Жданов, Маннергейм и блокада Ленинграда

Как уже написали- с петлёй на шее- да.

Интересно, а обещанный опрос среди населения уже кто-то проводил?

А пока, если нет возражений, продолжу про Жданова.

"... Александр Новиков, будущий маршал авиации, в начале войны командующий ВВС Ленинградского военного округа, вспоминал один из эпизодов в самом конце июня 1941 г., когда под Псковом лётчик Пётр Харитонов на истребителе И-16 тараном сбил немецкий бомбардировщик, а сам благополучно вернулся на аэродром:
«Что это вы, генерал, сегодня такой радостный?- едва только я очутился в кабинете, спросил Жданов. - Уж не одержали ли случаем большую победу?
- Самую настоящую победу, товарищ Жданов! - быстро ответил я.
Я тут же рассказал о подвиге Харитонова.
- Это замечательно! - взволнованно произнес Андрей Александрович».
Летчика наградили звездой Героя Советского Союза. «В тот же день, только несколько позже, - вспоминает Новиков, - Жданов при мне позвонил в Москву и доложил И. В. Сталину о героях-ленинградцах. Сталин поддержал наше представление о награждении отличившихся летчиков. Разговор Жданова со Сталиным да телеграмма в Ставку заменили обычные наградные листы».

Уже в августе, когда немцы прорвались к Ленинграду, по воспоминаниям Новикова первый секретарь обкома стал иным: «Только я взялся за телефон, чтобы связаться с командующим ПВО Ленинграда, как вновь раздался звонок. Это был Жданов. Даже не поздоровавшись, что с ним никогда не случалось, Андрей Александрович отрывисто спросил, где Жигарев. Я ответил, что не знаю, так как видел командующего ВВС Красной Армии лишь вчера, да и то мельком на аэродроме в Пушкине, и с тех пор от него ни слуху ни духу. Жданов молча повесил трубку…»
В начальный период войны, июль-август 1941 г., Жданову пришлось работать весте с Ворошиловым. Бывший член Реввоенсовета 1-й Конной армии, вопреки расхожим представлениям, неплохо проявил себя в те кризисные дни – с его именем связан успешный контрудар под Сольцами. Но тогда общее наступление немцев можно было только задержать, не остановить, что и сказалось на военной судьбе «первого маршала». Будущий же маршал Василевский, тогда заместитель начальника Генштаба, в августе 1941 г. стал свидетелем следующего: «В связи с обострением обстановки под Ленинградом К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов были вызваны в Ставку. Разговор происходил на станции метро «Кировская». Верховный Главнокомандующий сурово обошелся с ними и потребовал разработать оперативный план защиты Ленинграда. К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов не высказали ни слова обиды на резкость тона, они лишь попросили помощи резервами и пообещали выполнить все указания Ставки. Чувствовалось: они глубоко переживают за судьбу Ленинграда и сознают, какая большая и трудная задача легла на их плечи».

«Сурово» - так дипломатически описан весьма жёсткий разговор Сталина, Ворошилова и Жданова. В условиях непрерывного немецкого наступления общение старых товарищей, действительно, шло на грани нервной ругани – как в сердцах говорил сам Сталин: «Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан идиотски глупо». 9 сентября 1941 г. Сталин дает буквально кричащую телеграмму на имя Ворошилова и Жданова: «Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только лишь о потере нами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград? …Мы требуем от вас, чтобы вы в день два-три раза информировали нас о положении на фронте и о принимаемых вами мерах». ..."
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.