|
|
 Случайные фото из галереи: |
|
|
| Крымская война |
| |
Ярослав Стебко  |
Отправлено: 11 февраля 2025 — 14:40 
|
майор
Сообщений всего: 837
Дата рег-ции: 7.03.2021
Репутация: 2
|
Mart пишет: Ярослав Стебко пишет: засчитан
Кем?
 неспособным распознать цифры, на обложке книжки, которая собирает пыль у него на "полке"..... 
Мной, ни хрена о вопорсе не знаете, зато я заставил лезть по ссылкам, нет, в книги я не подглядывал, зачем? Мне не надо лезть в книгу, чтобы сказать что такое артиллерийский фунт например, в разных странах он был разный. Так же читать почему калибр весовой.
Но мой любимый вопрос, в сети тяжело рыться, в поисках ответа на него, чем пушка отличается от гаубицы, грамотей?
Это из разряда вопросов, как в каком то советском фильме про ликбез, почему животные едят одну и ту же траву, но корова гадит лепёшками, коза катышами а овца мелким горохом? Так вот сперва в г-не разберитесь.
Всерьёз думаете что я буду бить ключом со ссылками с подробным цитированием? Делать мне не хрен. Лет 15 назад пробовал, не в коня корм.
|
| |
|
Mart  |
Отправлено: 12 февраля 2025 — 22:01
|
полковник
Сообщений всего: 11314
Дата рег-ции: 27.09.2016
Откуда: Беларусь
Репутация: 12
|
...Осада Севастополя
Главным достижением союзников в Крыму, после сражения на Альме, был знаменитый фланговый марш лорда Раглана из Альмы на Балаклаву; этим маршем очевидная задача кампании - захват и оккупация Севастополя - оказалась сведенной к осуществлению [i]coup de main1 против одной части, - и к тому же наиболее слабой части, - русских укреплений; правда, операция предполагает разрушение русского флота, верфей и арсеналов, но предусматривает необходимость отступления союзных войск, как только это будет выполнено. Что дело обстояло именно так, показывает вся операция. Это был отказ от атаки на северный фронт крепости, который является командующим и единственным, где атака может иметь решающее значение; это было, следовательно, открытое признание экспедиционными войсками своей неспособности выполнить то, что было записано в их плане - окончательный захват и оккупация Севастополя. Между тем, как мы писали, именно этот марш превозносится в бесконечных столбцах, наполненных пышными фразами и невразумительной риторикой, как особенно блестящее проявление искусства военного руководства; даже большие лондонские газеты, имеющие своих корреспондентов на местах, открыли истину лишь через месяц, по-видимому, после того, как получили намек от правительства. Так, у лондонской газеты «Times» лишь 28 октября открылись глаза на действительное положение, и она осторожно намекает, что до сих пор разрешена, видимо, лишь меньшая часть задачи всей кампании и что форты на северной стороне бухты, если они добровольно не сдадутся, едва ли смогут быть взяты. «Times», конечно, надеется, что они поведут себя прилично и сдадутся, поскольку все зависимые укрепления должны сдаваться, когда бывает взята главная часть крепости. На деле же не Северный форт зависит от города Севастополя, а наоборот, Севастополь зависит от Северного форта, и мы очень опасаемся, что одних соображений нашего собрата окажется недостаточно, чтобы взять такую сильную крепость.
1) Внезапного удара (фр.).
Во всяком случае, со времени «славного марша», о котором идет речь, союзники не сделали ничего, чем можно было бы сколько-нибудь похвалиться, и мы не можем поэтому упрекать наших английских собратьев в том, что они так раздувают этот марш. Что касается истории самой осады, то она пока что относится к темам, о которых они, вероятно, сами предпочитают говорить возможно меньше. Но поскольку мы прежде всего обязаны быть беспристрастными, то не будем проявлять такой деликатности. Факт тот, что в этой и без того странной войне данная осада является одним из наиболее странных моментов. Характерной чертой этой войны, по-видимому, является уверенность в том, что полевые укрепления взять невозможно. Начать с того, что в Одте-нице в течение нескольких часов применяли старомодный метод обстрела из орудий и после этого тщетно пытались взять укрепления штурмом. В Калафате русские даже не решились пойти в атаку. В Силистрии простое земляное укрепление выдержало главный удар нападавших и, когда его уже почти сравняли с землей, продолжало противостоять яростному натиску неприятеля. Наконец, теперь, в Севастополе, простая линия полевых укреплений удостоилась чести видеть перед собой многочисленные брешь-батареи и значительно больше тяжелых орудий, чем когда-либо было выдвинуто против самой совершенной крепости. Эта осада является поразительным доказательством того факта, что в области военного дела, в той мерс, в какой за длительный период мира благодаря промышленному прогрессу улучшилась материальная часть, в той же мере деградировало искусство воевать. Если бы Наполеон увидел батареи перед Севастополем, ощетинившиеся восьми- и десятидюймовыми орудиями, он бы, наверное, расхохотался. Но это еще далеко не все.
Союзники заняли свои позиции около 1 октября, но траншею начали рыть только 8 или 9 октября и до 17 октября не было сделано ни одного выстрела. Причина этого промедления та, что орудия не могли быть ранее доставлены на место. Нужно было преодолеть всего четыре или пять миль расстояния по хорошему твердому грунту с незначительными волнообразными возвышенностями, частью по проложенной сносной дороге. Но не было упряжных животных. Не было упряжных животных в Крыму - в краю, где больше скота, чем где бы то ни было! В Байдарской долине, с вершины Черной, можно увидеть больше волов, чем понадобилось бы для того, чтобы перетащить через горы весь союзный флот. Но Байдарская долина открыта для казаков, и союзная кавалерия, совершая налет, могла бы столкнуться с этими грозными противниками. Кроме того, союзники должны сохранять хорошие отношения с местными жителями и не посягать на их собственность. Такими отговорками английские газеты пытаются избавиться от необходимости признать ту правду, что Раглан и Канробер, блокировав Севастополь с юга, сами оказались блокированными боевым охранением Меншикова на Черной. Дело обстоит именно так, и это подтверждается хотя бы тем фактом, что союзные войска, но всем сообщениям вплоть до самых последних, вынуждены питаться солониной, так как у них нет возможности достать свежее мясо.
3 октября пять русских батальонов перешли у Инкермана Черную, и им позволили войти в крепость с юга, «так как для союзников это могло быть только выгодно». Какой оригинальный способ ведения войны! Враг, о котором нам сообщают, что он разбит, деморализован, уничтожен, посылает 3 000 человек в Севастополь под самым носом союзников. Были же у него какие-то основания это сделать? Но если враг имел свои основания, чтобы послать их в крепость, то и Раглан имел свои основания, чтобы с поклоном пропустить их туда. Он считал, что город переполнен; на каком основании - это остается неясным. Во всяком случае, кроме четырех квадратных миль внутри русских линий имеется еще весь северный берег и вся лежащая позади него местность, куда в течение десяти минут можно направить любой излишек войск. Называть переполненным город, который блокирован только с одной стороны, это во всяком случае - верх бессмыслицы.
Когда впервые было сообщено о высадке, мы предсказывали, что эпидемии будут худшим врагом союзников, если кампания затянется. И вот эпидемия свирепствует в своей худшей форме и усугубляется, по крайней мере, поскольку речь идет о британцах, из рук вон плохо поставленным обслуживанием. Действительно, о больных по этой причине так мало заботятся, что лорд Раглан был вынужден сделать медицинскому персоналу энергичное внушение. Но и этого мало. Врачи находятся в Константинополе, запасы медикаментов в Варне, а больные в Балаклаве. Разве это не великолепная иллюстрация к новой военной доктрине, недавно изложенной Луи Бонапартом в Булони, согласно которой каждая армия, для того чтобы занимать хорошую позицию, должна находиться в треугольнике? По мере того как время года становится более суровым, заболевания усиливаются, полки тают, - британский полк, насчитывавший при отправке 1 000 человек, может теперь выставить не более 600 боеспособных солдат, - а операции продолжаются все таким же медленным темпом. Рутина верховного командования - плод сорокалетнего обучения в мирных условиях - не может быть поколеблена такими мелочами. Пусть погибнет армия, лишь бы Севастополь был взят согласно уставу ее величества!
При обычных осадах осаждающие всегда стремятся придвинуть свои передовые батареи возможно ближе к вражеским укреплениям, и шестьсот или семьсот ярдов считаются уже большим расстоянием. Но при большой осаде, как эта, тем более, если она направлена преимущественно против простых полевых укреплений, должно действовать, по Раглану, противополояс ным образом. Враг позволяет нам подойти на семьсот ярдов, но мы никогда не должны делать того, что желает враг. Так говорит Раглан, и он ставит свои батареи на расстоянии 2 500-3 000 ярдов, - факт, который мы сочли бы невероятным, если бы сводки в этом отношении оставляли место хоть для малейшего сомнения. Затем он подходит на 1 500-1 200 ярдов, и на вопрос, почему он не открывает огня, он, наконец, заявляет, что брешь-батареи, чтобы вести эффективный огонь, должны находиться на расстоянии 300 или 400 ярдов от тех укреплений, в которых должны пробить бреши! В отдаленных батареях обязательно имеются ланкастеры и дальнобойные десятидюймовые орудия, так как британские артиллеристы, по-видимому, придерживаются того мнения, что эти орудия, как телескопы, годны к употреблению лишь на большом расстоянии. Действительно, вопрос о стрельбе на дальние дистанции, вполне уместный в отношении морских орудий, в применении к сухопутной артиллерии внес больше путаницы и беспорядка, чем принес пользы; примером могут служить эти смехотворные батареи.
Обращенные к суше укрепления Севастополя, вызвавшие все эти гениальные и хитроумные маневры, состоят из следующих сооружений: на западной стороне (против которой ведут атаку французы) выдвигаются один или два фаса Карантинного форта. Позади него находится стена с бойницами, которая тянется до конца Карантинной бухты и заканчивается на холме круглой башней, которая служит внутренним опорным пунктом для земляных укреплений, возведенных вокруг нее. Отсюда до верхнего конца гавани проведена стена приблизительно в три фута толщины, охватывающая, таким образом, Севастополь с юго-запада. Эта стена, говорят, вовсе непригодна для обороны, хотя ее легко можно было бы привести в порядок; она поэтому защищена небольшими, расположенными впереди ее земляными укреплениями. От конца гавани на восток до Корабельной бухты (фронт британского наступления) вообще нет каких-либо регулярных оборонительных средств, если не считать двух башен, окруженных и защищенных люнетами, наподобие той, которая описана выше. Кроме того, здесь есть несколько земляных укреплений неправильной формы, и все это образует защищенный лагерь
без особых претензий, если верить сделанным на месте эскизам, опубликованным капитаном Биддалфом. Во всяком случае, на эскизах нанесена только одна оборонительная линия, состоящая из сооружений, открытых с тыла; здесь не видно закрытых редутов, которые русские вообще очень любят. Но трудно поверить, чтобы все было именно так. Если бы действительно нужно было взять только одну эту линию, англичане давно должны были это сделать штыковым боем. Надо думать, что позади имеется вторая линия редутов.
Все русские укрепления вооружены тяжелыми морскими орудиями; это лучшее применение, какое русские могли им дать. Но стреляют они из них из рук вон плохо. Целыми днями и ночами русские палят из этих орудий по неприятелю, и из ста снарядов попадает в цель один. Возможно, что именно эта плохая стрельба побудила лорда Раглана открыть свои траншеи на безопасном расстоянии в 3 000 ярдов. После трехдневной бомбардировки, проведенной флотом и армиями союзников, сообщают, что англичане пробили со своей стороны одну брешь; французам с их стороны еще не удалось это сделать. Как только они пробьют брешь, должен начаться штурм. Что при 200 орудиях такого огромного калибра понадобится три или четыре дня, чтобы сломить сопротивление этих оборонительных сооружений, показалось бы невероятным, если бы мы не знали из достоверного источника, на каком почтительном расстоянии были поставлены батареи союзников.
Вот все, что мы можем сообщить о достигнутых до сих пор результатах; чем бы ни увенчались эти операции, можно сказать с достоверностью, что осада Севастополя останется единственной в своем роде в военной истории.
Написано Ф. Энгельсом 30 октября 1854 г.
Опубликовано в газете New York Daily Tribune № 4236 16 ноября 1854 г. в качестве передовой.
[/i]
-----
Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней....
За этот пост сказали спасибо: Румянцев |
| |
|
| Румянцев |
Отправлено: 13 февраля 2025 — 21:02
|
полковник
Сообщений всего: 7397
Дата рег-ции: 3.02.2016
Репутация: 21
|
Несколько "штрихов" касающихся сражения на реке Альма.
Адмирал Корнилов считал, результаты сражения на подступах к Севастополю определят последующую его СУДЬБУ.
Вот что пишет о подготовке к сражению Н.Ф. Дубровин:
1. Алминская позиція имѣла ту еще выгоду, что союзники не могли
разсчитывать на полное содѣйствіе своего громаднаго флота успѣху
сухопутныхъ войскъ, такъ какъ только немногія суда могли подойти къ
берегу, но и тѣ не могли вредить намъ прицѣльнымъ или картечнымъ
огнемъ. Они могли дѣйствовать только „навѣсными выстрѣлами, посылаемыми кораблем наобумъ, потому, что кромѣ самой высоты берега, препятствующей картечной и прицѣльной стрѣльбѣ, овальная выпуклость вершины мыса, тянущаяся отъ стараго укрѣпленія къ дер. Аклесъ, будучи значительно выше мѣстности, лежащей къ востоку, заслоняетъ ее совершенно со стороны моря.
2. Въ числѣ лицъ, окружавшихъ князя Меншикова и пользовавшихся
наибольшимъ его довѣріемъ. былъ дивизіонный квартирмистръ 14-й
пѣхотной дивизіи, подполковникъ Залѣсскій, полякъ по происхожденію.
Этому-то подполковнику Залѣсскому, помимо всѣхъ старшихъ начальниковъ. поручены были княземъ всѣ распоряженія по размѣщенію войскъ на позиціи и по приготовленію къ бою.
3.Меньшиков произвелъ осмотръ позиціи, причемъ,—
говоритъ участникъ,-„никому и ничего не сообщалъ изъ своихъ замѣчаній, какъ будто сознаваясь, что принятое имъ на себя дѣло ему не по
силамъ, и невольно заставлялъ думать другихъ, что не хочетъ принять сраженія.
Молчаніе командующаго войсками, налагая на всѣхъ завѣсу неиз
вѣстности и бездѣятельности, было причиноютого, что всѣ приготовле
нія къ предстоящему сраженію производились медленно и шли какъ бы
ощупью. Считаясвое положеніевесьмазатруднительнымъ, князь Менши
ковъ, какъвидноизъпослѣдующихъегораспоряженій,неимѣлъ никакого
тактическаго планадѣйствій и невысказалъ никакогоопредѣленнаго рѣ
шенія.Онънесозвалъвоеннагосовѣта, хотя бы для того, чтобыпознако
миться съ мнѣніемъ людей, которымъ ввѣрялъ судьбу арміи инепосред
ственное ею распоряженіе. Всѣ его распоряженія ограничились поруче
ніемъ командовать правымъ флангомъ и центромъ князю Горчакову, а
лѣвымъ флангомъ-генералъ-лейтенантуКирь якову.Подполковникъ За
лѣсскій получилъ лаконическоеприказаніе „приготовитьпозицію къ бою
и расположить на ней войска“. Послѣднихъ переводили съ мѣста на
мѣсто, взадъ и впередъ, безъ видимо опредѣленной цѣли. Наконецъ,
6-го сентября была разослана краткая диспозиція, а за нею потребо
ваны жалонеры, по которымъ войска и заняли назначенныя имъ мѣста.
Мѣстаэти были избраны крайне неудачно, чтобы не сказать болѣе; обѣ
боевыя линіи были сведены съ гребня высотъвнизъ и расположены или
на покатости, или у самой подошвы горъ,близърѣчки итакъ стѣснены,
что между первою и второю боевыми линіями не было и 150шаговъ, а
стрѣлковую цѣпь можно было разсыпать недалѣе 50 шаговъ впереди
батальоновъ. Двѣ роты стрѣлковаго батальона, высланныя въ цѣпь.
передъ Бородинскимъ полкомъ, были удалены отъ него только на 10 шагов.
остальныя роты стрѣлковаго батальона, вооруженныя штуце
рами, противъ всѣхъ правилъ, были разсыпаны въ такой лощинѣ, что
прицѣльными выстрѣлами моглидѣйствовать недалѣе 100 саженъ.
Сближенныядистанціи между линіями, утесистый въ тылу берегъ
р. Алмы,—съ котораго резервы наши не могли свободно спускаться,
точнотакъ же,какъ ичасти боевыхъ линій на него подниматься-при
вели кътому, что непріятель, съ первыхъ выстрѣловъ, началъ нано
сить нашимъ войскамъ, стоявшимъ совершенно открытыми у подошвы
высотъ, такое пораженіе, что поставилъ ихъ въ необходимость болѣе
помышлять о скорѣйшемъ подъемѣ на верхъ, нежели объ отпорѣ.
Видя всѣнеудобстватакого размѣщенія войскъ и зная,что всѣрас
поряженія исходятъ отъ подполковника Залѣсскаго, генералъ Кирь
яковъ, за нѣсколько дней до сраженія, настаивалъ на томъ, чтобы
войска были расположены не внизу, а на гребнѣ высотъ.
Еслимы,—-говорилъ онъЗалѣсскому,—должны драться такъ,
какъ стоимъ,то вы, какъ офицеръ генеральнаго штаба,обязаны принести
ваше самолюбіе въ жертву общей пользѣииспытать всѣ средства,чтобы
упросить главнокомандующаго не сводить войскъ внизъ, но располо
жить ихъ на нагорнойчасти берега.
Подполковникъ Залѣсскій не раздѣлялъ этого убѣжденія.
Мы неимѣемъ фактическихъданныхъ, для подтвержденія, что та
кое расположеніе войскъ было сдѣлано съ преднамѣренною цѣлью, но
думаемъ, что если бы поручено было человѣку совершенно незнакомому
съ военнымъ дѣломъ разставить войска, то онъ не спустилъ бы ихъ
внизъ, имѣя всѣ преимущества нагорнаго расположенія. Но ихъ раз
ставлялъ подполковникъ Залѣсскій, тотъ самый, который въ 1855 го
ду, по политической неблагонадежности, былъуволенъ въ отставку и
въ самый разгаръ осады высланъ изъ Севастополя на жительство въ
Симбирскую губернію.
Вмѣстотого, чтобы, стоя на возвышенности, имѣть возможность по
ражать противника сверху и сбросить его обратно къ рѣкѣ въ случаѣ.
если онъ вздумаетъ подняться въ гору и атаковать насъ, Залѣсскому
по особымъ личнымъ соображеніямъ, было гораздо лучше поставить
русскія войска такъ, чтобы они, не думая о зищитѣ переправы
черезъ рѣку позаботились о собственномъ отступленіи. Онъ достигъ
своей цѣли вполнѣ....
Несообразность въ расположеніи войскъ была очевидна для мно
гихъ, но никто не въ силахъ былъ отвратить ее. Ближайшіе помощ
ники кн. Меншикова, генералы: князь Горчаковъ,Кирьяковъ и Квицинскій, были совершенно устранены отъ этого дѣла.
3.Вмѣстотого, чтобы, стоя на возвышенности, имѣть возможность по
ражать противника сверху и сбросить его обратно къ рѣкѣ въ случаѣ.
если онъ вздумаетъ подняться въ гору и атаковать насъ, Залѣсскому
по особымъ личнымъ соображеніямъ, было гораздо лучше поставить
русскія войска такъ, чтобы они, не думая о зищитѣ переправы
у„Т ча
— 205.—
черезъ рѣку позаботились о собственномъ отступленіи. Онъ достигъ
своей цѣли вполнѣ....
Несообразность въ расположеніи войскъ была очевидна для мно
гихъ, но никто не въ силахъ былъ отвратить ее. Ближайшіе помощ
ники кн. Меншикова, генералы: князь Горчаковъ,Кирьяковъ иКвицин
скій, были совершенно устранены отъ этого дѣла.
4.Из первоначального расположенія нашихъ войскъ видно, что мы
не приняли ни каких мѣръ къ расчисткѣ садовъ и уничтоженію каменных оград
на правомъ берегу рѣки Алмы и тѣмъ сберегли прекрасное для
непріятеля и надежную защиту отъ нашихъ выстрелов.
Подобное дѣйствіе тѣмъ болѣе странно, что, не имѣя намѣрений защищать сады
и оставляя ихъ въ совершенной цѣлости, мы лишали себя
возможности въ случаѣ успѣха перейти въ наступленіе.
5.Не смотря на наличие свободного времени (6 суток) полевых фортификационных сооружений построено крайне мало. |
| |
|
| Mart |
Отправлено: 14 февраля 2025 — 00:36
|
полковник
Сообщений всего: 11314
Дата рег-ции: 27.09.2016
Откуда: Беларусь
Репутация: 12
|
Румянцев пишет: 3.Вмѣстотого, чтобы, стоя на возвышенности, имѣть возможность по
ражать противника сверху и сбросить его обратно къ рѣкѣ въ случаѣ.
если онъ вздумаетъ подняться въ гору и атаковать насъ, Залѣсскому
по особымъ личнымъ соображеніямъ, было гораздо лучше поставить
русскія войска такъ, чтобы они, не думая о зищитѣ переправы
 Дальность эффективного "поражения" противника вряд ли позволяла это сделать стоя на возвышенности.... Даже с батареи, расположенной на середине холма Владимирцы не доставали ружейным огнем до войск противника сгрудившимся на "русском" берегу реки.....
-----
Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней.... |
| |
|
| Румянцев |
Отправлено: 15 февраля 2025 — 14:21
|
полковник
Сообщений всего: 7397
Дата рег-ции: 3.02.2016
Репутация: 21
|
Несколько штрихов о тактике пехоты французской армии.
""""""""Во-первых, в развернутом строю батальоны строились в две шеренги. А третья шеренга в строю в эпоху капсюльных ружей была совершенно лишней, так как и первые две стреляли достаточно быстро. Уже одного этого было достаточно, чтобы увеличить силу огня батальона в 1,5 раза. А кроме того, развернутый строй, который считался основным, позволял более активно действовать против флангов вражеских построений и позиций.
Во-вторых, в стрелковую цепь французская линейная пехота рассыпала до трети батальона, в результате получалось две густые цепи, в сотне метров друг от друга, позади которых двигался монолит развернутого строя. В результате, сближение стрелковой цепи с вражеской пехотой и артиллерией на дистанцию поражения даже при наличии гладкоствольного оружия происходило раньше, чем противник начинал эффективно поражать основные силы батальона. Кроме того, в цепи солдаты действовали в четверках, т.е. более эффективно прикрывали движение друг друга, чем в парах.
Колонны и каре французская пехота также применяла, но в середине 19-го века на колонны смотрели не как на боевые построения, а как способ упорядочить резервы. Хотя для штурма укреплений пехота могла быть построена в колонну в 8 – 10 рядов, чтобы добиться достаточной плотности войск в критических пунктах. Полноценные каре также не получалось строить, поскольку солдаты из цепи были вынуждены в случае кавалерийской атаки сбиваться в небольшие плотные кучки.
В-третьих, французская пехота училась перемещаться бегом. В первую очередь это относилась к цепи, которая и рассыпалась быстро, и быстро отзывалась, причем роты из цепи, чтобы не мешать основному строю батальона, бегом отходили за его фланги, где перестраивались для боя. Во вторую очередь это относилось к отступлению, где отрыв от противника предписывалось осуществлять бегом, а после отхода на достаточное расстояние производилось перестроение. Наконец, штыковая атака накоротке (особенно против флангов) также производилась бегом. При этом не считалось зазорным сломать строй, но стремились к тому, чтобы никто из солдат не выпадал из атаки.
В-четвертых, изменилось отношение к резервам. К середине 19-го века они нужны были не для повторных штыковых ударов, а для прикрытия флангов, заполнения разрывов собственного строя, ударов во фланг противнику. Поэтому и численность резервов сократилась. Нормальной была ситуация, когда в пехотной бригаде в резерве находится всего один батальон. Но дивизия могла строиться в два эшелона (т.е. одна бригада позади другой), а командующий армией мог иметь собственный сильный резерв.
В-пятых, про штыковые удары французы не забывали и хорошо умели пользоваться штыком и тесаком. Но при этом надламывать волю противника старались не ударом массы пехоты, а воздействием на фланги и тыл противника.
В-шестых, французы под огнем противника никогда не стояли на месте. Они или отходили, или атаковали противника, причем все перестроения происходили одновременно со сближением с противником.
Наконец, нужно отметить, что французские уставы были достаточно просты и солдат не учили сложным перестроениям, чем экономили время для стрелковой и тактической подготовки.
Подводя итог, заметим, что хотя французская пехота и не абсолютизировала огонь (как это будет в 1860-х и 1870-х годах), но она предпочитала побеждать огнем. Дистанции огня по уставу были небольшими (так чтобы уверенно поражать противника), но стреляли французы быстро и точно, а патроны расходовали экономно (чтобы не покидать поле боя из-за их дефицита). При этом они насыщали и стрелковую цепь, которая становилась очень густой, и первую линию боевых порядков линейной пехоты. В результате, в сравнении с русской пехотой, огонь стрелковой цепи у французов был плотнее примерно в 4 раза, а огонь плотного строя – примерно в 10 раз. При рассыпании в цепь стрелковых батальонов соотношение подравнивалось, но значительный перевес французов в плотности огня сохранялся.
Следовательно, если принимать во внимание только прямое столкновение пехотных масс, то французы во времена Крымской войны обязаны были побеждать русских всегда. Но это вовсе не означает, что французов нельзя было победить за счет привлечения других видов оружия, за счет использования укреплений, за счет внезапности или за счет маневра.""""""""" |
| |
|
| Румянцев |
Отправлено: 15 февраля 2025 — 14:34
|
полковник
Сообщений всего: 7397
Дата рег-ции: 3.02.2016
Репутация: 21
|
Что такое резервная артиллерия французской армии.
"""""""Поскольку в полевой пешей и конной артиллерии были достаточно слабые орудия, то нужна была и артиллерия более мощная, которая именовалась ездящей резервной.
На вооружении ездящей и пешей артиллерии резерва (т.е. армейской и корпусной) состояли 12-фунтовые пушки и 6-дюймовые (16-см, 165-мм) гаубицы. Эти орудия также имели примерно одинаковый вес ствола и одинаковый лафет. Их вес на позиции составлял 1,45 тонны, а вместе с передком – около 2,1 тонны. Эти орудия были слишком тяжелыми, чтобы поддерживать наступление собственной пехоты колесами, поэтому их устанавливали, как правило, в неподвижных батареях, откуда они могли готовить атаку или препятствовали вражескому наступлению. Даже при движении по грунтовым дорогам лошади могли не справиться с весом орудия и едущих на нем членов расчета. Так что ездящая артиллерия легко могла превратиться в пешую, тянущую орудия на себе.
Основным орудием артиллерийского резерва была 12-фунтовая пушка (калибр 121 мм). Это было универсальное орудие, предназначенное и для борьбы с живой силой, и для поражения артиллерии, и для разрушения укреплений. Первоначально в его боекомплекте была картечь весом 9,9 кг, используемая на дистанции до 700 метров, а также ядро весом 5,9 кг, которым разрешалось стрелять на дистанции до километра (дальше точность стрельбы была неудовлетворительной, чтобы стрелять по пехоте). При этом предельная дальность стрельбы превышала 2,5 км. Кроме того, на пониженном заряде орудие могло стрелять шрапнельной гранатой на дистанциях вплоть до 1,3 км. Таким образом, против живой силы имелись картечь и шрапнель (применяемые даже против пехотных цепей); ядра применялись против укреплений, а также против артиллерии при ее передвижении.
12-фунтовая пушка могла бороться с пехотой, укрывшейся за складками местности, но с большим трудом. А при стрельбе по укреплениям ядро пробивало насыпи, поражая живую силу и орудия противника, но плохо разрушало насыпи. Поэтому в резервных батареях имелись и 6 дм гаубицы.
Французская длинная 6-дюймовая гаубица (калибра 165 мм) была орудием предназначенным, в первую очередь, для разрушения полевых укреплений. Также она могла применяться для поражения укрытых резервов. Основным снарядом для 6-дюймовой гаубицы была граната весом 10,3 кг, которая снаряжалась 0,8 – 1 кг черного пороха. Прицельная дальность стрельбы гранатой составляла всего 600 метров; но при этом на максимальном возвышении орудие могло метнуть ее примерно на 2 км.
Заметим, граната 6-дюймовой французской гаубицы имела наиболее мощный пороховой заряд среди всех полевых орудий, применявшихся в Крымской войне. Эта граната плохо пробивала укрепления, но зато имела сильное фугасное действие (примерно как у русского пудового единорога), т.е. могла быстро разрушить любые земляные укрепления. Но вновь нужно отметить, что дальнобойность орудия была совершенно недостаточной, т.е. расчет во время бомбардировки укреплений неизбежно находился под вражеским огнем.
Кроме того, 6-дюймовая гаубица стреляла картечью 15,2 кг, но эффективная дальность стрельбы составляла всего 400 метров, т.е. это было оружие самообороны, хотя и более эффективное, чем у 15-см гаубиц. До выхода вражеской пехоты на дистанцию уверенного поражения ружейным огнем гаубицы могли сделать пару картечных залпов.""""""""(Отредактировано автором: 15 февраля 2025 — 14:38) |
| |
|
| Румянцев |
Отправлено: 16 февраля 2025 — 18:08
|
полковник
Сообщений всего: 7397
Дата рег-ции: 3.02.2016
Репутация: 21
|
АНГЛИЙСКАЯ АРМИЯ в 1855 г. Ф.Энгельс
Английская армия представляет собой полную противоположность французской. У них не найдется и двух сходных между собою черт. В чем французы сильны, в том англичане слабы, и vice versa [наоборот. Ред.]. Подобно тому, как сама старая Англия представляет собой сплошную массу вопиющих злоупотреблений, так и организация ее армии насквозь прогнила. Все, кажется, в ней устроено так, чтобы не дать ей возможности выполнить свою задачу. В силу какого-то слепого случая самые смелые усовершенствования, - правда, немногочисленные, - находят себе место среди массы бессмысленных пережитков; и все же, когда эта громоздкая и скрипучая машина пущена в ход, она так или иначе выполняет свою задачу.
Чтобы описать организацию британской армии, не потребуется много слов. Пехота состоит из трех гвардейских полков, восьмидесяти пяти линейных, тринадцати полков легкой пехоты и двух стрелковых. В нынешнюю войну в гвардейских, стрелковых и некоторых других полках насчитывается по три батальона, а в остальных - по два с запасной ротой при каждом из них. Однако вербовка солдат с трудом восполняет урон, причиняемый войной, так что о существовании вторых батальонов вряд ли можно говорить. В настоящий момент наличный состав пехоты наверняка не превышает 120 000 человек.
Кроме регулярных войск, в состав пехоты входит милиция, образующая своего рода резерв, или питомник для пополнения армии. Численность ее, согласно парламентскому акту, может достигать 80 000 человек, в действительности она насчитывает сейчас не больше 60 000, хотя в одном лишь Ланкашире набрано шесть батальонов. По действующему ныне закону милиция может добровольно служить в колониях, но ее нельзя отправлять на театры военных действий за пределами империи. Поэтому она может быть использована сейчас лишь для того, чтобы высвободить линейные войска, несущие гарнизонную службу на острове Корфу, Мальте и в Гибралтаре, а в дальнейшем, возможно, и в более отдаленных колониях.
Кавалерия состоит из трех гвардейских полков (кирасиров), шести полков гвардейских драгун (тяжелых), четырех тяжелых и четырех легких драгунских полков, пяти гусарских и четырех уланских полков. Каждый полк по штатам военного времени должен формироваться в составе до 1000 сабель (четыре эскадрона по двести пятьдесят человек, кроме запаса).
Некоторые полки в таком именно составе были отправлены в Крым, но в результате бедствий, постигших их зимой, бессмысленной атаки под Балаклавой и недостаточного пополнения, численность их уменьшилась в целом до штатов мирного времени. Мы не думаем, чтобы в настоящий момент численный состав всех двадцати шести полков достигал 10000 сабель, или в среднем по 400 сабель в каждом полку.
Артиллерия состоит из одного полка пешей артиллерии (двенадцать батальонов с девяноста шестью батареями) и одной бригады конной артиллерии (семь батарей и одна ракетная батарея). В каждой батарее - пять пушек и одна гаубица; по калибру пушки - трех-, шести-, девяти-, двенадцати- и восемнадцатифунтовые; калибры гаубиц - четыре и две пятых, четыре с половиной, пять с половиной и восемь дюймов. В каждой батарее к тому же имеются пушки двух образцов - тяжелые и легкие почти всех калибров. На практике же калибрами полевой артиллерии являются легкая девятифунтовая и легкая двенадцатифунтовая пушки, а также гаубицы с калибрами в четыре с половиной и пять с половиной дюймов; в общем можно сказать, что теперь в британской артиллерии общепринятой является девятифунтовая пушка и гаубица (двенадцатифунтовая) калибра в четыре с половиной дюйма в качестве вспомогательного орудия. Кроме перечисленных орудий, употребляются еще шести- и двенадцатифунтовые ракетные пушки.
Так как английская армия по штатам мирного времени образует лишь кадры для военного времени и так как она комплектуется исключительно на основе добровольного зачисления на военную службу, то невозможно в каждый данный момент точно установить ее действительный состав. Однако мы думаем, что не ошибемся, если определим ее нынешний состав приблизительно следующими цифрами: 120.000 человек пехоты, 10000 - кавалерии, 12000 - артиллерии приблизительно с 600 пушками (из которых на конной тяге не больше одной пятой). Из этих 142.000 человек около 32.000 находятся в Крыму, около 50000 - в Индии и колониях, а остальные 60000 (одну половину их составляют необученные новобранцы, а другую - обучающие этих новобранцев) - в Англии. К ним следует еще прибавить около 60000 человек милиции. Пенсионеров, территориальную конницу и другие категории, не пригодные для использования на службе за пределами страны, мы вообще не принимаем в расчет.
Система комплектования путем добровольного зачисления на военную службу не даст возможности поддерживать на достаточном уровне боевую силу армии в военное время, и сейчас англичане опять сталкиваются с этим затруднением. Мы снова видим, как и во времена Веллингтона, что англичане могут сосредоточить и в дальнейшем сохранять на определенном театре военных действий самое большее армию в 30000-40000 человек; а так как союзниками англичан в настоящее время являются не испанцы, а французы, то "маленький героический отряд" британцев почти затерялся в общей массе союзных войск.
В британской армии существует институт, которого вполне достаточно, чтобы охарактеризовать те слои общества, откуда вербуются британские солдаты. Это - наказание поркой. Телесных наказаний не знают ни французская, ни прусская армии; их нет и в ряде других, менее значительных по размерам армий. Даже в Австрии, где большая часть рекрутов состоит из полуварваров, имеется явное желание отменить телесные наказания; например, такое наказание, как прогнать сквозь строй, недавно вычеркнуто из устава австрийской армии. Наоборот, в Англии "кошка-девятихвостка" - орудие пытки, аналогичное русскому кнуту в пору его наибольшего процветания, - продолжает применяться по-прежнему. Вызывает удивление, что когда бы ни ставился в парламенте вопрос о реформе устава армии, старые педанты в области воинской дисциплины упорно защищали "кошку", и особенно рьяно сам старик Веллингтон. В их глазах невыпоротый солдат был каким-то невероятно нелепым существом. Такие качества, как храбрость, дисциплинированность и непобедимость, были присущи, по их представлению, только солдатам, у которых на спинах имелись рубцы, по крайней мере, от пятидесяти ударов плетью.
Не следует забывать, что "кошка" не только орудие, рассчитанное на то, чтобы причинить боль; она оставляет неизгладимые рубцы, метит человека на всю жизнь, клеймит его. Теперь даже в британской армии такое телесное наказание, такое клеймо фактически равносильно вечному позору. Выпоротый солдат оказывается опозоренным в глазах своих товарищей по оружию. Между тем, согласно уставу британской армии, все наказания солдат, находящихся перед лицом противника, сводятся почти исключительно к порке; это приводит к тому, что то самое наказание, которое, по мнению его защитников, является лучшим средством поддержания дисциплины в решающие моменты, на самом деле ведет к подрыву дисциплины, деморализуя солдата и задевая его point d'honneur [честь. Ред.].
Этим объясняются два весьма любопытных факта: во-первых, большое количество английских дезертиров под Севастополем. Зимой, когда британским солдатам приходилось делать нечеловеческие усилия, чтобы нести караульную службу в окопах, те из них, кто не был в состоянии бодрствовать в течение двух - двух с половиной суток подряд, подвергались порке! Подумайте только! Пороть таких героев, какими показали себя британские солдаты в окопах под Севастополем солдат, которые одержали победу под Инкерманом вопреки своим генералам! Но статьи дисциплинарного устава не оставляли выбора. Лучших людей в армии пороли, когда их одолевала усталость, и, опозоренные, они дезертировали к русским. Вряд ли что-либо другое могло яснее показать все зло системы порки, чем это дезертирство. В прежних войнах не было случая, чтобы солдаты какой-нибудь нации дезертировали в большом количестве к русским; они знали, что там с ними будут обходиться хуже, чем дома. Британской армии принадлежит честь поставить первый значительный контингент таких дезертиров, и, по свидетельству самих англичан, именно порка заставляла солдат дезертировать. Второй факт - полный провал попытки создать иностранный легион, подчиненный уставу британской армии. Иностранцы, оказывается, довольно щепетильны, когда дело касается их спины. Перспектива подвергнуться порке поборола соблазн получения высоких премий и хороших окладов. До конца июня в иностранный легион завербовалось не больше 1000 человек вместо требуемых 15000; и несомненно, если власти попытаются применить порку к этой тысяче отщепенцев, это вызовет бурю возмущения, которая заставит власти либо уступить, либо немедленно распустить иностранный легион.
Обмундирование и снаряжение британских солдат - образец того, какими они не должны быть. До настоящего времени общепринятой является форма, которую носили еще в армиях 1815 года. Никаких улучшений проведено не было. Старомодный с разрезом сзади мундир, обезображенный нелепыми обшлагами, все еще отличает британского солдата от всех других. Брюки узкие и неудобные. Старая система перекрещивающихся ремней для прикрепления штыковых ножен, патронной сумки и ранца безраздельно господствует почти во всех полках. В кавалерии форма более удобная, чем в пехоте, и гораздо лучшего качества; но все же она слишком узка и стесняет движения. Кроме того, англичане - единственная нация, сохранившая в своей армии красный мундир, "гордый красный мундир", как его называет Нейпир. Предполагается, что этот мундир, в котором английские солдаты имеют вид разодетых обезьян, своим великолепием способен нагнать страх на неприятеля. Но, увы! Каждый, кто видел британских пехотинцев, одетых в мундир кирпичного цвета, должен признать, что их мундиры после четырех недель носки имеют совсем не устрашающий, а жалкий вид; для устрашения неприятеля надо было выбрать любой другой цвет, который не так подвержен действию пыли, грязи и сырости. Датчане и ганноверцы прежде также носили красный мундир, но очень скоро от него отказались. Первая же кампания в Шлезвиге показала датчанам, какую прекрасную мишень представляют для противника красный мундир и белые портупеи.
Согласно новому положению о форме одежды, для английских красных мундиров установлен прусский покрой. Пехота носит австрийский кивер или кепи; кавалерия - прусский шлем. Система перекрещивающихся ремней, красный цвет и узкие брюки в той или иной мере сохраняются. Таким образом, изменения сводятся к пустякам, и британский солдат, как и прежде, будет являть собой странное зрелище среди других европейских армий, одежда и снаряжение которых несколько больше гармонируют со здравым смыслом.
Тем не менее британская армия имеет одно достижение, которое значительно превосходит все то, что сделано в других странах. Это - вооружение всей пехоты винтовкой Минье, усовершенствованной Притчеттом. Каким образом старики, стоящие во главе армии, обычно так упрямо придерживающиеся своих предрассудков, могли прийти к такому смелому решению, трудно себе представить, но они пошли на это и тем самым вдвое увеличили огневую мощь своей пехоты. Несомненно, что под Инкерманом винтовка Минье своей исключительной меткостью и огромной силой решила сражение в пользу англичан. Всякий раз, когда английская пехотная цепь ведет огонь, она одерживает верх над любым противником, вооруженным обычными ружьями, потому что винтовка Минье заряжается так же быстро, как и гладкоствольное оружие.
В кавалерии - прекрасные солдаты, хорошие всадники, вооруженные саблей отличного образца; на что они способны - они показали под Балаклавой. Но в целом кавалеристы слишком тяжелы для своих лошадей, и потому несколько месяцев активных действий неизбежно сводят на нет британскую кавалерию. Крым в этом отношении дал нам новые доказательства. Если бы средний рост солдата в тяжелой кавалерии был снижен до пяти футов шести дюймов, а в легкой до пяти футов и четырех или даже двух дюймов, как это, насколько мы знаем, сделано в пехоте, были бы созданы войска, гораздо более пригодные к полевой службе, которую они сейчас несут. А при данных условиях лошади слишком перегружены и выходят из строя, прежде чем их удается с успехом использовать против неприятеля.
В артиллерии также служат люди более высокие, чем требуется. Нормально артиллерист должен быть такого роста, чтобы он был в силах снять двенадцатифунтовую пушку с передка, а для этого вполне достаточен рост от пяти футов двух дюймов до пяти футов шести дюймов - мы знаем это на основании большого личного опыта и наблюдений. Действительно, люди ростом около пяти футов пяти или шести дюймов, если они крепкого сложения, являются, как правило, самой лучшей прислугой при орудиях. Но англичане увлекаются показной стороной, и поэтому их солдаты, будучи высокими и стройными, не имеют той физической силы, которая так необходима для действительно хорошего артиллериста. Материальная часть их артиллерии - первоклассного качества. Орудия - лучшие в Европе, порох признан лучшим в мире, ядра и снаряды отличаются исключительной гладкостью поверхности. Несмотря на это, ни одни пушки в мире не дают такого большого отклонения снаряда от цели, и это показывает, какие люди ими управляют. Вряд ли в какой-либо другой европейской армии офицерскому составу артиллерии так недостает профессиональной подготовки, как в английской. Теоретические познания английского артиллерийского офицера очень редко выходят за рамки элементарных сведений об артиллерии, а на практике он умеет обращаться лишь с полевыми орудиями, да и то не в совершенстве. Два качества, однако, отличают британских артиллеристов, как офицеров, так и солдат: особо хороший глазомер и исключительное хладнокровие в бою.
В общем боевые качества британской армии значительно снижаются из-за невежества офицерского состава как в теории, так и на практике. Экзамен, которому теперь подвергают офицеров, носит смехотворный характер: от капитана требуется знание первых трех книг Эвклида! Но ведь назначение британской армии состоит главным образом в том, чтобы устраивать на почетные должности младших сыновей аристократии и дворянства, и поэтому уровень подготовки ее офицеров должен соразмеряться не с требованиями службы, а с тем скудным запасом знаний, которым обычно обладает английский "джентльмен". Что касается практических военных знаний офицера, то они также недостаточны. Британский офицер полагает, что он должен выполнять только одну обязанность: во время боя вести своих солдат прямо на противника и показывать им пример храбрости. Умения управлять войсками, использовать благоприятную обстановку и тому подобное от него не требуется; что же касается заботы о своих солдатах, их нуждах, то такая мысль едва ли когда-нибудь приходит ему в голову. Половина неудач британской армии в Крыму объясняется непригодностью всего ее офицерского состава. Одно качество, правда, помогает английским офицерам выполнять свои обязанности: будучи в большинстве своем страстными охотниками, они умеют быстро и инстинктивно оценивать выгоды местности, - качество, которое несомненно развивает у них охота.
Некомпетентность офицеров нигде не приносит столько вреда, как на штабной службе. Поскольку отсутствует систематическая подготовка штабных офицеров, каждый генерал организует свой собственный штаб из полковых офицеров, совершенно невежественных в этом деле. Подобный штаб хуже, чем если бы его вовсе не было. Особенно небрежно ведется разведка, что неизбежно, так как она поручается людям, плохо представляющим себе, что собственно от них требуется.
Остальные специальные войска подготовлены несколько лучше, но все же уровень их подготовки значительно ниже, чем в армиях других стран; в общем английский офицер прослыл бы невеждой среди офицеров любой другой страны. Об этом свидетельствует и военная литература англичан. Почти любое произведение годно грубейших ошибок, которых в других странах не простили бы кандидату на чин лейтенанта; факты излагаются небрежно, неделовым и невоенным языком, существо дела оставляется без внимания; сразу видно, что автор не знает своего дела. Следствием этого является то, что самые нелепые утверждения, содержащиеся в иностранных книгах, легко принимаются на веру [Примером этого может служить книга полковника Чесни об огнестрельном оружии; автор считается одним из лучших артиллерийских офицеров Великобритании.]. Впрочем, мы должны сказать, что есть несколько отрадных исключений, и особое место среди них занимают "Война на Пиренейском полуострове" У. Нейпира и "Морская артиллерия" Говарда Дугласа.
Административная, санитарная, интендантская, транспортная и другие вспомогательные службы в жалком состоянии и полностью обанкротились, когда подверглись испытанию в Крыму. Делаются попытки улучшить их, а также централизовать управление, но вряд ли эти попытки могут к чему-либо привести, пока гражданское управление, а фактически и вся государственная власть остаются неизменными.
При всех своих огромных недостатках британской армии удается все же так или иначе доводить каждую кампанию до конца, не достигая, правда, особых успехов, но и не покрывая себя позором. Потери британской армии, плохое управление ею, множество допускаемых ошибок, - поражают нас, когда мы сопоставляем все это с положением дел в других армиях при тех же обстоятельствах; и все же она не теряет воинской чести, редко отступает, почти никогда не терпит полного поражения. Это результат большой личной храбрости и стойкости солдат, их дисциплинированности и беспрекословного повиновения. Пусть британский солдат неповоротлив, несообразителен и беспомощен, когда он предоставлен самому себе или когда ему приходится нести службу легких войск, зато никто не может превзойти его в регулярном сражении, когда он действует сомкнутым строем. Его forte - это действия в развернутом строю. Благодаря линейному боевому порядку английская пехота способна сделать то, на что едва ли могла когда-либо отважиться любая другая пехота - встретить атакующую кавалерию в развернутом строю, держать оружие заряженным до самого последнего момента и дать залп, подпустив неприятеля на расстояние тридцати ярдов, и почти всегда с полным успехом. Британская пехота даже в самые критические моменты ведет огонь с таким хладнокровием, что по эффективности огня она превосходит любые другие войска. Так шотландцы, действуя развернутым строем, отразили атаку русской кавалерии под Балаклавой. Стойкость и упорство английской пехоты нигде так ярко не проявились, как в сражении под Инкерманом; французы, оказавшись в подобном положении, наверняка были бы разбиты; в то же время французы никогда не допустили бы, чтобы их застигли врасплох на такой позиции. Твердость и упорство в наступлении и в обороне являются важными качествами британской армии, и только они не раз спасали ее от многих поражений, вполне заслуженных и как бы преднамеренно подготовленных неспособностью ее офицеров, абсурдностью се управления и неповоротливостью движений. |
| |
|
| Mart |
Отправлено: 17 февраля 2025 — 19:27
|
полковник
Сообщений всего: 11314
Дата рег-ции: 27.09.2016
Откуда: Беларусь
Репутация: 12
|
Румянцев пишет: большое количество английских дезертиров под Севастополем. Зимой, когда британским солдатам приходилось делать нечеловеческие усилия, чтобы нести караульную службу в окопах, те из них, кто не был в состоянии бодрствовать в течение двух - двух с половиной суток подряд, подвергались порке! Подумайте только! Пороть таких героев, какими показали себя британские солдаты в окопах под Севастополем солдат, которые одержали победу под Инкерманом вопреки своим генералам! Но статьи дисциплинарного устава не оставляли выбора. Лучших людей в армии пороли, когда их одолевала усталость, и, опозоренные, они дезертировали к русским. Вряд ли что-либо другое могло яснее показать все зло системы порки, чем это дезертирство. В прежних войнах не было случая, чтобы солдаты какой-нибудь нации дезертировали в большом количестве к русским; они знали, что там с ними будут обходиться хуже, чем дома. Британской армии принадлежит честь поставить первый значительный контингент таких дезертиров, и, по свидетельству самих англичан, именно порка заставляла солдат дезертировать.
Интересненько....
Энгельс не считает огромное количество шаромыжников в 1812 г чем-то значительным....
Есть ли объективные сведения о английских "дезертирах"? ----- Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней.... |
| |
|
|
|
| |
| |
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » История войн » Новое время (Модераторы: Нагинак, Центурион)
