75-я годовщина: мыс Херсонес - как видится сейчас?

Обеспечить
сохранность транспортов Командование не сумело, т.к. дальних истребителей сопровождения не было в принципе. И никто не взял на себя смелость заменить их Пе-2 на переходах...

...несколько слов хотелось бы сказать о попытках со­ветского командования обеспечить воздушное прикрытие се­вастопольских конвоев. Еще с конца 1941 г. конвои при выхо­де из порта и входе прикрывались одномоторными истреби­телями, но последние по понятным причинам не летали над открытым морем на удалении более чем 20—30 миль от бе­рега. Немцы, естественно, знали об этом и свои налеты орга­низовывали за пределами зон ближней ПВО базы. С середины марта к сопровождению караванов привлекли бомбардиров­щики Пе-2. Они летали парами, реже одиночными машинами, на удалении до 105 миль от берега и могли барражировать над судами на высоте 400—800 м до 50—60 минут. При об­наружении вражеских торпедоносцев «пешкам» следовало лобовой атакой заставить их сойти с боевого курса и не до­пустить прицельного сбрасывания торпед. Следует отметить, что из всего стрелкового вооружения Пе-2 вперед по курсу мог стрелять только один пулемет ШКАС калибром 7,62 мм. Это намного уступало вооружению Не-111 Н-6, который рас­полагал для стрельбы в передней полусфере несколькими пу­леметами и 20-мм пушкой MG-FF. Для ликвидации преимуще­ства противника часть ДБ-Зф, МБР-2 и Пе-2 севастопольской авиагруппы оборудовали четырьмя направляющими для стрель­бы реактивными снарядами РС-82 или РОФС-132. До 21 мар­та Пе-2 севастопольской авиагруппы совершили семь выле­тов для прикрытия конвоев, с 22 марта по 21 апреля — еще 18. Насколько известно, впервые «пешкам» пришлось всту­пить в бой 18 марта при защите танкеров «Серго» и «Передо­вик», которым удалось невредимыми достигнуть Севастопо­ля. Очевидно, после этого случая штаб фон Вильдта сделал необходимые выводы и стал нацеливать свои бомбардиров­щики на конвои в тот момент, когда они находились еще даль­ше от берега. В начале апреля к обеспечению перехода судов привлекли и «пешки» главных сил 40-го бап, которые в этот период дислоцировались на Северном Кавказе в районе го­рода Майкоп и станицы Белореченской. Они сделали еще 13 вылетов, ни один из которых не сопровождался встречей с противником. Это неудивительно, поскольку общая протя­женность маршрутов из Туапсе и Новороссийска до Севасто­поля составляла 420—480 миль, так что имелась значитель­ная брешь, где корабли никем не прикрывались. Случай со «Сванетией», которая была потоплена в 120 милях юго-запад­нее Туапсе и в 170 милях от аэродрома Майкопа, убедил ко­мандование, что к обеспечению конвоев необходимо при­влечь самолеты с еще большим радиусом. Такой машиной безальтернативно являлся ДБ-Зф (с марта 1942 г. самолет именовался Ил-4, но в документах ВВС ЧФ до конца 1942 г. машина продолжала именоваться по-старому), состоявший на вооружении 5-го гвардейского минно-торпедного полка. Они начали вылетать для прикрытия кораблей с конца апреля и до 22 мая успели совершить 26 самолето-вылетов (4 — с аэ­родромов Кавказа, остальные из Севастополя). Кроме них ле­тали севастопольские Пе-2 (43 вылета) и СБ (4 вылета), а так­же летающие лодки МБР-2 (44 вылета с конца марта до 21 мая). Последние должны были осуществлять поиск подвод­ных лодок противника, но, поскольку единственная находив­шаяся на театре субмарина стран «оси» — румынская «Дель­финул» — в атаки на конвои не выходила, гидросамолеты так­же несколько раз участвовали в боях с торпедоносцами. Кроме того, их присутствие вселяло уверенность в летчиков колесных самолетов в том, что в случае вынужденной посадки на воду они будут спасены, а не пополнят ряды пропавших без вести. Бои над транспортами имели место 29 апреля, когда Пе-2 совершили 14 самолето-вылетов для прикрытия перехо­да транспорта «Анатолий Серов», и 9 мая при обеспечении обратного перехода танкера «Москва». В тот день Пе-2 совер­шили семь вылетов, ДБ-3 — четыре, МБР — шесть, по два — СБ и ЯК-1. В 30-минутном воздушном бою с девятью торпедо­носцами двум летающим лодкам (пилоты капитан Тарасенко, ст. лейтенант Чигиринский) удалось подбить одного против­ника, но от ответного огня «хейнкелей» пострадали два Пе-2 и один МБР. Хуже было исчезновение двух «яков» (летчики Че­ревко и Сидоров), которых к тому времени в Севастополе ос­тавалось не так уж много. Возможно, пилоты потеряли ориен­тировку при длительном полете над морем, но более вероят­ным кажется сбитие их истребителями противника, которые в эти дни развили необычайную активность в связи с наступле­нием на керченском направлении....

читать о том что был воздушный бой на Ил-4 и немецким бомбрдировщиком не приходилось..

эффективность немецких "асов" в большинстве случаев в открытии огня в "упор" (когда заклепки сосчитать можно),
а не с 300 метров!

...самолеты 3-й авиагруппы сосредоточили свои усилия на прикрытии более уязвимого конвоя транспор­та «Грузия». С этой целью во второй половине дня пять раз вылетали ДБ-3, шесть МБР-2 и два — СБ. Сначала пара СБ, возглавляемая командиром эскадрильи майором Тишули­ным, вступила в бой с четверкой «хейнкелей» и смогла под­бить одного из них. Другой был подбит ДБ капитана Разумова, когда тот возвращался на аэродром после окончания барра­жирования над караваном. Но самый интересный воздушный бой провела на обратном пути пара МБР. Вот как вспоминал его ставший очевидцем заместитель командира 3-й ОАГ Ге­рой Советского Союза (к концу войны дважды Герой) полков­ник В.И. Раков:

«Капитан Князев, возвращаясь с морской разведки на са­молете МБР-2, уже подходил к Херсонесу, обогнув который мог сравнительно спокойно сесть в бухту. Еще немного — и очередной полет для него был бы закончен.

— На МБР-два напали истребители, — сообщили в это время на аэродром.

Я вскочил в кузов машины и, еще не выехав с аэродрома, увидел, что над морем идет воздушный бой. Четыре немец­ких истребителя, кружась, по очереди пикировали на самолет Князева.
А Князев перекидывал свою машину из крена в крен. Ма­неврируя над самой водой, он все время старался выйти на пересекающийся с атакующим истребителем курс: большое угловое перемещение затрудняло противнику стрельбу. Лет­чик избрал правильную тактику. Когда воздушный бой проис­ходил на высоте, вражеские истребители завершали атаку, почти поравнявшись с целью. Поразив ее с короткой дистан­ции, они уходили вниз, чтобы, разогнав самолет, вновь устре­миться наверх. Здесь же нырять под цель было некуда. Кня­зев шел над самой пучиной Черного моря, и, опасаясь ее объ­ятий, немецкие истребители проходили не снизу, а над крыльями нашего самолета. Тем самым они подставляли его пулеметам свои лягушачьи животы.
В первых же атаках был сбит один из истребителей. Не ус­пев задымить, он влетел в волны с огромной скоростью, как футбольный мяч в сетку ворот с пенальти. Видимо, был пора­жен не только самолет, но и сам летчик. Это охладило пыл других, и они стали выходить из атак почти за пятьсот метров от Князева, то есть не сблизившись на дистанцию самого эф­фективного огня… А Князев уже подбил второй самолет. Мы сразу заметили, что «мессершмитт» поврежден. Выйдя из пи­кирования, он не стал снова взмывать ввысь, а пошел с за­метным снижением к берегу: тянул за линию фронта. Шлейфа за ним мы не увидели, «мессершмитт» не горел, но мотор был, очевидно, выведен из строя. Самолет шел так, как сни­жаются планируя....

Интересно Морозов под Севастополем насчитывает почемуто гораздо меньше самолетов?