Почему рухнула Российская Империя?

Волкон, попробуйте это проверить на опыте - убеждая себя идеей, что сыты и не желаете пить, и при этом не есть и не пить. Пусть Вас укрепляет идея в первичность сознания в этом опыте! Когда убедитесь, что материя первична, то отправитесь есть и пить

Пусть Вас укрепляет идея в первичность сознания в этом опыте! Когда убедитесь, что материя первична, то отправитесь есть и пить.

В начале было слово !

Неплохо было бы вам ознакомиться с основами физики, а именно с уравнениеm E = mc²,
оно описывает как масса (материя) возникает из энергии (слово)

Даже более интересно то обстоятельство, что идея Ленина о поражении своей страны в войне вовсе не оригинальна.
Читаем Шафаревича:

"А ведь еще Маркс писал Энгельсу: «Я вполне согласен с тобой относительно Рейнской провинции. Заглядывая в будущее, я вижу нечто, что будет сильно отдавать «изменой отечеству»; вот это для нас фатально. От поворота, который примут дела в Берлине, будет зависеть, не будем ли мы вынуждены занять такую же позицию, какую в старой революции заняли майнцские клубисты». («Майнцские клубисты» – группа немецких иллюминатов, способствовавших во время войны с революционной Францией сдаче Майнца французам, а потом агитировавших за присоединение Рейнской области к Франции.)"

Вот ведь какие дела ! Ещё во времена Французской революции , германские масоны уже следовали той же тактике. Масоны города Майнц совершили предательство и сдали город чужеземцам (французам) в расчёте на приобретение политического влияния в своём городе.

Конечно , Ленин - будучи знатоком переписки Маркса с Энгельсом - не мог не знать этих фактов.

Да и вообще, эти факты и тактика были широко известны. Ну например Плеханову и прочим участникам международного соц-конгресса в Амстердаме 1904 года. Цитирую Шафаревича:

"Так, в 1904 году на Международном социалистическом конгрессе в Амстердаме Плеханов заявил, что он считал бы победу царизма в войне с Японией поражением русского народа, и под гром аплодисментов обнялся с японским делегатом Катаямой."

Если бы Шафаревич был жил, и постил на этом форуме, думается, его бы обязательно обвинили в распространении тупых фейков и отправили "учить матчасть", как неуча.
И скорее всего , даже бы забанили.

Ульянов (Ленин) не стал читать «Бесов» (этот роман, как известно, Ф.М. Достоевский создал по материалам процесса «Народной расправы», а сам Нечаев послужил прототипом героя романа — Петра Верховенского). Гневно потея и картавя Ульянов признавался: «Явно реакционная гадость, подобная «Панургову стаду» Крестовского, терять на неё время у меня абсолютно никакой охоты нет. Перелистал книгу и швырнул в сторону. Такая литература мне не нужна, — что она мне может дать?.. На эту дрянь у меня нет свободного времени».
Немногим лучше относился он и к другим произведениям гениального русского писателя. О «Братьях Карамазовых» вкупе с «Бесами» высказывался так: «Содержание сих обоих пахучих произведений мне известно, для меня этого предостаточно. «Братьев Карамазовых» начал было читать и бросил: от сцен в монастыре стошнило».
Роман «Преступление и наказание» Ульянов, впрочем, прочитал. Один из товарищей в пылу спора как-то заметил ему:
— Так легко можно дойти до «всё позволено» Раскольникова.
— Какого Раскольникова?
— Достоевского, из «Преступления и наказания».
— «Всё позволено»! — с нескрываемым презрением подхватил Ленин. Вот мы и приехали к сантиментам и словечкам хлюпкого интеллигента, желающего топить... революционные вопросы в морализирующей блевотине. Да о каком Раскольникове вы говорите? О том, который прихлопнул старую стерву ростовщицу, или о том, который потом на базаре в покаянном кликушестве лбом всё хлопался о землю? Вам... может быть, это нравится?..
Профессор Питирим Александрович Сорокин говорил, выступая перед слушателями Петроградского университета в 1922 году: «В результате войны и революции наше отечество лежит в развалинах. Великая Русская Равнина стала великим кладбищем, где смерть пожинает обильную жатву, где люди едят друг друга... Но раз старые пути негодны, где же новые? Есть ли они у вас?.. Боюсь, что нет... Ищем, тычемся туда и сюда, подобно слепым щенятам, но темно кругом. А история не ждёт, она ставит ультиматум, бьёт грозное: memento mori, бьет двенадцатый час нашей судьбы и решается наше: быть или не быть... Придется подумать вам и о том, кого взять с собой в спутники и руководители. Настало время от ряда былых спутников отказаться: они завели нас в пропасть. Я бы взял в качестве таковых таких лиц, как Нил Сорский, Сергей Радонежский (носители идеала старца Зосимы), как Достоевский. Такие «спутники», по моему мнению, не обманут». Ульянов (Ленин) прочитал эту речь (она была напечатана в независимом петроградском издании «Утренники»), и рассуждения о старце Зосиме и Достоевском, судя по пометкам на полях, вызвали его особенное негодование. Он отметил их своим характерным значком «Nota bene!» (заметьте!)...
После захвата власти большевиками в 1917 году, жена Ульянова (Ленина) Н.К. Крупская, являясь членом Государственной комиссии по просвещению, распоряжалась об изъятии из библиотек и сожжении книг Фёдора Михайловича Достоевского.

Профессор Питирим Александрович Сорокин говорил, выступая перед слушателями Петроградского университета в 1922 году: «В результате войны и революции наше отечество лежит в развалинах. Великая Русская Равнина стала великим кладбищем, где смерть пожинает обильную жатву, где люди едят друг друга... Но раз старые пути негодны, где же новые?