Главком Автономов. Победителей не судят?

Добравшись до Миллерово, Александр Исидорович встретился с вождем этого воинства —«чрезвычайным комиссаром по борьбе с контрреволюцией на Юге России» Антоновым-Овсеенко. Видный большевик довольно быстро оценил таланты прибывшего к нему казачьего офицера. Уже после месяца совместной работы он выдал Автономову значительную сумму денег и специальный мандат с правом самостоятельно форми ровать части Красной гвардии на Кубани. Прибыв на Тихорецкую, Александр Исидорович наложил руку на здешние оружейные склады и сколотил вокруг себя небольшой, но относительно дисциплинированный отряд из местных рабочих-железнодорожников.Имевши еся у Автономова деньги и оружие привлекали к нему все новых добровольцев, и вскоре в распоряжении большевистского военачальника имелось уже около 3—4 тыс. хорошо вооруженного войска с артиллерией и бомбометами. По соседству действовали другие красные части (Сорокина, Золотарева и др.), однако отряд Автономова был самым крупным. На тот момент главным противником северокавказских и кубанских большевиков была засевшая в Екатеринодаре Кубанская Казачья Рада. 4 марта после упорных боев красные овладели городом. На радостях бойцы занялись грабежами и физическим уничтожением местной буржуазии Вскоре было объявлено о создании Кубано-Черноморской Советской республики. Пережидая, пока подчиненные насытятся «экспроприациями», их командиры занялись распределением постов в военной иерархии нового «государства». Судя по всему, при этом они исходили из степени влиятельности того или иного полевого командира; в результате Автономов стал главнокомандующим,Сорокин — его заместителем, а Золотарев занял третью по значению военную должность — коменданта Екатеринодара.Однако радость победы оказалась недолгой. На подступах к Екатеринодару появилась пришедшая с Дона Добровольческая армия генерала Корнилова. Объединившись с войсками Казачьей Рады, белые двинулись на штурм кубанской столицы.Битва за Екатеринодар стала первым крупным полевым сражением Гражданской войны. Даже советские историки отмечали, что корниловцы в этом бою проявили огромное мужество и воинское мастерство. Более того, те же историки признавали, что силы красных едва ли не в 10 раз превосходили силы противника. Однако следует учитывать и другие факторы. Со стороны белых здесь действовали отборные части, состоявшие главным образом из кадровых офицеров. Со стороны красных — недисциплинированные и плохо управляемые толпы, весьма мало склонные считаться с авторитетом собственных начальников. Для того, чтобы повести в бой подобную орду и,более того, одержать с ней победу, требовалось быть человеком незаурядных дарований. Главком Автономов с этой задачей справился…
29 марта начавшаяся днем раньше битва за Екатеринодар достигла наибольшего ожесточения: отборный корниловский полк полковника Неженцева рвался к центру города — Сенному базару. Впоследствии сам Автономов признавал, что в этот момент для отражения противника ему пришлось «вооружать и пускать в бой первых попавшихся, встреченных на улице людей». Напор белых ослаб после того, как одна из пуль сразила полковника Неженцева. Бой вновь переместился на окраины, и Автономов на какое-то время упустил из-под контроля ситуацию у Сенного базара. Эта ошибка едва не стала роковой для красных.Сменивший Неженцева генерал Казанович прорвался в центр города, захватив скопившиеся там подводы с продовольствием. Однако из-за общей неразберихи другие белые части вовремя не поддержали его. Под покровом темноты отряд Казановича смешался с красногвардейцами и благополучно отступил к своим.30 марта белые вновь двинулись на приступ, но понесенные накануне потери оказались столь значительными,что к середине дня бой затих. Решающий штурм, намеченный на 31 марта, был отменен из-за гибели Корнилова. Потрепанная и лишившаяся вождя Добровольческая армия начала обратный марш с Кубани на Дон…Под Екатеринодаром Красная армия, хотя и ценой огромных жертв (около 5 тыс. одних убитых), добилась первого значительного военного успеха. Советская республика нуждалась в героях, и не удивительно, что «главный виновник» этой победы тут же оказался на гребне популярности. Ленинский Совнарком утвердил его в должности главкома Кубано-Черноморской республики.В короткое время Александр Исидорович обзавелся всем необходимым антуражем «большого начальника» — персональным бронепоездом, роскошными автомобилями,толпой адъютантов и миловидных «секретарш». Вся эта орава «прихлебателей» славила его как «нового Наполеона». Следует отметить, что многие белогвардейцы также сравнивали Корнилова с Бонапартом, но если для Корнилова Екатеринодар стал своеобразным Ватерлоо, то для Автономова этот же город мог стать новым Маренго —первой ступенью к власти военного диктатора. Тем не менее этого не произошло.В отличие от Наполеона (да и от Корнилова), безудержное честолюбие не было ему присуще. Да и «светлые идеалы революции» вовсе не казались Александу Исидоровичу пустым миражом. В расплату за подобный идеализм красному главкому также пришлось пройти через свое Ватерлоо, правда не военное, а политическое…
В апреле 1918 г. Кубано-Черноморская республика оказалась в полукольце врагов: с севера и запада (от Ростова-на-Дону, Тамани и Грузии) угрожали немцы, с северо-востока -Добровольческая армия Деникина. Одновременно под влиянием политики расказачивания в кубанских станицах начались антибольшевистские восстания.Пытаясь привлечь на свою сторону казаков и бывших офицеров, Автономов предложил сформировать новую Красную армию для борьбы с немцами. Возглавить ее должен был один из популярных боевых генералов. В качестве возможных кандидатов назывались находившиеся на отдыхе в Пятигорске генералы Рузский и Радко-Дмитриев. В ходе личной встречи с Автономовым оба они дали ответ: «Воевать с немцами будем, командование в любое время примем, при условии, что в армии будет дисциплина. Воевать же с Добровольческой армией не будем, ибо не мыслим себе войны русских с русскими».Последний пункт выглядел невыполнимым, поскольку Добровольческая армия явно не желала мириться с большевиками. Лучшего оставляли желать и вопросы дисциплины. Пытаясь пресечь грабежи, Автономов расстрелял кое-кого из своих подчиненных (в том числе коменданта Екатеринодара Золотарева). Как следствие, в его адрес все чаще стали звучать обвинения в «бонапартистских замашках» и даже «контрреволюционности». Пытаясь ограничить власть командующего, местные партийные деятели создали Чрезвычайный штаб обороны. Новый орган постоянно тормозил, а то и отменял распоряжения Автономова,нарушая основополагающий для любой армии принцип единоначалия. Более того, все действия членов штаба объяснялись не столько соображениями целесообразности, сколько желанием укротить «зарвавшегося мальчишку». В сражавшихся на фронте частях это прекрасно понимали и в большинстве случаев поддерживали главкома. Более того, съезд делегатов Северокавказской Красной армии выдвинул резолюцию: «Централизовать все вооруженные силы Кубано-Черноморской республики и Северного Кавказа в лице главнокомандующего товарища Автономова, которому поручается создать аппарат военного управления, снабжения и снаряжения войск. Категорически потребовать от высшей центральной власти Российской Федеративной республики устранения вмешательства гражданских властей. ЦИК упразднить всякие Чрезвычайные штабы, тормозящие оборону Кубано-Черноморской республики и Северного Кавказа».На противников главкома эта резолюция не произвела никакого впечатления. Тогда в качестве профилактической меры Александр Исидорович приказал арестовать сначала членов штаба, а затем и вступившихся за них членов ЦИК Кубано-Черноморской республики. Через несколько часов все арестованные были овобождены, но в Москву уже летел поток жалоб, в которых он представлялся человеком, противостоящим «линии партии». Тогда же вспомнили о контактах Автономова с Рузским и Радко-Дмитриевым, что позволило представить его «скрытым белогвардейцем».
28 мая 1918 г. в Екатеринодаре состоялся III Чрезвычайный съезд Советов Кубано-Черноморской республики, посвященный вопросу об «автономовщине». В разгар заседания из Совнаркома пришла телеграмма, сообщавщая о снятии Александра Исидоровича с поста главкома и отзывет его в Москву (с последующим преданием суду).Поднявшись на трибуну Автономов отказался от речи в свою защиту и с горьким сарказмом произнес: «Кланяюсь тем, с которыми вместе сражался за ту свободу, за которую они дали мне имя «контрреволюционера». Зал на короткое время стих, а затем ответил возмущенным улюлюканьем…В Москве Александр Исидорович был взят под опеку Серго Орджоникидзе. По его ходатайству Автономова реабилитировали и направили во Владикавказ.
http://kappel.ru/2011/03/16/%D0%...%BC%D0%BE%D0%B2/
.