Радиофугасы

....Но главная задача инженерных войск в эту пору состояла в другом. И выполнялась она в глубокой тайне: мы готовились осуществлять взрывы.
При помощи взрывов предстояло в первую очередь уничтожить военно-промышленные объекты: портовые сооружения, электростанции, не поддающееся транспортировке заводское оборудование — словом, все, что мог бы с пользой употребить для собственных хозяйственных нужд противник. Готовились также взрывы чисто военных объектов — командных пунктов, блокгаузов, капониров, радиостанций, береговых батарей. По утвержденному [141] мною плану в дополнение к уже имевшимся ставились взрывные заграждения на оборонительных рубежах и фронтовых дорогах, а также на подходах к городу и в самом городе. Назначение этих заграждений было тактическим — прикрыть отход наших частей с передовой, С гой же тактической целью готовилась к взрыву дамба Хаджибейского лимана, вода из которого, затопив часть Пересыпи, создавала бы препятствие на пути в город с северо-востока. И наконец, совершенно секретно велась подготовка к диверсионным взрывам. Об этом стоит рассказать особо.
В первые дни октября нам стало известно об очередной фальшивке противника, видимо болезненно переживавшего неудачи под Одессой, которые не могли не отразиться на престиже его армии среди населения. В передаче из Бухареста, перехваченной нашими радистами, сообщалось (и уже не впервой!), что Одесса пала. На этот раз в радиостудии был разыгран целый спектакль. Диктор рассказывал о подробностях “взятия” города, о том, как гостеприимно встречают одесситы “доблестных воинов генерала Иона Антонеску”. Называют улицы и площади, на которых победителям подносили хлеб-соль и цветы.
Передача вызвала не только смех. Она навела нас на мысль, что сценарий этого фарса, по-видимому, основан на заранее разработанном плане вступления вражеских войск в город и размещения в Одессе штабов и административных органов. Из неумной пропагандистской акции противника мы старались почерпнуть полезную информацию. Тогда, пожалуй, и возникла мысль подготовить фашистам минные “сюрпризы” с прицельной точностью. А коли мысль работала в определенном направлении, то не прошел мимо нее и другой факт этого же плана.
Дня через два или три после радиопередачи в плен был захвачен румынский офицер, у которого имелось при себе инструктивное письмо командования армии. В письме указывалось, по каким улицам будут проходить войска после взятия Одессы, где и как они разместятся. В частности, там отмечалось, что в здании управления НКВД по Марзлиевской улице (ныне улица Энгельса) расположится румынское командование и его штаб.
Мы взяли на заметку эти факты, и адрес главного “сюрприза” определился окончательно. [142] В Одесском округе был отдельный радиотехнический взвод 82-ю инженерного батальона, на вооружении которого состояла техника, предназначенная для взрывов на расстоянии. Этот батальон, которым командовал капитан Е. М. Пирус, влился в Приморскую армию и принимай участие в боях. Понятно, что радиотехнический взвод до сих пор не использовался по назначению. И вот теперь пришло время предоставить слово радиотелефугасу — объект для него появился вполне подходящий.
Минирование дома на Марзлиевской я поручил организовать Г. П. Кедринскому. Задание было совершенно; секретным, и знать о нем могли лишь исполнители. Для начала решил вместе с Гавриилом Павловичем осмотрев подвал, где предстояло заложить заряд.
Когда мы вылезли из газика у дома НКВД, нас встретили два вахтера и комендант.
— По решению командования района, — сказал я, в этом здании будет размещено управление военно-полевого строительства. А в подвалах — мастерские по ремонту передвижных электростанций. Вот разрешение на осмотр, — и я предъявил документ.
Чтобы все выглядело естественно, мы поднялись на чердак, затем прошлись по верхним этажам, Оттуда спустились вниз. В подвальном помещении стояла старая, покрытая пылью мебель. Углы затягивала паутина. Но не это интересовало нас. Мы установили, что пол выложен цементными плитами, что высота до потолка — два с половиной метра. От коменданта узнали, что на первом этаже над нами находится его кабинет, а также кабинет дежурного по управлению, приемная и радиоузел. На втором и третьем этажах — кабинет начальника управления, зал заседаний, служебные комнаты сотрудников,
— Здание хорошее, недавно ремонт делали, — говорил комендант после осмотра. — Только в подвалах грязновато. Вы уж извините, товарищ генерал, руки не доходят.
— Дом нам подойдет, — отвечал я, — А за подвалы не беспокойтесь, сейчас не до уборок. Война.
Кедринский разработал детальный план минирования! С ним мы ознакомили капитана Пируса.
— Взрыв произойдет, если наши войска в случае необходимости оставят город, — сказал я ему, — Операция совершенно секретная. Кого рекомендуете привлечь к работе? [143]
— Младших лейтенантов Павлова и Шепеля, — уверенно ответил он. — Люди серьезные и знающие, в этом году окончили училище.
Для непосредственной работы в подвале была скомплектована команда из шести человек. Саперы И. Антонов, В. Иванов, К. Маралов, А. Салов, М. Сотов и М. Чеканов приступили к работе. Каждое утро к дому на Марзлиевской подъезжал грузовик, за рулем которого сидел разбитной сержант Ремизов,
— Братцы! — кричал он, — Принимай материал, оборудование,
А потом дотошно расспрашивал саперов, которые появлялись из подвала, о том, как ждут дела, и неизменно укорял их:
— Нехорошо, братцы! Ремонтик пустяковый, а вы возитесь уже два дня.
Бойцы выгружали из кузова тяжелые мешки, а веселый сержант подбадривал:
— Принимай цемент — высший сорт, растворчик выйдет жирный, как домашний борщ!
В мешках саперы таскали взрывчатку.
В подвале выкопали котлован. Землю вывозили ночью в тех же мешках, в которых привозили тол. Взрывчатка была заложена в котлован, в ниши, выбранные по двум углам здания выше цокольной части, в вентиляционные каналы, проходившие в стенах. Всего уложили около трех тонн тола. Запальную шашку тщательно залили стеарином, чтобы предохранить от сырости капсюль-детонатор. Конец детонатора прикрепили к клемме специального радиоприбора, дублирующий комплект которого, настроенный на такую же волну, оставался у нас. Для надежности к радиоприбору подключили две стокилограммовые бомбы (их удалось завести под колонны в вестибюле). Вместе с радиоаппаратурой установили мины на неизвлекаемостъ — на случай, если вражеские саперы вздумают поднять в подвале плиты пола.
С особой тщательностью соблюдали маскировку — не тронули даже паутины по углам. Штукатуры и плотники устранили следы работ, И наконец, последний штрих наложил Кедринский, приказавший красноармейцу Окорочкову, который не знал о грозной начинке подвала, поставить там обычные мины. На них должны были наткнуться неприятельские минеры, которым прикажут обследовать подвал... [144]
Оставили мы также “сюрпризы” с часовыми механизмами в порту, на аэродроме и на некоторых других объектах.
Эффект взрыва на Марзлиевской всецело зависел от удачно выбранного момента. Ведь важно было не просто разрушить фашистский штаб, а нанести наиболее чувствительный урон командной верхушке неприятеля. Для этого в оккупированном городе необходим был верный глаз. Человек, способный узнать, когда в штабе состоится какое-либо крупное сборище, и своевременно сообщить об этом на Большую землю, уже находился в Одессе...
Дня через три или четыре после вступления Петрова в должность командарма меня разыскали в порту и передали, что Иван Ефимович хочет незамедлительно повидаться со мной. Я тут же поехал на КП.
— Хорошо, что вас быстро нашли, Аркадий Федорович, — дружелюбно встретил меня командующий. — Есть очень важное дело. Сейчас поедем в Нерубайское. — Заметив мое удивление, он добавил: — Подробности — в машине.
Мы тут же двинулись в путь, к старому селу, раскинувшемуся в степи, в двенадцати километрах от города. По преданию, здесь когда-то селились старики запорожцы, которым тяжела стала сабля и не под силу было рубать врагов. Отсюда и название — Нерубайское.
— Предстоит нам встреча с одним человеком, — сказал Иван Ефимович, едва мы отъехали от КП. — Фамилия его Бадаев. Она вам что-нибудь говорит?
— Достаточно много. Он знакомил меня с катакомбами.
— Ну и прекрасно. Обсудим с ним ряд вопросов...
Еще в августе я доложил в Москву, что в Одессе нет планов катакомб и что местные руководители не могут найти человека, который свободно ориентировался бы в этом большом подземном городе. А мне для инженерного обеспечения обороны нужны были позарез данные о катакомбах. На доклад отреагировали быстро. Через несколько дней ко мне зашел молодой человек в гражданской одежде и отрекомендовался Владимиром Александровичем Бадаевым, капитаном госбезопасности (позже, когда был опубликован Указ о посмертном присвоении ему звания Героя Советского Союза, я узнал, что его настоящая фамилия — Молодцов). Бадаев прибыл из Москвы в качестве [145] уполномоченного НКВД. С ним прилетели два бывших одессита, знавшие подземный город как свои пять пальцев.
Вчетвером мы вдоль и поперек излазили катакомбы, после чего я вычертил их подробный план. На прощание Бадаев намекнул, что если возникнут вопросы, связанные с использованием имеющегося в моем распоряжении диверсионного оружия, то я должен буду связаться с ним. Из этого нетрудно было заключить, что в случае нашего ухода из Одессы он останется здесь для подпольной работы.
Петров, вступив в командование армией, получил, как я представляю себе, документы, из которых явствовало, что к делам будущего подполья и технического обеспечения диверсий во вражеском тылу имеют отношение Бадаев и Хренов. Видимо, потому он пригласил меня на эту встречу, опередив мое намерение связаться с уполномоченным НКВД...
Вскоре мы подъехали к селу. Смеркалось. Небо обжигало зарево пожаров. Петров приказал шоферу остановить машину.
— Ну что, прогуляемся, Аркадий Федорович? Вечер-то какой!
Не прошли мы и полусотни метров, как из темноты возникла человеческая фигура. Я сразу узнал Бадаева. Одет он был в гимнастерку, ладно облегавшую широкую грудь, шаровары, заправленные в сапоги. Мы обменялись крепкими рукопожатиями и тут же приступили к разговору. Петров передал капитану код, договорились, как будет налажена радиосвязь. Я рассказал, где будут производиться взрывы в целях прикрытия отхода наших войск. Посоветовал, как лучше снабдить подпольщиков минами.
— И что самое важное для нас, — сказал я капитану, — это узнать день и час, когда в штабе на Марзлиевской состоится какое-нибудь большое совещание с участием генералитета. Сообщение об этом нам надо получить хотя бы за полдня до его начала.
Разговор наш занял не более получаса. Бадаев исчез так же внезапно, как и появился, — будто растворился во мраке,...
...Прежде чем приступить к использованию городского аэродрома, фашисты согнали туда толпу горожан и заставили их ногами утрамбовывать поле. Зверский способ разминирования результатов не дал. Оккупанты успокоились. Но преждевременно. Через два дня поле аэродрома заходило ходуном от мощного взрыва. Реле срочности в заложенном там фугасе сработало безотказно. Так же безотказно сработали часовые механизмы мин, установленных в порту, на узловых перекрестках дорог...
Утром 22 октября меня разыскал под Бахчисараем Иван Ефимович [151] Петров:
— В ваш адрес, Аркадий Федорович, радио от Бадаева.
Я принял из его рук бланк с расшифрованным текстом примерно такого содержания: “Концерт на Марзлиевской начнется 22-го в 17. 30”.
К пяти часам вечера я уже был в расположении 82-го инженерного батальона и приказал майору Е. М. Пирусу изготовить к действию специальную станцию радиотехнического взвода. Около шести часов (нельзя было ни торопиться, ни опоздать) мы вошли в автофургон, где размещалась ТОС. Сержанту, сидевшему за аппаратурой (фамилии его, к сожалению, не помню), приказали установить дублирующий прибор, точно настроенный на заданную волну. Потом я скомандовал:
— Сигнал!
В эфир вырвалась команда, которую ожидало одно-единственное приемное устройство. В Одессу понеслись позывные мести...
Очевидцы рассказывали, что эффект от взрыва был подобен небольшому землетрясению. Партизаны позднее донесли, что под обломками здания на Марзлиевской погибли генерал-майор Лугожану, префект одесской полиции Теодор Давилу, а всего — около пятидесяти генералов и офицеров оккупационных войск.
Насколько мне известно, это был если не первый, то один из первых взрывов радиотелефугасов, произведенных нашими инженерными войсками в годы войны....