я сказала, что они по-настоящему не знают войны.
!!! Они -Троцкий, Ленин не знали большего-самой жизни.
foma
Отправлено: 22 ноября 2013 — 11:34
полковник
Сообщений всего: 15438
Дата рег-ции: 6.08.2012
Репутация: 49
Волкон пишет:
Бочкарёвой уже жаль с ней расставаться....
Alexis пишет:
А вообще, Вы правы, расставаться как то не того...
Да согласен биография Бочкаревой очень интригует. Спасибо, что продолжаете.
Alexis пишет:
Я вот жду когда фильм выйдет. Интересно сравнить.
Периодически отслеживаю новости по фильму, практически ничего нет. Последняя новось от 31 окт. всвязи с 50-ти летием Месхиева, по сути дежурные фразы:
Цитата:
Вот что рассказал Дмитрий Месхиев на съемках «Батальона смерти»:
- Конечно, съемочный процесс идет непросто, но такой проект изначально нельзя снять легко, играючи. Наша задача сделать хорошее кино, а кто будет смотреть, зритель какого возраста, наш или западный – это десятый вопрос. Для меня крайне важно, чтобы наш зритель его посмотрел, мы для него работаем, потому что это – важнейшая часть истории нашей страны, а, стало быть, история каждого из нас.
Там же вопрос Угольникову
Цитата:
- Позвольте спросить, как идет процесс съемок, все ли по плану?
- Процесс съемок идет трудно, потому что такую картину снять легко не получится. Процесс идет с задержками, и погода нам не благоволит, но главное, что все идет. Сейчас мы находимся в окопах, а петербургская часть будет сниматься в конце ноября – начале декабря (первоначально планировалось – в начале ноября. – прим. авт.).
Все гости форума могут просматривать этот раздел. Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе. Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Военная история » Личности (Модераторы: Стас1973, Иммельман, Центурион)
Случайные фото из галереи:
