1937 год - что было на самом деле? - 11

А окопы оказывается заполняются...
ДВУМЯ ЗАПРЕТНЫМИ СЛОВАМИ..
Одно - Катынь..
Другое...

Но не будем же мы здесь бучу устраивать...

После смерти Сталина Хрущёв позволил колхозникам немного вздохнуть. Цитирую воспоминания Андрея Исаева с Дзена:
Мой отец 1940 г.р., родом из деревни. Он вспоминал, что в начале 1950-х его мать за год работы в колхозе приносила натуроплату в количестве полмешка зерна. Да и зерно было "шуей", как его называли крестьяне, то есть пустое, высохшее, состоящее из одной оболочки, из которого не смелешь жерновами никакой муки. То есть фактически год работали бесплатно (и как работали — в 1980-х, ребенком приезжая в ту деревню, видел этих согбенных от непосильного труда в сталинском колхозе старушек).

Но кости соотечественников — непрочный фундамент, хватило всего на 70 лет. И эта краткость исторического существования Советской власти делает заплаченную страной цену еще более страшной.

По сравнению с иными странами социализма , которые просуществовали в лагере на льготных условиях, они освободились через 40-45 лет. При этом никаких гражданских межклассовых войн не произошло. Миллионные армии ,коммунистов и комсомольцев, рабочих и колхозников, никто на защиту коммунистического социализма не встал. А компартии в этих и других странах влачат маргинальное существование. Это поэтому, наверное, Прилепин призывает на комбезрыбье и с троцкистами , маоистами, полпотовцами и прочими красными дьяволятами скакать козлами.

В 1923 году Председатель ВСНХ СССР А.Рыков в докладе "Хозяйственное положение страны и выводы о дальнейшей работе" сообщил, что урожай в первом послевоенном 1922 году "дал примерно 2,8–3,5 млрд. пудов валового сбора хлеба, то есть около 60–70% хлебной продукции довоенного времени, а промышленность сократила свое производство по сравнению с довоенным уровнем до 20–25%".

Так кто же превратил Россию в отсталую аграрную страну — царизм или большевики?

Далее, придя к власти, Ленин сразу же начал призывать население к насилию против «буржуазии и ее пособников».

«Мы всегда знали, говорили, повторяли, — внушал Ленин своим последователям в первых числах января 1918 года, — что социализма нельзя «ввести», что он вырастает в ходе самой напряженной, самой острой, до бешенства, до отчаяния острой классовой борьбы и гражданской войны…» (ПСС, т. 35. С. 192).

Большевики пролили и первую кровь, прибегнув к террористическим методам подавления инакомыслия и оппозиции.

В первые годы Советской власти большевики еще не стеснялись признавать, что это именно они навязали стране Гражданскую войну, и даже бахвалились этим.

Например, «советчики» возмущённо реагируют на любой негатив, связанный с Марксом или с коммунизмом. Казалось бы, логично, – в СССР господствовала коммунистическая идеология. Соответственно, Советский Союз ассоциируется с ней… Но сам-то «советчик», при этом, не марксист. Он не считает истинной теорию последовательной смены общественных формаций, не считает классовую борьбу основным источником противоречий в обществе (а значит, и источником движения социальной материи), не оперирует понятием «объективных исторических закономерностей»… О марксизме он вообще мало знает. И он – точно не коммунист. Не называет себя так, и не верит в торжество лозунга «от каждого по способности, каждому по потребности» в масштабах Земного шара. Вообще, если спросить, окажется, что он не считает победу коммунизма возможной.

...И это не значит, что настоящий коммунистов сейчас нет. Есть. «Неокомми» верят в победу марксизма, понимая проблему, – учение устарело на полтора века, – и стремясь адаптировать теорию к условиям постиндустриального общества. Проблема тут в том, что «неокомми» – не «советчики», и к старым коммунистам, и к СССР они относятся плохо, считая, что идеология была извращена Сталиным, – если ещё не Лениным…

Но и «советчики» плохо (что, кстати, единственно возможно для людей в СССР выросших) относятся к КПСС. Именно из тех времён тянется лютая ненависть народа к элите, – при Советах, именовавшейся «номенклатурой»… Советчик презирает генсеков, начиная с Хрущёва, который «всё испортил». При этом, удивительным образом, оставаясь патриотом именно позднего СССР, – с ракетами, заводами, сателлитами и относительным благополучием…

Кстати, о советах. Советчик редко помнит о том, что советская модель демократии отличалась от парламентской не только названием, вспомнив же, редко сможет объяснить значения слов «делегат» и «наказ». Но, собственно, и неважно, – в СССР об этом не помнил никто, поскольку страна управлялась партией. Это-то все помнят… И если спросить, окажется, что советчик не одобряет партократию… Хотя, любимый им Сталин правил как партократ, – формально главной государства никогда не был.

...То есть, возникает правомерный вопрос, что «советчику» в советской действительности нравилось? Может быть, социализм?.. Нет, ну просто не любить «буржуев» не значит ещё быть социалистом. И советчик, действительно, не социалист ни в каком смысле. Не «левый», «восточный» социалист, ибо не использует лозунг «от каждого по способности, каждому по труду», и не говорит, что в СССР так было. Не выказывает симпатий к другим, кроме СССР, социалистическим режимам, включая продолжающие существовать Кубу и Северную Корею. Не напирает на преимущества плановой экономики. Если же напереть уже на него, то внезапно оказывается, что «большевики не собирались проводить национализацию» (в «Капитале» написано, что собирались), а «при Сталине были артели». Артели – колхозы – были и после Сталина, но план спускался артелям не общих основаниях, а отпускные цены им также устанавливались государством.

Тем более, советчик не является социалистом и в западном понимании, – хотя бы потому, что теперь там это основной тренд, а «Запад» советчик не любит. Слова «социальная справедливость» в его лексике не встречаются.

...Если убрать из картины советской действительности всё, что советчик не ценит, там вообще останется хоть что-то? Было же хорошее. И хорошее действительно, кроме шуток. Например, дружба народов… Условная, конечно, терпимость, скорее. И солидарность трудящихся ещё была, – хотя бы, как декларация… Но это – совершенно не то. Советчик ненавидит кавказцев, евреев, оптом Гейропу, – а всяких «братушек» особенно, – оптом же азиатов, – с такой чистотой и силой, которая мне, как националисту, вообще непонятна. Что они все ему сделали-то? Такого, чего бы мы не сделали им?

Может быть, благосостояние трудящихся?.. Тоже, вряд ли. Советчик оскорбляется утверждениями, что советский народ жил бедно. Упоминаниями очередей особенно… При Сталине не было очередей (правда?), это всё Хрущёв… Однако, отрицая, что народ жил плохо, советчик не утверждает, что в советское время богаче жил сам… Главное, заводы работали!

...Такое впечатление, что заводы – действительно главное. СССР был могуч, – в окружении ракет, балета и сателлитов на карте. Методом исключения, – не считая совсем уж субъективных воспоминаний о счастье беззаботного детства (когда не было мобильной связи, никто не знал, где мы шляемся), – ценностью «советчика» является сила.

Точнее же, миф о силе
https://dzen.ru/a/Zupr54krL2Hm-H_J
-Гвозди бы делать из таких людей.
-Из людей наделали гвоздей.

Не волновал Германию Данциг более 25 лет. Сил не было. С подачи Франции и ВБ Германия ввела свои войска на территории, которые по результатам ПМВ должны были быть демилитаризованными. Аншлюс с Австрией, присоединение Силезии, оккупация и протекторат остатков Чехии, контроль над Словакией, все это усилило Германию до состояния, когда она посчитала себя достаточно сильной, чтобы решить "польскую проблему". А в Данциге тем временем велась Германией работа по усилению влияния местных нацистов и оказанию им помощи. Не получилось у Германии решить польскую проблему политическим путем, вот она и приступила к подготовке его решения военным путем. Она начала это делать еще до того, как Великобритания предложила Польше свою помощь.