Радиофугасы

Лучше бы ссылку дал на то множество документов, которое изучил.

Человек с инженерно-саперном делом вообще не знаком.

Киев как эпизод боевой работы персонажа - есть "темна вода во облацех..." Улыбка
Согласно мемуаров там он работал в партизанской школе в Пуще-Водица - без подробностей в плане диверсионной деятельности по подготовке оставления города.
На сегодняшний день встречалось только одно упоминание об использовании там радиомин - подрыв моста через Днепр. Т.е. уничтожение Крещатика автор мемуаров себе никак не ставит в заслуги.
По Харьковскому узлу заграждения всё разобрано практически до мелких подробностей и излагать это здесь не имеет практического смысла.
Основные итоги по мнению Ю. Веремеева, опирающееся на документы комиссии 1943 г. по изучению результатов применения минного оружия в этом УЗ таковы:
"Это мероприятие, столь обычное и рядовое во время войны, с годами стало обрастать различного рода мифами и легендами. Создателем первых мифов о минировании Харькова стал известный советский специалист в области минной войны полковник Илья Григорьевич Старинов, хотя он больше, чем кто либо иной знал что именно в действительности было сделано в Харькове осенью 1941 года, ибо именно он и руководил всеми работами по минированию Харькова.
Очевидно престарелому полковнику стало остро недоставать славы и известности, и ему показалось, что Родина не оценила в полной мере его заслуг, обошла чинами и наградами."
Упомянутая комиссии пришла к выводу, что проведённые в Харькове мероприятия не оказали достаточного воздействия на ход ведения боевых действий:
"После подведения первых итогов минирования в ноябре 1941 стало ясно, что результат в сравнении с громадными усилиями и расходом сил и средств оказался весьма скромным.
Опыт харьковского УЗ показал, что куда более эффективными являются значительно менее масштабные узлы заграждений создаваемые в короткие сроки с небольшим расходом сил и средств."...

...ситуация сложилась таким образом, что 28 июня он был назначен начальником оперативной группы заграждений на Западном фронте (с 13 июля, по совместительству, еще и начальником оперативно-учебного центра Западного фронта). Потрясти чем-либо наступающий Вермахт начальнику «западных заграждений» не удалось. А в сентябре 1941 года он со своей группой оказался в Киеве. О том, как с инженерным управлением 37-й армии Андрея Власова Старинов поднял на воздух Крещатик вместе с мирными жителями, «солдат XX века» тоже не распространялся , предпочитая сразу же переходить к Харькову. А ведь за тогдашнее дело ему вполне можно было в 90-е годы ответить перед суверенной Украиной как военному преступнику.

Забавно — взрыв дома № 17 по улице Дзержинского тоже приписывают Илье Григорьевичу, как будто он сам туда закладывал взрывчатку. Да нет, друзья, Старинов ничего лично не закладывал — он являлся начальником оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта, имел в распоряжении 5 саперных батальонов и 5 оперативных групп. Занимались все эти силы тем, что старались при отступлении взорвать все мало-мальски ценные военные и экономические объекты, чтобы они не достались врагу.

Никакой «гениальной операции» по уничтожению штаба 58-й Дивизии во главе с генерал-лейтенантом Георгом фон Брауном не существовало в помине — все было делом случая. Минирование Харькова (второй столицы Украины) осуществлялось так же, как и минирование Киева — во все наиболее крупные и представительные здания в центре города тоннами «загружали» взрывчатку с радиоуправляемой системой подрыва. И так же как в Киеве, немецкие саперы все это дело потом вытаскивали, опять-таки тоннами, из подвалов наружу (эти операции в Киеве зафиксированы немецкой кинохроникой). С одним исключением — в доме № 17 по улице Дзержинского разминирование провели без особого рвения. Один заряд в подвале нашли, а второй — нет (рыться в куче угля никто, видимо, не захотел). Советским саперам, наугад нажимавшим на кнопки передачи радиосигнала подрыва в десятках километров от города (в расчете, что хоть что-нибудь да взорвется), повезло. Однако еще больше им «пофартило», когда именно в это здание (дом № 17) въехал штаб 58-й дивизии. Вот так и родился (во многом стараниями самого Старинова) миф о «спецоперации». Однако история эта сделала Илье Григорьевичу имя, и он пошел в гору....

...В двадцатых числах июня 1941 года Генеральный штаб Красной Армии намечал провести учения войск Особого западного военного округа. От Главного военно-инженерного управления РККА на учения командировали двух человек: заместителя начальника управления военно-инженерной подготовки подполковника З.И. Колесникова и меня, занимавшего в ту пору должность начальника отдела заграждений — и минирования....

такая группа была одна на ВЕСЬ Западный фронт, или таких групп было несколько (кроме инженерных частей армейского подчинения?

...Утром 26 июня вызвал полковник Нагорный:
— Нарком обороны приказал немедленно помочь войскам в устройстве заграждений. С этой целью создаются оперативно-инженерные группы. Вы назначаетесь начальником ОИГ на Западном фронте. Заместителем предлагаем полковника Овчинникова Михаила Семеновича. Возражений, полагаю, нет?
— Нет. На что мы можем рассчитывать?
— Выделим четырех специалистов-подрывников из командного состава, три саперных батальона, шесть тысяч противотанковых мин и двадцать пять тонн взрывчатых веществ.
Я озадаченно смотрел на Нагорного. Он нахмурился:
— Сам знаю, что этого и на день не хватит, но больше нет! Дошлем! Ну, и минировать будете не так, как на учениях, а применительно к обстоятельствам.
Вечером Галицкий собрал командиров и инженеров, направленных в оперативные группы. Кроме нас с Овчинниковым явились военный инженер 2-го ранга В. Н. Ястребов и полковник П. К. Случевский. Оказалось, вызывает нарком обороны маршал Тимошенко. ....
...Начальники оперативно-инженерных групп получили от наркома обороны самые широкие полномочия по разрушению военных объектов перед наступающим противником.
Сведения о маршрутах ОИГ, о дислокации штабов фронтов и армий, действующих на направлениях, где предполагалось применять минно-взрывные заграждения и разрушать различные объекты, следовало получить у начальника оперативного управления Генерального штаба генерал-майора Г. К. Маландина.
...
Галицкий попросил уделить внимание начальникам оперативно-инженерных групп.
— Обстановка на фронтах крайне трудная, товарищи! — пояснил Маландин. — В подробности не вдаюсь, вы их узнаете на месте, в штабах фронтов. Но помните сами и заставьте запомнить всех своих бойцов и командиров: вы прикрываете московское стратегическое направление. Московское, товарищи!
Пригласив нас к карте, генерал показал, где активнее всего действуют вражеские танки, осведомился у Галицкого, на каком направлении чья группа будет работать, и предложил запомнить дислокацию штабов фронтов:
— Записывать не нужно, это совершенно секретные данные.
Затем Маландин подозвал штабного работника, который вручил каждому из нас мандат, подписанный наркомом обороны.

...Для создания вокруг Москвы системы электризуемых заграждений было организовано при штабе Западного фронта управление специальных работ во главе с М. Ф. Иоффе. Заместителем его назначили И. Н. Гуреева, меня — начальником штаба. Управлению были подчинены несколько электротехнических рот. В помощь военным инженерам призвали специалистов из Мосэнерго и Моссельэнерго А. И. Галицына, А. А. Кузнецова, Н. С. Лебедева, Г. В. Сербиновского и других....

...В командирах группы я был уверен. Сухощавый, несколько замкнутый полковник Михаил Семенович Овчинников, начальник 1-го отделения в отделе заграждений, крепко сбитый майор А. Т. Ковалев, майоры Л. Н. Афанасьев и П. Н. Уманец, высокий, худощавый лейтенант Г. В. Семенихин — прекрасные специалисты, обладающие и мужеством, и находчивостью. Не слишком тревожит и то, что приданные группе саперные батальоны укомплектованы "запасниками": бойцы — советские люди, смелости у них достанет, а опыт — дело наживное. Смущало и тревожило, что мин и взрывчатки крайне мало! Задание у группы чрезвычайно ответственное. Выполнить его мы обязаны....
...Распределили с генералом Васильевым имеющиеся части и материальные средства по магистралям, где заграждения требовалось создать в первую очередь. Оперативно-инженерную группу разбили на три отряда. Отряд полковника Овчинникова и майора Афанасьева направили действовать в треугольнике Полоцк — Лепель — Витебск, отряд майора Уманца — на магистрали Минск — Борисов — Орша, отряд майора Ковалева — на направлении Минск — Могилев.
Наиболее опасным представлялся участок, выделенный отряду майора Уманца, и майор получил. несколько больше взрывчатки и мин, чем другие командиры. Резерв взрывчатых веществ и противотанковых мин сосредоточили на КП оперативно-инженерной группы неподалеку от Орши....
...Мы заблаговременно минировали и своевременно разрушали мосты на железных и автомобильных дорогах, а также подрывали рельсы и асфальтобетонное покрытие шоссейных дорог, минировали предполагаемые места обхода врагом разрушенных участков пути, минировали после отхода наших войск сами магистрали, устраивали завалы перед фашистскими мотоциклистами-разведчиками, перед вражеской мотопехотой и танками. Работать приходилось под непрерывным воздействием вражеской авиации, нередко под ружейно-пулеметным огнем, отряды несли потери, и все же их действия превзошли наши ожидания: люди проявляли огромное мужество, замечательную выдержку, не терялись в самых сложных, даже критических ситуациях....
...Для минирования магистралей и предполагаемых мест обхода разрушенных участков магистралей требовались мины намного более мощные и не обычные, а замедленного действия. Ведь противотанковые мины на магистралях мы устанавливали лишь после отхода своих арьергардов, а за нашими арьергардами торопились фашистские авангарды, и саперы несли потери, а мины враг легко обнаруживал, уничтожал или объезжал.
Увы, мин замедленного действия, изготовленных промышленным способом, в войсках не имелось....

...К началу Великой Отечественной войны в составе советских инженерных войск были отдельные роты и взводы специального минирования, имевшие на вооружении прибор Ф-10 для взрыва фугасов на расстоянии. Этот прибор был значительно более совершенен, чем его отдаленный предшественник «Беми». Прежде всего это касалось повышенной устойчивости к действию различных «посторонних» радиостанций. Сам прибор весил около шестнадцати килограммов. В комплект также входили аккумуляторные батареи весом восемнадцать килограммов. Прибор Ф-10 сохранял свою работоспособность до 40–60 суток. Он предназначался для минирования наиболее важных объектов: железнодорожных и шоссейных мостов, дамб, важных участков дорог, особенно в дефиле, крупных зданий.

Началась Великая Отечественная война. Советские минеры начали применять приборы Ф-10 для взрывов на расстоянии. Так, действовавшая на Северном фронте рота специального минирования уже к 7 июля установила несколько радиоуправляемых фугасов. Вес их зарядов составил одиннадцать тонн взрывчатых веществ. 12 июля с расстояния около ста пятидесяти километров были взорваны три фугаса с зарядом по двести пятьдесят килограммов каждый в зданиях города Струги Красные. Там в это время расположились гитлеровцы из 56-го механизированного корпуса. Это был первый в мире случай боевого использования управляемых по радио фугасов. [19]

На Северо-Западном фронте действовали два взвода специального минирования. На стыке Северо-Западного и Западного фронтов с начала июля использовал приборы Ф-10 отряд заграждений под командованием военинженера 2 ранга В. Н. Ястребова. На Западном фронте было четыре отдельных взвода специального минирования. На Юго-Западном фронте было три взвода специального минирования. В основном они действовали в Киевском укрепленном районе....

...У нас на Западном фронте во время битвы под Москвой действовали четыре взвода специального назначения. 1-й взвод лейтенанта Василия Николаева и 19-й взвод лейтенанта Николая Семенова занимались минированием в городе Ржеве и его окрестностях.

Наибольшая работа была проделана 17-м взводом специального назначения, которым командовал лейтенант Николай Батурин. Свой боевой путь взвод начал от города Рогачева, в верховьях Днепра. Саперы взвода ставили на дорогах, мостах и в узких дефиле мощнейшие управляемые по радио фугасы с зарядом до двух-трех тонн тротила или аммотола. Только на дороге Нелидово — Белый взводом было установлено и взорвано десять фугасов. Воронки от их взрывов были таких размеров, что гитлеровцы вели восстановительные работы несколько недель, в течение которых магистраль практически не действовала.

Ответственные задачи получал и взвод специального назначения, действовавший в составе нашего управления. В конце октября 1941 года мне поручили вместе с Евгением Кожуховым составить план минирования ряда важных объектов. Всего спланировали установить восемь мин с зарядом пятьсот килограммов каждый.

Благодаря энергии Кожухова и солдат его взвода эта опасная и сложная задача была быстро выполнена. Большинство фугасов ставились с элементами неизвлекаемости. Для обмана саперов противника сверху основных зарядов, как правило, устанавливались для отвода глаз мины замедленного действия с простейшим часовым замыкателем или химическим взрывателем замедленного действия.

В начале ноября взвод Кожухова заминировал большой высоководный мост через реку Истра рядом с Ново-Иерусалимским монастырем. Фугасы с приборами Ф-10 были установлены в опорах моста. Само же пролетное строение после отхода наших войск на левый берег Истры было взорвано. Конечно, можно было бы попытаться взорвать [22] мост, когда на нем будут находиться фашисты, но Кожухов понимал, что враг, наученный советскими саперами, прежде чем начать переправу, тщательно бы все проверил и, возможно, обнаружил бы фугасы.

Когда гитлеровцам после жестоких боев удалось форсировать реку, захватить монастырь и город Истра, на восстановление моста было брошено два саперных батальона вермахта. Фашисты работали днем и ночью. Мост был на одном из основных направлений наступления гитлеровской армии на Москву.

Понтонные переправы обладали сравнительно малой пропускной способностью, и на правом берегу Истры скопилось много автомашин. Кроме того, понтонные парки нужно было снимать, так как фашистское командование готовилось к форсированию Москвы-реки и канала Москва — Волга.

Наконец в конце ноября по восстановленному мосту двинулась длинная колонна автомашин с военными грузами. Однако торжество врага было недолгим. Совершенно неожиданно в пламени и дыму опоры, а за ними и все пролетное строение моста взлетели на воздух!

Команда на взрыв была подана по приказу штаба Западного фронта из Москвы с помощью передвижной армейской радиостанции. Ярости гитлеровского командования не было границ — ведь срывалось снабжение группы войск, наступающей на важнейшем направлении! Притом в самый ответственный момент — накануне решающего удара на Москву!

После подрыва моста через Истру саперы лейтенанта Кожухова занимались минированием сходненского рубежа обороны. Здесь они ставили управляемые по проводам минные поля из противотанковых и противопехотных мин. Затем в районе Звенигорода устанавливали мощные управляемые осколочно-заградительные мины. Здесь впервые применили на практике простое предложение сотрудника управления полковника Я. М. Рабиновича, с помощью которого одной электрической батареей можно было почти мгновенно подорвать сразу целый «куст» из двенадцати осколочно-заградительных мин.

Вскоре мы получили сведения, что на одном из минных полей, установленных под руководством Кожухова, наши пехотинцы подорвали почти батальон фашистов, пытавшихся наступать на Звенигород. В конце ноября взвод [23] минировал управляемыми по радио фугасами здания и мосты в районе Архангельского. К счастью, до этих мест гитлеровцев не допустили.

После разгрома немецко-фашистских войск под Москвой части специального назначения обезвреживали установленные без элементов неизвлекаемости фугасы. Задача очень опасная и тяжелая. Ведь фугасы приходилось вытаскивать с многометровой глубины, из промерзшей земли. Ломы, кирки и даже лопаты приходилось применять с величайшей осторожностью. (Честно говоря, их использовать вообще было нельзя, но обстановка требовала...)

И только когда до мины оставались считанные сантиметры, в дело пускались саперные ножи и просто руки...

При этом малейшая ошибка могла быть последней. При мне наш «неистовый минер» полковник Я. М. Рабинович инструктировал командиров:

— Осторожность и еще раз осторожность! Помните, что здесь ошибаться нельзя. Не торопитесь. Спешка уже стоила жизни вашему коллеге — командиру 19-го взвода лейтенанту Семенову! Заторопился и — подорвался, пытаясь обезвредить фугас!

Нет, полковник совсем не хотел запугать молодых командиров. Просто старый минер еще раз напоминал об осторожности, так необходимой в нашем деле...

Впоследствии управляемые по радио мины успешно применялись советскими инженерными войсками во время великой битвы на Волге, а позднее на Курской дуге, а также и в некоторых других местах....

Наибольшая работа была проделана 17-м взводом специального назначения, которым командовал лейтенант Николай Батурин. Свой боевой путь взвод начал от города Рогачева, в верховьях Днепра. Саперы взвода ставили на дорогах, мостах и в узких дефиле мощнейшие управляемые по радио фугасы с зарядом до двух-трех тонн тротила или аммотола.