Лев Захарович Мехлис - правда и мифы.

Всё-таки 20 лет прошло с момента окончания 1МВ. Кто-то в силу возраста уже не мог вернуться в строй, кто-то по состоянию здоровья. Да и сами вооружённый силы сильно изменились. Появились новые рода войск, которых не было в 1МВ, появилась новая техника, связь вышла на качественно новый уровень и т.д. В общем, вернули вроде бы из запаса и отставников только 1800 офицеров.



Опер как раз не считает, что от этого РККА ослабла. Наоборот, товарищ Сталин пресёк военно-фашистский заговор.

Немного от непосредственного участника событий Зам командующего КрымФронтом А. Ф. Хренова
...в тот же день я представился командующему — генерал-лейтенанту Д. Т. Козлову. Мы немного знали друг друга еще по финской кампании, и встреча получилась по-человечески простой, непринужденной. Дмитрий Тимофеевич много и охотно рассказывал об обстановке, прибегая к помощи карты, о трудностях, которым не было числа и которые мешали начать решительное наступление. Вот и сейчас, в частности, очень серьезной помехой оказалась весенняя распутица, превратившая все дороги в жидкое месиво.

Мне хотелось понять и принять точку зрения командующего, но внутреннего согласия с ним я не чувствовал. Не понял я, например, почему после высадки трех армий на полуостров целая цепочка объективных причин помешала развить наступление и вынудила фронт остановиться на рубеже Ак-Монайские позиции, Феодосия. Разве оперативная внезапность и численное превосходство не относились к разряду объективных факторов? Разве при решительных намерениях и умелом руководстве их нельзя было использовать более эффективно? Или сейчас, когда весенняя распутица сковывала маневр силами (кстати, не только для нас, но и для неприятеля тоже), когда недостаточная подготовка некоторых соединений затрудняла ведение активных действий, — что заставило командование вытянуть все армии в одну линию по фронту, не позаботившись всерьез о собственной обороне? [221]

Разумеется, я не мог и не стал задавать эти вопросы командующему: меня сюда послали не с инспекцией, а выглядеть критиканствующим умником мне вовсе не хотелось. Да и обстановку я знал еще поверхностно — по рассказам, а не по собственным наблюдениям. Пока что важнее было уяснить, какие задачи ставятся передо мной, чего ждут от меня. Ждали, как выяснилось, мер, обеспечивающих наступление: подготовки саперов к разминированию неприятельских заграждений, строительства мостов и дорог, способных пропускать танки Т-34 и КВ, появившиеся на плацдарме. Дела в этом плане пока шли медленно.

От командующего я зашел к начальнику штаба генерал-майору П. П. Вечному, затем поговорил с членом Военного совета дивизионным комиссаром Ф. А. Шаманиным, с которым вместе служил еще в ту пору, когда он был военкомом саперного батальона. Пополнив таким образом свое представление об обстановке, я пересек небольшую сельскую площадь и оказался в домике, где жил представитель Ставки армейский комиссар 1 ранга Л. З. Мехлис.

Встретились мы как добрые знакомые.

— Признаться, к вашему переводу сюда я приложил руку, — сказал он. — Ну, рассказывайте, про Одессу, про Севастополь, хочу все слышать из первых уст.

Проговорили всю ночь. Лев Захарович вспомнил, как трижды срывались попытки начать наступление, посетовал на неудачные обстоятельства, помянул об “оборонительной психологии некоторых генералов”.

— Прежний начштаба смотрел назад, а не вперед, — говорил он. — Я заменил его Вечным. Тот был нерешительный человек, если не сказать большего, я сам видел, как во время бомбежки он забирался под кровать. Представляете?

— Я, Лев Захарович, в Одессе требовал того же от своих подчиненных: если бомбежка застала в доме — лезь под кровать. Больше шансов уцелеть, коли обвалится потолок, дожить до того момента, когда разберут развалины. И знаете, мне потом многие были благодарны.

— Ну уж это вы слишком... Словом, дела у нас сейчас поправились. Главное, что надо предпринять, — обеспечить инженерную подготовку наступления.

— Но ведь есть старая пословица: “Хочешь наступать — крепи оборону”. [222]

— К войне, в которой столкнулись армии классово различных государств, старые пословицы не подходят, — решительно отрезал Мехлис.

Я деликатно высказал озабоченность тем, что успел узнать. Передовой рубеж был оборудован слабо, почти не велись работы на Турецком валу (в Крыму это название носили не только позиции на Перекопе, но и остатки древних укреплений на пути к Керчи, за Ак-Монайским рубежом). Но Мехлис от этого отмахнулся. “Надо смотреть вперед, — твердил он, — готовить колонные пути и мосты, отрабатывать действия по разграждению”.

Наш разговор не убавил тревог. Конечно, я тогда видел далеко не все так отчетливо, как сейчас, многое представлял себе интуитивно, но это не приносило спокойствия. Однако некоторую практическую пользу беседа с Мехлисом все же принесла. Во-первых, я хорошо понял, в обстановке каких требований мне предстоит работать. Во-вторых, получил согласие на вызов из Москвы специалиста по дешифровке аэрофотоснимков военинженера 1 ранга Ф. Ф. Кизелова, а также А. П. Казанцева с партией сухопутных торпед....
-----
Но мы попробуем спаять его любовью, -
А там увидим, что прочней....