Мария Бочкарева - офицер Русской Армии

Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава пятнадцатая
Армия превращается в неуправляемый сброд
(Продолжение)

Офицеры понимали, что дорога каждая секунда. Костяев видел единственный путь спасения для нас в бегстве через окна в задней части дома.
— Я выйду к ним, — заявила я неожиданно для всех.
Оставшиеся в доме офицеры подумали, наверно, что я сошла с ума, и пытались отговорить меня.
— Белоногов был кумиром для своего полка, и смотрите, что с ним сделали. Идти туда — это верная смерть, — предостерегали они.
Генерал Костяев скрылся, а вместе с ним еще несколько офицеров. Я не понимала, как можно исправить положение, спасаясь бегством. Допустим, уцелеют дватри человека, хотя и это вряд ли возможно, но бунт-то будет продолжаться и скоро полностью выйдет из-под контроля.
«Выйду к ним», — решила я, перекрестилась и ринулась в самую гущу разъяренной толпы.
— В чем дело? — крикнула я что было сил. — Что случилось? Ну-ка, дайте пройти!
Толпа расступилась и позволила мне пройти к табурету.
— Гляньте-ка на нее! — гаркнуло несколько голосов.
— Ах! Ах! Посмотрите на эту птаху! — отозвались другие.
— Ваше превосходительство! — съязвил кто-то.
— Погодите! — резко прервала я, взобравшись на табурет. — Никакая я не «ваше превосходительство», а просто Яшка! Можете убить меня сразу или чуть погодя, через пять-десять минут. Яшку этим не испугаете... Но до того как вы меня убьете, я выскажусь. Вы знаете меня? Знаете, что я одна из вас, такой же солдат из крестьян?
— Да, знаем, — отвечали солдаты.
— Хорошо, — продолжала я. — Зачем вы убили этого человека? — спросила я, указывая на обезображенное тело у своих ног. — Он был самым добрым офицером в корпусе. Никогда не бил, никогда не наказывал солдат. Был всегда обходителен со всеми — и с рядовыми, и с офицерами. Никогда никого не унижал. Всего лишь месяц назад он хотел перевестись в другое место, а вы настояли, чтобы его оставили с вами. Это было только месяц назад. Разве он изменился с тех пор? Мог ли он измениться за такое короткое время? Он же отцом был для своих солдат. Разве вы не гордились им? Разве не хвастались всегда, что вас в полку хорошо кормят, что вы хорошо обуты, регулярно ходите в баню? Разве не по собственному почину вы наградили его Солдатским крестом, наивысшей наградой, какая есть в свободной русской армии? И вы убили его собственными руками. Убили эту чистую душу, воплощение человеческой доброты. Почему? Зачем вы это сделали? — набросилась я в ярости на солдат.
— Потому что он из класса эксплуататоров, — раздался чей-то голос.
— Они все сосут нашу кровь! — заорали другие.
— Да что с ней разговаривать? Кто она такая, чтобы задавать нам вопросы? — выкрикнул кто-то.
— Убить ее! Убить ее тоже! Убить их всех! Довольно мы настрадались! Буржуи! Убийцы! Убить ее! — загудело множество голосов.
— Мерзавцы! — крикнула я. — Можете убить меня... Я в вашей власти, и я вышла сюда для того, чтобы встретить смерть. Вы спрашиваете, зачем со мной разговаривать и кто я такая? Вроде как не знаете, кто такая Яшка Бочкарева? Кто посылал делегатов, чтобы подарить мне иконы, если не вы? Кто произвел меня в офицеры, если не вы? Кто отправил мне в Петроград всего несколько недель назад вот это благодарственное письмо, если не вы?
И с этими словами я вытащила из нагрудного кармана письмо с резолюцией, принятой и подписанной корпусным комитетом, отправленное мне в петроградский госпиталь. Я всегда носила его с собой. Тыча пальцем в подписи, я кричала:
— Вы это видите? Кто это подписывал, если не вы сами? Здесь подписи комитетчиков, которых вы сами выбирали!
Солдаты молчали.
— Кто переносил все испытания и сражался вместе с вами, если не я? Кто спасал ваши шкуры под огнем, если не Яшка? Или вы не помните, как я спасала вашего брата под Нарочью, когда, по грудь увязая в грязи, перетаскивала вас дюжинами в безопасное место и возвращала к жизни?
Тут я резко повернулась к парню, стоявшему с открытым ртом, посмотрела на него в упор и спросила:
— Предположим, что вы выберете себе офицеров сами. И что бы ты делал на месте командира, если бы выбрали тебя, простого солдата из народа? Скажи, что бы ты стал делать? — наседала я на него.
Парень тупо смотрел на меня, пытаясь улыбнуться.
— Га, когда бы выбрали, тогда было б видно, — промолвил он.
— Это не ответ. Ты мне скажи: как бы поступил, если бы наш корпус сидел в окопах, а другой отказался бы его сменить? Что бы ты делал? Ну? Что бы вы все делали? — обратилась я уже к толпе. — Продолжали бы удерживать позицию или ушли? Отвечайте!
— Ну что ж, ушли бы, конечно, — ответили несколько человек.
— Но для чего вы здесь находитесь? — заорала я диким голосом. — Чтобы удерживать траншеи или нет?
— Ну да, чтобы держать оборону, — ответил кто-то.
— Тогда как же можно их бросать? — выпалила я.
Наступило всеобщее молчание.
— Это было бы предательством по отношению к Свободной России, — продолжала я.
Соддаты потупили головы от стыда. Никто не произнес ни слова.
— Тогда зачем же вы его убили? — с болью в голосе выкрикнула я. — Ведь он только просил вас не оставлять окопы.
— Он хотел расстрелять нас! — раздалось несколько мрачных голосов.
— Вовсе он такого не говорил. Пытался лишь объяснить, что и генерал вам тоже не угрожал, но заметил, что при других обстоятельствах подобные действия карались бы расстрелом. И не успел полковник Белоногов произнести эти слова, как вы набросились на него, не дав даже возможности высказаться.
— Нам говорили по-другому. Мы думали, он грозится нас расстрелять, — неуверенно мямлили солдаты, пытаясь оправдаться.
В этот момент появились ординарцы и друзья убитого полковника. Увидев растерзанное тело командира, они пришли в ужас. Скорбь этих людей была безутешна. Они проклинали убийц, плакали и угрожали многотысячной толпе солдат.
— Убийцы! Кровожадные звери! Кого вы убили? Нашего батюшку! Был ли у солдат лучший друг, чем он? Был ли когда-либо какой другой командир, который бы так заботился о своих солдатах? Да вы хуже царских палачей. Дай вам волю, и вы все станете убийцами! Нехристи!
И скорбящие о полковнике разразились еще более громкими рыданиями и причитаниями. Воздух наполнился горестными криками. У каждого перехватило дыхание. Многие в толпе заплакали. А когда друзья погибшего стали перечислять его многочисленные благие дела и поступки, я не смогла сдержать слезы. Рыдания душили меня.
Тем временем в ответ на призывы о помощи с соседнего участка фронта прибыла дивизия, чтобы подавить бунт. Члены дивизионного комитета вышли вперед и потребовали выдачи зачинщиков бунта, выразившегося в отказе солдат выступить на передовую и в зверском убийстве полковника Белоногова. Между дивизионным и корпусным комитетами состоялись переговоры. В результате бунтовщики выдали двадцать агитаторов, которых тут же взяли под арест.
Возвратились сбежавшие офицеры, а вместе с ними и генерал, но он все еще не решался отдать солдатам приказ выступить не передовую. Он попросил меня обсудить этот вопрос с солдатами.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.298-303.
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)


-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.

Alexis, а дата 1 июня вам ни чего не говорит. Отряд Бочкаревой получает знамена и иконы в Исакиевском соборе 21 июня. Выступление в Мариинском театре 21 мая, первое построение ЖБ в Петрограде 26 мая. Да и комментарий "перед отправкой на фронт", неужели московские шли впереди. Здесь не просто месяцем позже на сайте неверный коммент и датировка. Скорее фото относится к началу июля, т.к. в журнале не указана дата, я думаю, что это было ближайшее воскресение, где-то между 2 -8 июля.