Насколько историчен Алексей Исаев - 8

прочтите Воспоминания под авторством Жукова и послушайте его киноинтервью 60-х гг

что еще за две дивизии, за какие два дня где именно бросили?
Вы способны формулировать свои предположения в более доступной форме?

При более пристальном взгляде выяснится, что полк панфиловцев остался без арты благодаря решению Рокоссовского на атаку Скирманово. О том, что Жуков заставил атаковать Скирмановский плацдарм вопреки командарму Рокоссовский не заявлял.

Но сделать это он по приказу должен после того, как 58 тд выйдет на рубеж, который Вы уже указывали.
Значит, что без атаки на Скирманово весь план наступления 16 А просто не состоятелен.

Сталин крайних не назначил.
Интересно, почему?

даже если это правда, как сей факт может обосновать вашу версию, что приказ 16 А начать наступление 16.11. отдал не Жуков, а Сталин????

Lew, так что там насчет пруфов, где бы Жуков все победы присваивал лично себе, а все неудачи сваливал на подчиненных или высшее командование?

...— Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой — из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев. Видимо, там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву....

— Считаю, что этого делать сейчас нельзя. Мы не можем бросать на контрудары, успех которых сомнителен, последние резервы фронта. Нам нечем будет тогда подкрепить оборону войск армий, когда противник перейдет в наступление своими ударными группировками.

— Ваш фронт имеет шесть армий. Разве этого мало?

— Но ведь линия обороны войск Западного фронта сильно растянулась; с изгибами она достигла в настоящее время более 600 километров. У нас очень мало резервов в глубине, особенно в центре фронта.

— Вопрос о контрударах считайте решенным. План сообщите сегодня вечером, — недовольно отрезал И. В. Сталин.

Я вновь попытался доказать И. В. Сталину нецелесообразность контрударов, на которые пришлось бы израсходовать последние резервы. Но в телефонной трубке послышался отбой, и разговор был окончен.

Тяжелое впечатление осталось у меня от этого разговора с Верховным. Конечно, не потому, что он не посчитался с моим мнением, а потому, что Москва, которую бойцы поклялись защищать до последней капли крови, находилась в смертельной опасности, а нам безоговорочно приказывалось бросить на контрудары последние резервы.
...Часа через два штаб фронта дал приказ командующим 16-й и 49-й армиями и командирам соединений о проведении контрударов, о чем мы и доложили в Ставку. Однако эти контрудары, где главным образом действовала конница, не дали тех положительных результатов, которых ожидал Верховный. Враг был достаточно силен, а его наступательный пыл еще не охладел....

29 ноября я позвонил Верховному Главнокомандующему и, доложив обстановку, просил его дать приказ о начале контрнаступления.

И. В. Сталин слушал внимательно, а затем спросил:

— А вы уверены, что противник подошел к кризисному состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-нибудь новую крупную группировку?

— Противник истощен. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и [37] южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться.
... Утром 30 ноября мы представили Ставке соображения Военного совета фронта по плану контрнаступления, исполненному графически на карте с самыми необходимыми пояснениями. Подробностей от нас не требовалось...

И такой план если и был разработан, то только в ГШ под руководством Василевского.

Исходя из содержания документа можно заключить что это не план, а скорее соображение или намерение.

Без Ставки и ГШ разработка подобного плана невозможна, т.к. он связан с переброской войск и их переподчинением, а также с использованием резерва Ставки. Кроме того, в контрударе должны были быть задействованы не только войска Запфронта, но также и Калининского и Юго-Западного фронта.