Капитализм и социализм. - 3

Александр Дугин — Четвертая политическая теория (продолжение интервью, ч.3)
Четвертая политическая теория: результат философской жизни
«СП»: — Следующий вопрос связан с вашей теоретической базой. Отдельно поговорим о вашей книге «Четвертая политическая теория», вышедшей в 2009 году, и одноименной концепции. Вы говорите о падении двух теорий: «фашизма» в 1945 году и «коммунизма» в 1991 году вместе с распадом СССР. И о кризисе третьей теории – «либерализма». Также о падении субъектов: класс — в коммунизме, раса — у фашистов, индивид — в либерализме. Эти субъекты не выполняют больше роль актора истории, насколько я понимаю. Ключевое понятие «четвертой теории» — «Dasein» — можно перевести как «бытие присутствия». Это новый субъект, новая действующая сила. Для человека далекого от современной философии как объяснить этот конструкт? Кто является его «физическим» воплощением?

А. Дугин: — Замечательный вопрос. Я приступил к оформлению Четвертой политической теории не так давно, лет пятнадцать назад. Но вместе с тем это результат всей моей политической философии. Это последнее слово, или синтез всех тех идей – в том числе евразийских, национал-большевистских, консервативно-революционных, традиционалистских, – которые я продумывал на протяжении всей своей жизни. Это кульминация, акме политической философии, к которой я шел очень постепенно, через доскональное исследование и продумывание различных политических учений и теорий.


Мало-помалу Четвертая политическая теория отлилась в ту довольно простую модель, которую вы сейчас в общих чертах изложили. Это не нечто искусственное, это результат жизни внутри политической философии, результат глубокого исследования и самой политологии, и политических наук, и философии как таковой, и философии истории, социологии, психологии, онтологии, религиоведения… Все это стало концептуально‑теоретическими нитями, которые привели к Четвертой политической теории. Именно благодаря тому, что это синтез моего политического мировоззрения, эта книга получила очень широкое распространение. Не у нас – в силу застоя и такой атрофии, ментального коллапса, о которых мы говорили. У нас тоже было несколько изданий «Четвертой политической теории», но внимание к ней явно не на том уровне, которого она заслуживает. Но в мире совсем иначе. Я не сделал ни единого усилия, чтобы облегчить или организовать перевод «Четвертой политической теории». Люди сами перевели на ее почти на все европейские языки – английский, французский, немецкий, испанский, итальянский, португальский, датский, венгерский, греческий, сербский, польский, чешский… Она есть на иранском, на турецком. Сейчас её переводят в Китае, и на арабский переводят. Она есть на множестве языков, потому что то, что вы сейчас сказали и можно изложить в одной фразе – это ее суть. И она чрезвычайно затребована как общая платформа для всех тех, кто готов бороться с либерализмом (а это большинство человечества!), но не принимает в качестве альтернативы ни коммунизма, ни фашизма. Я это на сотнях страниц излагаю это более подробно и детально, чем вы изложили, но смысл именно в этом.

Денешки для либерала -главное. Ими всё меряете в мире. Так почём Крым собрались продать вместе с народом. .Или купить, за счёт пенсий фанов. ? На мою не рассчитывайте.
(Добавление)
"Двигаясь в этом направлении, обратившись к народу и его судьбе с опорой на экзистенциализм и критику Модерна, мы сразу оказываемся не в пустоте, а в центре славянофильской мысли, в контексте русской религиозной философии, в ткани русской Идеи. Это не эмоции и приблизительные интуиции – это наше основательное наследие. А если мы хотим большей определенности, то через переосмысление славянофилов и софиологов можно обратиться к сокровищам православной мысли, к высокому мистико‑политическому византизму и к Шеллингу. Шеллинг – ключ к русскому Dasein’у. Для первых русских философов XIX века он играл почти ту же роль, что для нас играет Хайдеггер. А если учесть, что Шеллинг был наставником Гегеля, а тот учителем Маркса, мы поймем, как некоторые концепты и теории в русском обществе трансформировались от правых к левым – и наоборот, с сохранением общего вектора. Вектора на исполнение русским народом своего экзистенциального и одновременно метафизического предназначения."