Выпускники Николаевской Академии Генерального штаба на службе в РККА - 2 [14] :: Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века

Валерий Каминский пишет:

Алексей Чистяков пишет:

Гмм... как пишут 29.12.1919 на ст. Ачинск при взрыве эшелона со снарядами был ранен сам Богословский Б.П.

гм-хм-гм, Проф. М. А. Иностранцев так описывал обстоятельства гибели супругов Богословских: ««Конец этого прекрасного штаб-офицера был, однако же, трагическим. При отступлении Сибирской армии зимой 1919-20гг. Богословский с присоединившеюся к нему его женою находился на станции Ачинск в поезде генерала Каппеля, в котором, от огня большевиков произошел страшный взрыв снарядов и патронов, повлекший за собою массу жертв и почти уничтоживший поезд. В числе пострадавших была и Богословская, тяжело раненая в обе ноги. Не будучи в состоянии продолжать движение походным порядком, она должна была остаться в Ачинске. Муж, естественно, не мог оставить ее и также принужден был остаться. С приходом большевиков, он был опознан и расстрелян"

Источник: будущий справоник д-ра Каминского Радость

(и это не шутки, ага)

Но какое благородство, однако, проявил "цыганистый брюнет" - ведь мог бы бежать с белыми и спастись...

Однако как всё перепуталось в биографиях Оберюхтина и Богословского...
Понятно, что мемуарам можно верить не на 100%, ибо не всегда пишут о том, чему свидетелями были, но также разные слухи и разговоры...
Тем не менее вот еще одно мемуарное свидетельство человека. который к событиям в Ачинске находился довольно близко как по времени, так и территориально:

"С теми или иными препятствиями и задержками польский эшелон в течение нескольких дней дотянулся до станции Минино. По дороге, в Ачинске, пришлось наблюдать печальные остатки разрушений, произведенных взрывом мин, которые находились в одном из эшелонов морского ведомства. Груды отдельных частей искалеченных тел, рук и ног были сложены в пирамиды на перроне вокзала и ожидали своего погребения.
Польский эшелон проходил через станцию Ачинск через три дня после того, как на ней произошел страшный взрыв, разрушивший сразу пять эшелонов, стоявших на станционных путях. В одном из эшелонов находились чины штаба бывшего главковостока генерала Сахарова полковник Оберюхтин и заменивший его в должности начальника штаба генерал Богословский. У полковника Оберюхтина пострадала от взрыва жена, а генерал Богословский ранен был сам. На обоих этот взрыв и его последствия произвели такое неизгладимо тягостное впечатление, что они уже тогда открыто говорили о невозможности дальнейшего сопротивления большевикам и о необходимости прекращения против них вооруженной борьбы. Все тогда почему-то были уверены, что ачинский взрыв был организован или тайными агентами большевиков, или партизанами Щетинкина, который действовал в Минусинском районе. Однако имеются полные основания утверждать, что это дело было следствием небрежного обращения с минами, которые на станции Ачинск перегружали из одного вагона в другой.
В ночь на 6 января, то есть через семь недель после того, как автор настоящих воспоминаний покинул Омск в польском эшелоне, он достиг станции Минино, расположенной по соседству с городом Красноярском с западной его стороны. Здесь перед его глазами перестала одна из печальнейших картин последнего отблеска угасающей Омской военной организации. Штаб главковостока генерала В.О. Каппеля, сменившего «убранного братьями Пепеляевыми» генерала К.В. Сахарова, покидал свои вагоны, пересаживался на лошадей и отправлялся в сторону от полотна железной дороги в северном направлении.
В Красноярске произошло большевистское восстание. Военная власть в городе перешла в руки бывшего начальника формировавшейся здесь дивизии, генерала Зиневича, который воспротивился дальнейшему продвижению через Красноярск на восток армии генерала В.О. Каппеля. Настроение немногочисленных чинов штаба, садившихся на лошадей, хотя и было достаточно бодрое, тем не менее, уже чувствовалось, что в этот момент происходила агония последних призраков власти адмирала А. В. Колчака, о местонахождении которого не имелось к тому времени никаких сведений.
Войдя в пустеющий вагон штаба, автор настоящих воспоминаний встретил в нем бывшего генерал-квартирмейстера последнего периода омской Ставки генерала П.Ф. Рябикова, который в кратких чертах набросал данные об общей обстановке. По мнению последнего, продолжение продвижения по железной дороге на восток, через Красноярск, не обещало никакого успеха. Тут же, на станционных путях, приходилось наблюдать картину полной растерянности среди тех из чинов того же штаба и других эшелонов, которые были перегружены своими семьями и вещами до чрезвычайности и в этой безвыходной обстановке, без всякой надежды достать лошадей и сани для дальнейшего путешествия, не знали, что делать. Они, действительно, были в безысходно трагическом положении.
....
После Минина все предоставлены были самим себе. Те, кто мог, цепляясь за армию, идти с нею в глухую бездорожную зимнюю Сибирскую тайгу, тот мог еще рассчитывать вырваться из когтей надвинувшейся смерти и дикого ужаса, но кто этой возможности не имел, тот погибал или сдавался. Не пересекли меридиана Красноярска полковник Оберюхтин и генерал Богословский, оставшись в лагере большевиков.
....
Хотя и опасно было двигаться через Красноярск с польским эшелоном, но ввиду того, что иного выхода не было, надо было рисковать. Бросать всех чинов Осведверха с семьями в этот трагический момент также было нельзя. Поляки волновались, так как не были уверены, что они пройдут через восставший Красноярск без боя, но у них тоже не было выхода. Они решили двигаться по железной дороге. Невольно с ними потянулся навстречу полной неизвестности и лютой опасности и автор настоящих воспоминаний с Осведверхом.
Однако риск оказался не так велик. На вокзале все находилось в сравнительном порядке, польскому эшелону не причинили никаких препятствий и неприятностей, и он смог продолжать свой путь и дальше от Красноярска на восток. По общему впечатлению, которое сложилось в этот момент у пишущего эти строки, напрасно генерал В.О. Каппель предпринял тяжелое обходное движение всеми силами своей армии вокруг Красноярска с севера, тогда как последний можно было бы взять без особого сопротивления, простой лобовой атакой. Очевидно, даже у военачальников, перенесших слишком длительное нервное и военное напряжение в течение нескольких лет Великой и Гражданской войн, в конце концов силы для активного противодействия иссякли и они настолько сами «выдохлись», что предпочитали идти только по «линии наименьшего сопротивления». Инициатива и активность, видимо, твердо покинули ряды Белой армии в Сибири, и она только стремилась уйти и уйти.
"

Г.И. Клерже. Ледяной поход.

(Отредактировано автором: 10 декабря 2015 — 20:55)