Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века
Исторический форум, посвященный обсуждению вопросов военной истории, истории России, всемирной истории.
  Библиотека  |   Галерея  |  
> Случайные фото из галереи:
Белорусское поле. Июль 1944 г
Белорусское поле. Июль 1944 г

Загрузил egor
(20-11-2014 17:21:02)

Комментарий: главное, чтобы гусяток не подавил, железяка ржавая
За мгновение  до катастрофы истребителя Су-27
За мгновение до катастрофы истребителя Су-27

Загрузил egor
(08-04-2015 00:36:59)

Комментарий: Это не Су-27, это F-18
Не будь обезьяной - выйди из стада!
Не будь обезьяной - выйди из стада!

Загрузил МАГАЗИНЕР
(09-06-2015 21:38:13)

Комментарий: Тонкий идеологический подход!-))) Обезяны про себя?
Т-62 и М-60
Т-62 и М-60

Загрузил Bob
(14-12-2016 21:53:15)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!




 Страниц (8): « 1 2 3 4 5 [6] 7 8 »   
> Мария Бочкарева - офицер Русской Армии , Продолжение
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 12:10
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




 foma пишет:
Да, биография Скрыдловой тоже малоизвестна, до службы в отряде Бочкаревой неполная, а после вообще "темный лес".
Будем разбираться.
 foma пишет:
Т.е. предпологаете,
1. что по паспорту она Магдалина, а Мария для простоты,
Именно так.
 foma пишет:
2. или наоборот, как вариант, Скрыдлова выехала за границу, там вышла замуж за иностранца (католика или протестанта) и сменила имя с Марии на Магдалина.
Не знаю. Я более склонен к первому варианту.
 foma пишет:
Извините, что возвращаюсь к данной теме, но как вы знаете "умная мысля..." неплохо-бы добавить и примерные даты получения-представления наград.
Я уже думал на эту тему. Даже сделал наброски.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.

 
email

 Top
> Похожие темы: Мария Бочкарева - офицер Русской Армии

Немецкая оккупация. Методы порабощения населения.
Продолжение

Список диктатур 20 века
Продолжение

Ротмистр Брауншвейгского кирасирского полка Иероним Карл Фридрих фон Мюнгхаузен: правда и вымысел
барон как реальный исторический персонаж: факты жизни и службы в русской армиии

Гаврила Принцип. Выстрел в Сараево.
Продолжение

Звания Герой Труда Российской Федерации
Продолжение

Нюрнбергский процесс
Продолжение

Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 12:43
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава двенадцатая
Борьба против комитетов

Было уже за полночь, когда я вошла в казарму. Дежурный офицер доложила о случившемся в тот вечер. Оказывается, сначала один из этой группы, большевистский агитатор, проник в помещение, сказав часовому, что его с какой-то целью прислала я. Когда его пропустили, он собрал всех женщин и обратился к ним с речью, призывая их создать комитет и установить самоуправление в соответствии с новым духом в армии. Он смеялся над тем, что они покорно подчинялись дисциплине, которую я ввела, называл ее царистской и выражал сочувствие девушкам, подвергшимся наказаниям по моему приказу. Агитируя против войны, за мир любой ценой, он призывал моих новобранцев действовать как подобает свободным гражданам, снять с должности «реакционного» начальника и демократическим путем выбрать нового.
В результате его подстрекательства в батальоне произошел раскол. Больше половины девушек поддержали агитатора.
— Мы свободны! — кричали они. — Это не старый режим! Мы хотим быть независимыми! Хотим пользоваться всеми нашими правами!
После голосования отступницы, оказавшись в большинстве, отделились и выбрали свой комитет.
Я была серьезно обеспокоена и, несмотря на поздний час, приказала девушкам построиться. Когда этого удалось добиться, я скомандовала:
— Те, кто за комитет, становись направо. Кто против — налево.
Большая часть батальона оказалась справа. На левой стороне осталось не более трехсот человек.
— Теперь те из вас, кто за установленный мною порядок, кто согласен принимать наказание при нарушении устава как должное, кто за соблюдение строжайшей дисциплины в батальоне и управление без комитета, пусть скажут «да», — крикнула я.
Группа из трехсот человек, стоявшая слева, дружно отозвалась:
— Да! Мы согласны, господин начальник!
Тогда, повернувшись к молчавшей толпе справа, я спросила:
— Зачем вы вступили в батальон? Я же с самого начала предупреждала, что будет трудно. Разве вы не подписывали обязательств подчиняться беспрекословно? Комитеты занимаются лишь пустой болтовней, а мне нужны дела, а не слова.
— Мы не рабыни, а свободные женщины! — закричали в ответ бунтовщицы. — Сейчас не старый режим. Мы хотим более учтивого обращения, большей свободы. Хотим управлять своими делами сами, как это делают везде в армии.
— Ох, какие же вы глупые женщины! — сказала я им с болью в сердце. — Я создавала этот батальон вовсе не для того, чтобы он был похож на другие подразделения в армии. С нас должны брать пример, а вы хотите, чтобы к тем миллионам солдат, которые разбрелись теперь по всей России, добавилось еще несколько сотен баб в военной форме. Мы призваны проложить новый путь, а не следовать за деморализованной армией. Кабы знала, из какого вы теста, не ехала бы за тысячу верст, чтобы вас собрать. Подумайте только, нам предстояло первыми начать генеральное наступление. А что теперь? Вот у нас комитет, и вот подходит час наступления. А комитет вдруг решает не идти вперед в атаку, и вся наша затея рушится.
— Вот именно, — закричали отступницы. — Сами будем решать, наступать нам или нет.
— Тогда вот что, — сказала я с презрением. — Вы недостойны той формы, которую надели. Эта форма для тех, кто готов на благородное самопожертвование, — для истинных патриотов, чистых душой, честных и верных долгу. Вы же позорите эту форму. Сдайте ее и убирайтесь.
Мой приказ был встречен взрывом негодования.
— Нас большинство! Мы отказываемся подчиняться вашим приказам! Не признаем больше вашу власть! Мы выберем нового начальника!
Я была больно уязвлена, но постаралась сохранить самообладание. Решила обратиться к ним по-иному:
— Никакого нового начальника вы выбирать не будете. Если хотите уходить — уходите без шума. Не теряйте женского достоинства, не поднимайте скандала. Если все это получит широкую огласку, над нами будут смеяться. Мужики скажут, что бабы неспособны заниматься серьезным делом, не знают, как правильно его вести, и что от них одна только склока. Мы станем притчей во языцех, и это будет позором для всех нас, женщин.
— Но почему вы так жестоки с нами, так непреклонны? — снова начали спорить отступницы. — Почему держите нас, как в тюрьме, не даете отпусков, не разрешаете гулять, всегда кричите и гоняете своими приказами? Вы же превращаете нас в рабынь.
— Я говорила вам с самого начала, что буду строга, буду кричать и наказывать. Что же до того, что не разрешаю вам выходить из расположения части, то вы знаете: я делаю это потому, что не уверена в вашем поведении. Я хотела, чтобы этот дом стал священным местом. Я молилась Богу, чтобы Он даровал нам всем Свое целомудрие. Я желала, чтобы вы пошли на фронт как святые, надеясь на то, что вражеская пуля обойдет вас стороной.
Всю ночь в казармах шел жаркий спор. Я удалилась к себе, дав указания офицерам предоставить бунтовщицам возможность действовать по их собственной воле, и даже позволить им покинуть батальон в военной форме. Я была близка к отчаянию, когда думала о таком печальном обороте дела — позорном поступке этих девчонок, которые клялись быть верными идее, а потом отказались от защиты того знамени, которое сами подняли.
Утром мне доложили, что отступницы направили делегацию ходоков к генералу Половцеву, командующему военным округом, с жалобой на меня и что они все ушли, не сдав форму. В тот же день я была вызвана к генералу Половцеву, чтобы доложить обо всем, что произошло. Генерал посоветовал мне согласиться с частью требований бунтовщиц и помириться с ними.
— По всей армии и сейчас действуют солдатские комитеты. Не можете же Вы одна не подчиняться новому порядку. Пусть ваши девушки организуют комитет, чтобы избежать скандала и спасти большое и важное дело...
Генерал Половцев пытался уговорить меня. Но я стояла на своем. Тогда он рассказал мне, что солдаты 1-й и 10-й армий, прослышав о нас, купили нам в дар две серебряные иконы в золотых окладах — Божьей Матери и Георгия Победоносца. Кроме того, они заказали два штандарта и велели вышить на них золотыми нитями эмблемы и надпись в нашу честь. А Керенский решил устроить торжества в связи с отправкой батальона на фронт. Ознакомившись с моим послужным списком, он решил купить золотой крест, чтобы преподнести его мне.
— Ну и что, отменять это торжество, если вы не усмирите ваших девиц? — спросил генерал.
Конечно, лестно было услышать рассказ Половцева, но я полагала, что прежде всего нужно думать о деле и долге. И я не собиралась отступать, несмотря на обещанные почести и заверения генерала, что женщины батальона попросят у меня прощения, если я разрешу им создать комитет.
Я ни за что не стану держать бунтовщиц в батальоне. Однажды предав меня, они предадут и в другой раз. Поэтому я всегда буду считать их врагами нашего дела. Они высосут из меня здесь все силы и опозорят на фронте. Задача создания батальона состояла в том, чтобы показать пример деморализованной армии. Как только у них появится комитет — все пропало. С батальоном будет то же, что произошло с армией. Развал армии — достаточная причина для того, чтобы решительно отказаться от новой системы комитетов.
Таковы были мои доводы.
— Да, я согласен с вами, что комитеты — наше проклятье, — признался генерал. — Но что поделаешь?
— Могу сказать только одно, — категорически заявила я, — в моем батальоне никаких комитетов не будет.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.227-232.
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 4.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Волкон Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 13:43
Post Id


генерал-майор





Сообщений всего: 33190
Дата рег-ции: 29.01.2010  
Репутация: 56

[+][+]


 Alexis пишет:
Было также признано целесообразным ввести особые знаки отличия для солдат и офицеров Батальона смерти. По-этому мы придумали новые погоны — белые с красными и черными полосами. На правом рукаве гимнастерки нашивалась красно-черная стрела.
Ох уж эти цвета :белый,красный,чёрный! И руна -стрела-соло!
Как же Бочкарёва ,а точнее Корнилов опередили немцев. Была ещё у батальонов смерти-карателей и нашивка -череп с костями- "Победа или смерть!"
Прям чёрный Орден-СС...появился на просторах матушки России.
 
email

 Top
Стас1973 пишет: Зашел случайно, искал ответ по тактике танков на 1941 г. Очень нравится атмосфера на форуме и эпичность некоторых форумчан. Троллей нет. Только - Личности.
Особое и отдельное спасибо админам.
Зарегистрироваться!
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 14:20
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




 Волкон пишет:
Ох уж эти цвета :белый,красный,чёрный!
Я вот только не понял куда они третий цвет задействовали. Белый погон и полоса чёрная (или красная). А где же красный (чёрный) цвет? Может по центру красная с чёрной полоса и на ч/б фото они сливаются в одну полосу???
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 14:50
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава двенадцатая
Борьба против комитетов
(Продолжение)

Генерал вскочил и, стукнув кулаком по столу, прогремел:
— Я приказываю вам создать комитет!
Я тоже вскочила и, тоже грохнув по столу кулаком, громко повторила:
— А я не буду выполнять ваш приказ! Я взялась за эту работу при условии, что мне позволят руководить батальоном так, как сочту нужным, и без всяких комитетов.
— Тогда мне ничего больше не остается, как распустить ваш батальон! — объявил генерал Половцев.
— Коли угодно — хоть сию минуту! — отпарировала я и поехала в институт.
Зная, что бунтовщицы получили от генерала распоряжение вернуться, я поставила у ворот караул из десяти вооруженных солдат и приказала никого не впускать в расположение части, а в случае тревоги стрелять. Многие бунтовщицы пришли обратно, но, завидев винтовки, ретировались. И опять направились к Половцеву, но на сей раз генерал ничем не мог им помочь. Он доложил обо всем Керенскому, рекомендовав ему принять какие-то меры, чтобы обуздать меня.
Я приступила к переформированию батальона. От него осталось всего три сотни человек, но это были самые верные и надежные женщины. Меня не смущало такое сокращение численности батальона. Большинство оставшихся составляли такие же, как и я, крестьянки, неграмотные, но искренне преданные матери-России. Все — моложе тридцати пяти, за исключением одной, по фамилии Орлова. Ей было уже сорок, и она отличалась необычайно тучным телосложением. Мы возобновили учение с еще большим рвением, чем прежде.
День или два спустя позвонил адъютант Керенского и вызвал меня в Зимний дворец на встречу с военным министром. В приемной собралось много людей, я поздоровалась со знакомыми. В назначенное время меня пригласили в кабинет Керенского.
Он решительным шагом расхаживал по кабинету и выглядел мрачным.
— Доброе утро, господин министр, — поздоровалась я.
— Доброе утро, — ответил он холодно, не подав руки. — Вы солдат? — спросил он отрывисто.
— Так точно, — ответила я.
— Тогда почему же не подчиняетесь старшим по званию?
— Потому что в этом деле я полностью права. Приказы начальства противоречат интересам моей страны и нарушают предоставленные мне полномочия.
— Вы обязаны подчиняться приказам! — закричал Керенский, и голос его перешел на визг, а лицо вспыхнуло гневом. — Я требую, чтобы завтра же в батальоне был комитет! Чтобы вы вежливо обращались с девушками! Чтобы вы перестали их наказывать! Иначе я сотру вас в порошок!
И для убедительности военный министр ударил кулаком по столу. Но я чувствовала свою правоту, и эта вспышка раздражения меня не испугала. Наоборот, она только укрепила мою решимость.
— Нет! — заорала я, тоже треснув кулаком по столу. — Не стану я создавать никаких комитетов. Я начала с того, что установила в батальоне строжайшую дисциплину. И тогда все отнеслись к этому с пониманием. Можете расформировать батальон сейчас же. Я уеду домой, в деревню, и буду жить там в мире и покое. Но я была солдатом и хочу им остаться.
С этими словами я выбежала из кабинета, хлопнув дверью перед носом удивленного министра.
Сильно взволнованная, я вернулась в институт, собрала своих девчат и сказала им:
— Завтра я уезжаю домой. Батальон будет расформирован, потому что я ни за что не соглашусь на создание здесь комитета. Как вы помните, я предупреждала всех подавших заявление, что буду требовать строжайшей дисциплины. Мне хотелось сделать этот батальон образцовым, чтобы он навечно вошел в историю нашей страны. Я надеялась доказать, что женщины могут преуспеть там, где мужчины терпят неудачу. Я мечтала, что женщины смогут воодушевить мужчин на великие дела и спасти нашу несчастную страну. Но мои надежды не оправдались. Большинство из тех, кто откликнулся ка мой призыв, оказались трусливыми, слабыми девчонками, и они разрушили мой план спасения многострадальной России. Я только что вернулась от Керенского. Он сказал, что в батальоне должен быть создан комитет, а я отказалась. Вы понимаете, что будет означать для нас комитет?
— Нет, начальник. Нет, — отвечали мои женщины.
— Комитет, — объяснила я, — это не что иное, как бесконечная говорильня. Комитеты развалили армию и страну. Война есть война, и на войне не разговаривают, а действуют. Я не могу подчиниться распоряжению о создании в
батальоне комитета, то есть как раз той системы управления, которая разрушила, развалила нашу доблестную армию. Поэтому я уезжаю домой... Да, уезжаю завтра...
Девушки в слезах бросились к моим ногам. Они плакали и умоляли меня остаться.
— Мы вас любим. Мы будем с вами до конца, — со слезами на глазах говорили они. — Можете наказывать нас, даже бить, если хотите. Мы понимаем и уважаем ваши намерения. Вы хотите помочь спасти Россию, и мы желаем быть полезными вам в этом деле. Можете обращаться с нами как угодно, даже убить, но только не бросайте нас. Ради вас мы готовы на все. Мы сами пойдем к генералу Половцеву и разорвем его на части!
Обхватив мои ноги, они обнимали, целовали меня, клялись в любви и преданности. Я была глубоко тронута. Мое сердце исполнилось благодарности и любви к эти храбрым подругам. Они казались мне детьми, моими собственными детьми, и я ощущала себя их заботливой, нежной матерью. И если я восстановила против себя полторы тысячи злых душ, то обрела глубокую преданность трехсот благородных. Они хлебнули горечи солдатской жизни и не струсили. А вот другие, маскировавшие свою никчемность лозунгами "демократии", оказались трусами. Эти же не искали себе никаких оправданий. Перспектива пожертвовать своей жизнью их не страшила. И мысль о трехстах русских девушках, с их смелыми сердцами, чистыми душами, готовностью пожертвовать собой, успокоила мое ноющее сердце.
— Очень хочу остаться, но не могу, — отвечала я на уговоры девчонок. — Высшее начальство приказало создать комитет, в противном случае батальон распустят. Я категорически отказалась создать комитет, и мне ничего не остается, как вернуться домой. А пока — все, я поеду к герцогине Лихтенберг.
Герцогиня принадлежала к тому кругу светских женщин, которые проявляли серьезный интерес к моему делу. Она была очень простой и приятной в общении, а я так нуждалась в человеке, которому могла бы излить душу. Мне всегда казалось, что герцогиня меня поймет и поможет.
— Что вас мучает, Мария? — такими словами герцогиня приветствовала меня, едва я переступила порог ее дома. Я не смогла удержать рыданий и, запинаясь, поведала ей о бунте и последовавшем затем расколе в батальоне. Случившееся сильно угнетало меня, и казалось, я, того гляди, лишусь сил. Новость поразила ее, и она заплакала вместе со мной. Прекрасная мечта, вдохновлявшая нас, разбилась вдребезги. Очень печальным был тот вечер. Я осталась у нее на ужин.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.232-237.
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 5.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 18:21
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава двенадцатая
Борьба против комитетов
(Продолжение)

Часов в восемь вечера туда приехала одна из моих девушек. Ее прислали из казарм, чтобы доложить мне о результатах визита делегации батальона к генералу Половцеву. Оказалось, что все триста верных мне девушек вооружились винтовками и направились к командующему военным округом. Они потребовали, чтобы он вышел к ним: разговор, дескать, есть серьезный. Генерал вышел.
— Что вы сделали с нашим начальником? — грозно вопрошали они.
— Да ничего я не сделал, — ответил им Половцев, удивившись виду разгневанных женщин.
— Верните нашего начальника! — кричали девчонки. — Верните немедленно. Она святая женщина. Всем сердцем переживает за нашу несчастную Россию. Мы не хотим иметь ничего общего с теми глупыми, своенравными бунтарками и не позволим распустить батальон. Батальон — это мы. Верните нашего начальника. Мы дали обещание соблюдать железную дисциплину и не станем выбирать никаких комитетов!
Мне доложили, что генерал Половцев не на шутку перепугался, окруженный толпой разъяренных и решительно настроенных женщин. Он отослал их обратно в институт, пообещав, что не станет расформировывать батальон и приедет туда сам в девять часов на следующее утро. Я возвратилась в казармы и нашла там все в идеальном порядке. Казалось, девушки всем сердцем хотели успокоить своего начальника, — так соблюдали тишину, что даже ходили на цыпочках.
Утром все пошло как обычно: подъем, молитва, завтрак, военные занятия. В девять часов утра мне доложили, что прибыли генерал Половцев, адъютант Керенского, капитан Дементьев и несколько высокопоставленных дам-патронесс. Я быстро построила солдат. Генерал поприветствовал девушек, и они ответили как положено. Он поздоровался со мной за руку и приказал распустить девушек, потому что хотел обсудить некоторые вопросы.
Ведя именитых гостей в дом, я размышляла, что бы все это могло значить. Если они явились уговаривать меня создать комитет, тогда мне придется очень трудно, но я все равно не дам своего согласия.
Я не ошиблась. Генерал привез с собой всех моих патронесс, чтобы они помогли ему сломить мое упрямство. Он тут же начал горячо убеждать меня в необходимости считаться с общим положением о введении в армии системы комитетов, приводя уже знакомые мне до- поды, но я не поддавалась. В конце концов он разозлился.
— Скажите, вы солдат? — задал он мне тот же вопрос, что и Керенский.
— Так точно, господин генерал!
— Тогда почему не подчиняетесь приказам?
Потому что они идут против интересов страны. Комитеты — это чума. Они разрушили нашу армию, — ответила я.
— Но ведь это делается по установленному в стране закону, — доказывал он.
— Да, но это пагубный закон, выдуманный для того, чтобы разрушить фронт во время войны.
— Ну хорошо. Прошу вас сделать это формы ради, — продолжал он уже совершенно другим тоном, по-видимому поняв справедливость моих слов. — Все мои армейские комитеты начинают интересоваться вами. Спрашивают, кто такая Бочкарева и почему ей разрешают командовать без комитета. Так сделайте это хотя бы формально. Ваши девушки так преданы вам, что, какой бы комитет они ни выбрали, он не будет вам серьезной помехой. И в то же время это избавит нас от неприятностей.
Тут меня окружили женщины-патронессы и начали просить и всячески уговаривать, чтобы я согласилась. Некоторые плакали, другие обнимали. Все это действовало мне на нервы. Ничто не могло разозлить меня так, как лесть. Я распалилась, совершенно потеряла контроль над собой, впала в истерику.
— Все вы мошенники! Вы хотите погубить страну! Убирайтесь отсюда! — завизжала я как сумасшедшая.
— Молчать! Как вы смеете вести себя так в присутствии генерала? Я вас расстреляю! — закричал на меня Половцев, трясясь от гнева.
— Ну, давайте! Стреляйте! Стреляйте! — завопила я, рывком расстегивая шинель и тыча себя в грудь. — Убейте меня!
Генерал развел руками, сердито бормоча себе под нос:
— Что за черт! Это не женщина, а дьявол! С ней ничего нельзя поделать.
И в сопровождении разношерстной свиты генерал удалился. А на следующее утро от генерала Половцева пришла телеграмма, уведомлявшая, что мне разрешено продолжать командовать батальоном без комитета солдатских депутатов.
Так закончился скандал, вызванный бунтом в батальоне и чуть не погубивший все дело. Пришлось выдержать нелегкий бой, но отступать я не собиралась, ибо была убеждена в своей правоте.
Дальнейшие события полностью подтвердили справедливость моих опасений. Русская армия, некогда самая мощная в мире, была разрушена в течение нескольких месяцев системой комитетов солдатских депутатов. Еще в окопах я доподлинно узнала, каким проклятием для армии становились комитеты, мне почти сразу стал понятен зловещий смысл их деятельности. Было ясно, что главная особенность в работе комитетов — это бесконечная говорильня, и ничего другого. Немцы целыми днями занимались в окопах какой-то работой, а наши ребята болтали. А я всегда считала, что главное на войне — активные действия и только они принесут победу.

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.237-241.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 22:55
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




 Волкон пишет:
Ох уж эти цвета :белый,красный,чёрный! И руна -стрела-соло!
Как же Бочкарёва ,а точнее Корнилов опередили немцев. Была ещё у батальонов смерти-карателей и нашивка -череп с костями- "Победа или смерть!"
Нашёл погон батальона смерти. Всё так, как я и предполагал.
Прикреплено изображение
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 22.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 23:12
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава тринадцатая
Батальон на фронте

В то утро, когда пришла телеграмма от генерала Половцева, мы получили знамя, на котором красовалась примерно такая надпись: “Да здравствует Временное правительство! Все, кто может, в наступление! Вперед, храбрые женщины! На защиту истекающего кровью Отечества!”
Под этим знаменем нам надлежало участвовать в демонстрации, организованной в ответ на манифестацию большевиков, назначенную на тот же день. С нами должны были идти и инвалиды войны. Порядок шествия мы обсудили с их руководителем, встретившись на Морской.
В воздухе витали тревожные слухи. Комендант Дома инвалидов предоставил в мое распоряжение пятьдесят револьверов. Я распределила их среди инструкторов и других офицеров, оставив пару для себя.
Во главе Батальона смерти должны были идти офицеры Волынского полка, так как половина личного состава их части отказалась участвовать в антибольшевистской демонстрации. Хотя стоял еще только июнь месяц, полк уже был заражен большевистскими идеями.
Марсово поле, куда мы направлялись, находилось примерно в пяти верстах от наших казарм. На всем пути следования огромные толпы людей приветствовали нас и инвалидов, а их было около пятисот. Многие женщины из числа собравшихся на тротуарах плакали. Они жалели девушек, которых вели якобы на стычку с большевиками. То и дело слышалось:
— Сегодня что-то должно случиться...
Когда мы подошли к Марсову полю, где проходила манифестация большевиков, я приказала своим солдатам остановиться и минут пятнадцать посидеть и отдохнуть.
— Стройся! — скомандовала я, когда отведенное на отдых время истекло.
Мы все нервничали, как перед наступлением. Я проинструктировала девушек держаться подле меня, не вступать ни с кем в пререкания, не поддаваться ни на какие провокации и не срываться на бег во избежание паники. Все они твердо обещали выполнять мои наставления.
До начала демонстрации капитан из Дома инвалидов, несколько подчиненных ему офицеров и мои инструкторы настаивали на том, чтобы идти во главе демонстрации рядом со мной. Я возражала, потому что хотела показать большевикам, что не боюсь их, но они упрашивали меня, и в конце концов я согласилась.
Толпа собравшихся людей на Марсовом поле была в самом деле огромная. Поток демонстрантов с большевистскими знаменами и лозунгами продолжал прибывать. Мы остановились в пятидесяти шагах от них и тотчас были встречены градом насмешек и ругательств. Манифестанты поносили Временное правительство и кричали:
— Да здравствует революционная демократия! Долой войну!
Некоторые из моих девушек не сумели сдержать своего возмущения и начали им отвечать, провоцируя тем самым серьезную словесную перепалку.
— Когда вы орете «Долой войну!», — воскликнула я, выступив вперед и обращаясь к разбушевавшимся манифестантам, — вы помогаете разрушать Свободную Россию! Сначала надо разгромить германцев, а тогда не будет и войны!
— Убить ее! Убить ее! — послышались угрожающие выкрики.
В страшном возбуждении я шагнула вперед, навстречу толпе. Пальцы сжимали рукоятки обоих револьверов, но, несмотря на охватившее меня волнение, в голове прочно засело одно: я не должна стрелять в свой собственный народ, в простых рабочих и крестьян.
— Опомнитесь, обманутые сыны России! — кричала я в ответ на их насмешки и издевательства. — Подумайте, что вы делаете! Вы же губите Отечество! Мерзавцы!
Мои инструкторы пытались оттащить меня, но я вырвалась и шагнула прямо в гущу толпы, как безумная продолжая взывать к людям. Я не замолчала даже после того, как из толпы стали стрелять. Тогда мои офицеры приказали батальону открыть огонь. Началась ужасная потасовка.
Двух инструкторов батальона убили, причем один из них в это время защищал меня. Еще двух ранили. Получили ранения и десять моих девушек. Несколько пуль оцарапало меня, но я оставалась невредимой, пока кто-то сзади не ударил меня по голове и я не потеряла сознание. В это побоище оказались также втянутыми люди, пришедшие просто посмотреть на демонстрацию. И началась всеобщая паника.
Я очнулась только к вечеру. У постели стоял врач. Он сообщил, что, хотя я и потеряла много крови, рана неопасна и я вскоре смогу вновь приступить к своим обязанностям.
Поздно вечером дежурный офицер доложил, что меня приехал проведать Михаил Родзянко. Врач вышел, чтобы встретить его, и я слышала, как они разговаривали в соседней комнате. Первое, что спросил Родзянко, — жива ли я. Оказывается, в городе ходили слухи, будто меня убили на Марсовом поле. Объяснение доктора, очевидно, обрадовало председателя Государственной думы.
Родзянко, улыбаясь, подошел к кровати и поцеловал меня.
— Геройчик мой! Я рад, что вы пострадали не слишком серьезно. В городе о вас рассказывают всякое. Вы, конечно, совершили смелый поступок, направив своих людей в толпу большевиков. Но все же и вы и инвалиды допустили глупость, попытавшись противостоять демонстрантам при таком значительном неравенстве сил. Я наслышан о ваших успехах в борьбе против системы комитетов. Это вам во благо! Я хотел пораньше навестить и поздравить вас, но был очень занят.
Я села на кровати, чтобы показать гостю, что чувствую себя нормально. Он рассказал мне о назначении генерала Корнилова командующим Юго-Западным фронтом и о том, что утром следующего дня в Зимнем дворце будет дан завтрак в честь Корнилова. Родзянко спросил, смогу ли я быть там. Врач не возражал. Прощаясь, Родзянко заверил, что готов оказать мне необходимую помощь, и пожелал скорейшего выздоровления.
Следующее утро я провела у окна с забинтованной головой, наблюдая за тем, как проходят подготовку мои девушки. Я чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы присутствовать вместе с Родзянко на завтраке. Он заехал незадолго до полудня и привез меня в Зимний. В вестибюле председатель Государственной думы представил меня генералу Корнилову.
Худощавый, жилистый, подвижный человек средних лет; широкоскулый, с седыми усами и колючим взглядом узких глаз — таков был Корнилов. Говорил он мало, но в каждом произнесенном им слове звенела сталь. Всякий инстинктивно чувствовал, что это человек сильной воли и несгибаемой стойкости.
— Очень рад познакомиться с вами, сказал он, пожимая мне руку. — Примите мои поздравления по случаю вашей убедительной победы в борьбе против комитетов.
— Господин генерал, — ответила я. — Мне помогло выстоять то, что я сердцем чуяла свою правоту.
— Всегда следуйте велению вашего сердца, — сказал он, — и оно вас не обманет.
В этот момент появился Керенский. Все встали, приветствуя его. Он пожал руку Корни-лову, Родзянко и мне...

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.241-245.
Прикреплено изображение (Нажмите для увеличения)
Мария Бочкарева - офицер Русской Армии - 6.jpg

-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Волкон Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 23:23
Post Id


генерал-майор





Сообщений всего: 33190
Дата рег-ции: 29.01.2010  
Репутация: 56

[+][+]


 Alexis пишет:
Нашёл погон батальона смерти. Всё так, как я и предполагал.
Да. Теперь прояснилось. Это только для рядового состава. Офицеры имели обычные "золотые погоны".
 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 23:25
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




 Волкон пишет:
Да. Теперь прояснилось. Это только для рядового состава. Офицеры имели обычные "золотые погоны".
Именно так. Но офицеры не были в составе батальона. Они именовались офицеры-инструкторы и числились за Волынским полком.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.
 
email

 Top
Волкон Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 23:41
Post Id


генерал-майор





Сообщений всего: 33190
Дата рег-ции: 29.01.2010  
Репутация: 56

[+][+]


 Alexis пишет:
Он рассказал мне о назначении генерала Корнилова командующим Юго-Западным фронтом и
В июльском наступлении Юго-Западного фронта Корнилов командовал 8 армией. Самой успешной,отбросившей австро-немецкие войска на 50 км на запад,В его армии не митинговали,а воевали...Потом во время всеобщего отступления и паники,был назначен командующим фронта, наведя порядок в армиях,измотал немцев,остановил их на границе с Галицией.

(Отредактировано автором: 13 ноября 2013 — 23:42)

 
email

 Top
Alexis Пользователь
Отправлено: 13 ноября 2013 — 23:43
Post Id



генерал-полковник





Сообщений всего: 65928
Дата рег-ции: 27.01.2012  
Репутация: 118




Часть третья РЕВОЛЮЦИЯ
Глава тринадцатая
Батальон на фронте
(Продолжение)

Военный министр был в хорошем расположении духа и милостиво мне улыбнулся.
— А вот и наша сорви-голова. Никогда не встречал подобных ей, — сказал Керенский, указывая на меня. — Вбила себе в голову не создавать в батальоне комитета, и ничто не могло сломить ее. Надо отдать ей должное. Это крепкий орешек и может устоять одна против всех нас. Упрямо твердит одно — «нет такого закона».
— Однако, — пошутил Родзянко, вступаясь за меня, — она не так уж глупа. А может быть, еще и поумнее нас с вами.
Затем нас пригласили в обеденный зал. Керенский сел во главе стола. Меня посадили напротив Керенского, Родзянко расположился по правую руку от Керенского, а Корнилов — справа от меня. Присутствовали также три генерала союзников. Один сидел слева от меня, двое других — между Керенским и Корниловым.
Разговор велся преимущественно на иностранном языке, и я ничего не понимала. Кроме того, я не знала, как правильно держаться за столом, с помощью каких приборов есть то или иное блюдо, и сильно краснела, украдкой наблюдая за соседями по столу.
Иногда мы обменивались фразами с Корниловым. Он одобрял мое твердое мнение о необходимости строгой дисциплины в армии и говорил, что если дисциплина в армии не будет восстановлена, то Россия погибнет. Керенский говорил о том, что, несмотря на серьезный раскол в армии и ее разложение, там еще далеко не все потеряно. Он планировал поездку на фронт и был уверен, что это ускорит наступление наших войск.
Наконец, Керенский поднялся из-за стола, и завтрак на этом закончился. Перед уходом он сообщил, что скоро состоится торжественное кручение батальону двух боевых знамен и икон, которые солдаты прислали с фронта. Я ответила, что не заслужила такой чести, но надеюсь оправдать оказанное доверие.
С Корниловым мы распрощались очень тепло, и он пригласил меня приехать к нему в штаб, когда я вернусь на фронт. Родзянко отвез меня домой и попросил зайти перед отъездом.
Время, оставшееся до установленного Керенским дня освящения боевых знамен батальона, прошло в упорных занятиях и отработке ружейных приемов. Женщины готовились к отправке на фронт.
И вот наконец настал день 21 июня. Все были в приподнятом настроении. Сердце мое учащенно билось в ожидании предстоящего торжества. Батальон поднялся рано утром. Каждый солдат получил новое обмундирование. Винтовки были вычищены и смазаны безупречно. Царило праздничное настроение, хотя мы и нервничали: уж больно ответственный предстоял день.
В девять утра к нашим воротам прибыли два армейских подразделения, которым было поручено сопровождать нас в Исаакиевский собор. Вслед за тем появился капитан Кузьмин, помощник командующего Петроградским военным округом, с инструкциями, предписывавшими батальону прибыть в собор к десяти часам при полном параде. Мы двинулись в путь почти незамедлительно.
К собору стекались толпы народа. А на улицах вокруг него выстроились части местного гарнизона. Здесь были представители всех родов войск, в том числе и казаки. У ступеней храма стояли городские власти и военные чины, среди них Керенский, Родзянко, Милюков, Корнилов, Половцев и другие. Батальон салютовал им, когда входил под высокие своды храма.
Обряд освящения совершали два архиепископа и двенадцать священников. Церковь была переполнена народом. Но вот наступила тишина, и все собравшиеся замерли, когда меня попросили приблизиться к аналою и назвать свое имя. Меня охватил такой страх, словно предстала перед самим Господом Богом. Я приняла боевой штандарт, над которым скрестили два овеянных славой старинных боевых знамени, так что складки их почти скрыли меня. Архиепископ, который вел богослужение, обратившись ко мне, говорил, что мне оказана небывалая честь, так как армейское боевое знамя впервые вручается женщине.
Обычно не принято, пояснил он, писать имя командира на знамени возглавляемой им воинской части, но имя Марии Бочкаревой вышито золотом на этом штандарте, который в случае ее гибели будет возвращен в собор как святыня и никогда не будет служить другому командиру. Пока он говорил и читал молитвы, трижды окропив меня святой водой, я молилась Господу неистово и от всего сердца. Церемония продолжалась около часа, после чего двое солдат — делегатов от 1-й и 3-й армий, поднесли мне две иконы, переданные в дар батальону их боевыми товарищами. На окладах были сделаны надписи, в которых выражалась вера в меня как в ту женщину, которая поведет Россию к славе и победе.
Я страшно смутилась, потому что вовсе не считала себя достойной таких почестей. Прежде чем взять в руки иконы, опустилась перед ними на колени и молила Господа наставить меня на путь истинный. И как могла я, темная женщина, оправдать надежды и доверие многих просвещенных и достойных сынов моей страны?
Генерал Корнилов, представлявший командование армии, вручил мне револьвер и саблю с золотыми планками на рукоятке и эфесе.
— Вы заслужили это славное оружие, и я уверен, что не посрамите его, — сказал он и поцеловал меня.
Я поцеловала саблю и поклялась быть достойной этого оружия и использовать его для защиты моей страны.
Потом Керенский прикрепил к моей гимнастерке погоны прапорщика, произведя тем самым в офицеры. Он также поцеловал меня, а за ним меня тепло поздравили и некоторые видные гости.
Высокие чины удалились, и дальнейшим торжеством руководил генерал Половцев. Я была настолько растрогана всем происшедшим, что долго не могла прийти в себя. Генералы Половцев и Аносов подняли меня на руки, дальше меня подхватили и понесли офицеры, какие-то восторженно настроенные солдаты и матросы. Все это время я чувствовала себя очень смущенной, но аплодисменты не смолкали, как не прекращались и возгласы приветствий. Несколько женщин из толпы пробились ко мне, стали целовать ноги и благословлять. Это было патриотическое народное богослужение, и всеподавляющим настроем этой праздничной толпы была любовь к России. На импровизированные трибуны поднимались разные люди и говорили о грядущем наступлений и о Батальоне смерти, заканчивая выступление словами:
— Да здравствует Бочкарева!

Бочкарёва Мария. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. В записи Исаака Дон Левина. В переводе Ю.А. Неподаева.— М.: Воениздат, 2001. С.245-250.
-----
Все люди разные.
Поступай с людьми так, как хотел бы что бы они поступали с тобой.




 
email

 Top

Страниц (8): « 1 2 3 4 5 [6] 7 8 »
Сейчас эту тему просматривают: 1 (гостей: 1, зарегистрированных: 0)
Метки: 
« Личности »




Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
 
противостояние китая и сша, тяжелая артиллерия


Карта сайта



Военно-исторический форум, история России, военная история