Мария Бочкарева - офицер Русской Армии

Не знаю. Я его на карте не нашёл. Вы его нашли?
К тому же, это только то что мне удалось найти, а где гарантия что "Т" гранаты не применяли ещё на 2 - 3 участках боевых действий?
(Добавление)
Комп или роутер? Роутера достаточно одного. А три компа - это не предел. У нас дома два компа, ноутбук и нетбук - как раз на четырёх членов семьи.
(Добавление)
Ни в одном документе не указано, что он бандит. Он оправдан под чистую и в документах указано, что освобождён за отсутствием состава преступления. По второму аресту он значился, как арестованный за укрывательство бежавшего политического ссыльного.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.

Часть вторая ВОЙНА
Глава девятая
Восемь часов в руках германцев

В то утро, когда предстояло идти на военно-медицинскую комиссию, я была в веселом и чертовски озорном настроении. Заканчивался декабрь, а душа моя, будто весной, светилась от радости. В просторной комнате, куда я вошла, уже ждали своей очереди около двухсот других больных, чтобы пройти комиссию и услышать приговор об отправке домой или возврате нафронт.
Комиссию возглавлял какой-то генерал. Когда подошла моя очередь и он нашел в списке мое имя, то решил, что «Мария Бочкарева» — это ошибка, и исправил на «Марин Бочкарев». Под таким именем меня и вызвали.
— Раздевайся! — рявкнул генерал, отдавая приказ, которым встречал каждого солдата, ожидавшего демобилизации.
Я решительным шагом подошла к нему и сбросила одежду.
— Женщина! — вырвалось из пары сотен глоток, и разразился такой хохот, что затряслись стены здания.
Члены комиссии буквально онемели от удивления.
— Что за чертовщина?! — вскричал генерал.
—Зачем вы разделись?
— Я солдат, ваше превосходительство, и исполняю приказы не задумываясь, — ответила я.
— Ну хорошо, хорошо... Поторопитесь одеться, — последовал приказ.
— А как же осмотр, ваше превосходительство? — поинтересовалась я, надевая свои вещи.
— Все в порядке. Вы прошли...
Принимая во внимание серьезность полученной мною раны, комиссия предложила мне отпуск на несколько месяцев, но я попросила направить меня на фронт уже через несколько дней. Получив пятнадцать рублей и железнодорожный билет, я из больницы отправилась к Дарье Максимовне, давно приглашавшей меня погостить у нее. Это была короткая побывка, продолжавшаяся всего три дня, но она доставила мне истинное наслаждение. Как приятно вновь очутиться в домашней обстановке, наслаждаться домашней едой и чувствовать заботу женщины, которая стала для меня второй матерью. Нагрузившись посылками для себя и Степана, получив благословение от всей семьи, пришедшей проводить меня, я отправилась из Москвы поездом с Николаевского вокзала. Поезд был переполнен, и места — только стоячие.
На платформе мое внимание привлекла бедная женщина с младенцем на руках, другой малыш сидел на полу, а девочка лет пяти держалась за материнский подол. Все имущество женщины было упаковано в один чемодан. Дети жалобно просили хлеба, женщина, опасливо озираясь, пыталась успокоить ребятишек. При виде их у меня защемило сердце, и я предложила детям немного хлеба.
Тогда женщина рассказала мне причину своего страха. У нее не было ни денег, ни билета, и она боялась, что ее высадят на первой же станции. Она была женой солдата, их деревню захватили германцы, и теперь она направлялась в город, расположенный за три тысячи верст, к своим родственникам. Просто необходимо было что-то сделать для этой женщины. Я обратилась к солдатам, заполнившим вагон, но они не очень поддавались уговорам.
— Это жена солдата, — говорила я, — такого же, как вы. Представьте себе, что она жена одного из вас! И у вас жены могут оказаться в таком же положении. Ну давайте сойдем на следующей станции, пойдем к начальнику и попросим разрешить ей ехать по назначению...
Сердца солдат смягчились, и они помогли мне. На следующей остановке мы направились к начальнику станции, который оказался добрым человеком, но объяснил нам, что ничего не может сделать в данном случае.
— Я не имею права разрешить проезд в поезде без билета, — говорил он, отсылая нас к военному коменданту. — А выдать билет задаром не могу.
Я пошла вместе с женщиной одна: солдаты боялись отстать от поезда и, заслышав свисток паровоза, бросили нас. Мне пришлось остаться и ждать другого поезда.
Комендант повторил слова начальника станции. Он заявил, что не имеет права выдать женщине военные проездные документы.
— Как же так — не имеете права! — воскликнула я, выходя из себя. — Ведь это жена солдата, и ее муж, возможно, сейчас, в эту самую минуту, идет в бой, чтобы защитить страну, а вы здесь, в тылу, сытые и невредимые, не хотите позаботиться о его жене и детях. Какое безобразие! Посмотрите на эту женщину. Ее подлечить бы надо, и дети у нее с голоду чуть не умирают.
— А ты-то кто такой? — грубо спросил меня комендант.
— Сейчас узнаете, ответила я, показав свои медали и крест и сунув ему под нос удостоверение. — Пролитая мною кровь дает мне право требовать, чтобы с беззащитной женой солдата поступили по справедливости.
Комендант повернулся и вышел. Ничего не оставалось, как собрать деньги у людей, Я прошла в зал ожидания первого класса, который был полон офицеров и богатых пассажиров, сняла папаху и обошла присутствовавших, умоляя подать, кто сколько может, бедной солдатке. В результате набрала восемьдесят рублей. С этими деньгами я снова пошла к коменданту, высыпала их перед ним и попросила выписать проездные для женщины и ее детей. Та женщина просто не знала, как выразить мне свою благодарность.
Подошел следующий поезд. Никогда раньше не видела я поездов, настолько переполненных людьми. Нечего было и мечтать, чтобы влезть в вагон. Единственным доступным местом оставалась крыша. Но и и там хватало пассажиров. Несколько солдат помогли мне вскарабкаться наверх, и я ехала так два дня и две ночи. Слезть оттуда на станции и размяться не было никакой возможности. Даже за чаем мы посылали кого- то по выбору, а вся еда состояла из хлеба и кипятка.
Нередки были и несчастные случаи. На крыше вагона, где я оказалась, человек заснул и скатился вниз, убившись насмерть. Меня чуть не постигла такая же участь, и я была на волосок от смерти: слегка задремав, покатилась к краю крыши, и если бы какой-то солдат не поймал меня в самый последний момент, то упала бы вниз. В конце концов мы все же добрались до Киева...

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.174-178.

.

Тема закрыта! Продолжение в теме "Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 4 ".
Прикреплено изображение



-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.