Экономика

Так, производство мяса с начала года подскочило почти на 20 процентов в натуральном выражении (здесь кроме девальвации рубля еще сказалось продовольственное эмбарго). Всего же с начала года объем импорта рухнул почти на 40 процентов, экспорт при этом сократился всего на 28 процентов, и таким образом профицит торгового баланса снизился всего на 12 процентов.

Благодаря слабому курсу национальной валюты и относительно стабилизировавшимся ставкам по внутренним кредитам, компании все активнее развивают проекты в реальном секторе. Конкурентоспособность российских товаров в ценовой категории возросла на порядок.

Так, если в долларовом эквиваленте стоимость импортного автомобиля составляет в среднем 12-15 тысяч долларов, то российские авто продаются по цене менее 8 тысяч долларов. Благодаря этому рыночная доля, например, АвтоВАЗа по итогам первого полугодия превысила 20 процентов в России, в то время как годом ранее эта цифра не превышала и 14 процентов.

Кроме того, слабый рубль стимулирует наукоемкие производства и ИТ-сектор, которые стремятся заместить сложные элементы и ПО, закупаемые сейчас в основном у зарубежных компаний.

Еще одна очень важная полезная составляющая от слабой национальной валюты - изменение структуры потребительской корзины. Если еще в 2013 году доля импортных продуктов в структуре потребления составляла более ¼, то в конце 2014 года она составила менее 20 процентов, а в текущем году ожидается в районе 15 процентов.Благодаря этому влияние валютных курсов на рост потребительских цен (инфляцию) становится минимальным и теперь если скажем рубль слабеет к доллару на 20 процентов, влияние на инфляцию в абсолютном выражении вместо прежних 2-2,5 процента составляет менее 1,5 процента.

Это дает Центробанку РФ и Правительству серьезные механизмы для стимулирования экономики в периоды спада через девальвацию национальной валюты и снижение процентных ставок в экономике.

Кроме того, стабильно низкая инфляция в долгосрочной перспективе может сделать рубль твердой валютой, которая будет востребована как минимум на региональном уровне среди стран СНГ

Падение мировых рынков может означать начало второй и решающей фазы мирового кризиса, начавшегося в 2008 году. Если это и в самом деле так, то мы вступаем в период развала существующей мировой финансовой системы, а значит и всего глобального мирового порядка. России в этих условиях не нужно дергаться – надо продолжать работу по строительству нового мирового порядка.После мирового кризиса 2008 года ни одна из породивших его проблем не была решена: в первую очередь США отказались проводить реформу МВФ, которая уменьшила бы роль доллара как мировой резервной валюты. Штаты включили печатный станок и несколько лет накачивали экономику дешевыми деньгами – вслед за ними, только в меньшем объеме, это делали и остальные страны «Большой семерки». Китай рос и тянул за собой мировую экономику, но в целом и рост ВВП в развитых странах, и потребление не увеличивались. Пузырь виртуальных ценных бумаг, на порядок превышающий по стоимости объем мирового ВВП, не сдулся. Всем было понятно, что мировую экономику вытащили из кризиса 2008 года с помощью терапии и махинаций, когда ей требовалось как минимум серьезное хирургическое вмешательство, а то и полное переливание крови.

То есть вторую волну кризиса отстрочили, одновременно запрограммировав ее гораздо более разрушительный характер, в том числе и потому, что спасать доллар как мировую резервную валюту (что принципиально важно для сил, продвигающих глобализацию) включением печатного станка будет уже невозможно. Вопрос был только в сроках прихода второй волны, и то, что мы наблюдаем сейчас, очень похоже на ее начало.

Если это так – что станет понятно в ближайший месяц-два – то мы вступаем в фазу резкого обострения мировой обстановки. Потому что останавливать вторую волну «держатели банка» будут уже абсолютно неэкономическими методами – как потому, что экономических у них уже не осталось, так и по причине чрезвычайно высоких ставок в этой игре. На кону сохранение атлантического господства, важнейшими частями которого является контроль над мировыми финансами и вся политика глобализации по-англосаксонски. В этих условиях ничто, включая новые войны, не остановит теряющего силу гегемона.

Положение России при этом несравнимо лучше, чем было в 2008 году, когда пришла первая волна кризиса, каким бы парадоксальным это ни казалось на первый взгляд.Во-первых, у руководства страны, как и у народа, уже нет иллюзий в отношении того, что это обычный кризис и со временем мировая экономика может «оздоровиться» – все видят, что поведение США и сам ход событий в мировой экономике свидетельствуют, что все системные проблемы не исчезли, а лишь усугубились. Значит, ни о каком поиске взаимопонимания с Западом речи уже не идет, потому что мы понимаем, что спасать себя атлантисты будут за счет утопления всех остальных. И это понимание дорогого стоит.

Во-вторых, геополитический и финансово-экономический конфликт с Западом привел к ослаблению зависимости от мирового капитала (не только через закрытие для нас западных финансовых рынков, но и через ускоренную выплату нами задолженности иностранным банкам) и пониманию необходимости поисков внутренних источников роста. Да, осознание необходимости опоры на собственные силы пока еще не стало господствующим в наших верхах, но в случае начала второй волны глобального кризиса этот процесс, несомненно, ускорится. Что неизбежно приведет не только к усилению и так начавшейся реиндустриализации и обновлению инфраструктуры, но и к принципиальному изменению кредитно-финансовой политики в целом.

В-третьих, началась переориентация как торговых, так и финансовых связей с Запада на Восток и Юг. Понятно, что в условиях «глобального шторма» тяжело будет всем, и в первую очередь развивающимся странам, за счет которых Запад и попытается выйти из кризиса, но само по себе укрепление связей с незападным миром позволит России получить возможность развития своих передовых производств (например, строительство АЭС в странах третьего мира, которое способно давать в несколько раз больше денег, чем даже торговля оружием).

В-четвертых, резко ускорится процесс перехода на расчеты в национальных валютах. Он и так набирал силу, а в случае начала второй фазы кризиса станет приоритетным. Речь в первую очередь идет о странах БРИКС и ШОС, с которыми у нас есть множество общих, как реальных, так и потенциальных инфраструктурных, промышленных и торговых проектов.

В-пятых, Россия и Китай в кооперации с различными незападными центрами силы, несомненно, ускорят работу по созданию альтернативной системы мировых финансов, первые элементы которой в виде банков БРИКС и ШОС, а также Азиатского банка инфраструктурных инвестиций уже создаются.В-шестых, за полтора года конфликта с Западом и войны на Украине у народа России в целом сложилось понимание того, что мы вступили в эпоху глобальной турбулентности и трансформации. То есть Россия в принципе раньше других начала привыкать к испытаниям, что будет плюсом в ходе затяжной второй волны мирового кризиса.

Сколько продлится и когда закончится мировой кризис, не знает никто, но его итогом станет фундаментальное изменение нынешнего мирового порядка, как экономического, так и геополитического. США и Запад потеряют командные высоты и будут вынуждены стать одним из центров силы многополярного мира – военная и геополитическая мощь атлантистов будет подорвана, и они фактически откажутся от идеи глобализации, уйдя в частичную автаркию.

Будет выстроена новая мировая финансовая система, построенная на балансе региональных валют, которые будут иметь хождение в крупных региональных блоках, которые станут несущими конструкциями нового мирового порядка (Европейский, Евразийский во главе с Россией, Южноамериканский, Тихоокеанский во главе с Китаем, Североамериканский, Арабо-мусульманский). Китай и Восток в целом будут выступать локомотивом нового экономического роста. Россия будет развивать Дальний Восток и Сибирь, продолжая при этом собирать вокруг себя европейские осколки СССР.

Сколько войн и испытаний предстоит пройти миру на пути к этому? Сейчас это неважно, нужно просто понимать, что мы не можем не принять этот вызов. И не имеем права проиграть – как потому, что сам ход истории идет в правильном для нас направлении, так и потому, что мы кое-чему выучились на своих собственных ошибках недавнего прошлого.