Экспедиция особого назначения

...По прибытии в Чуприю, я узнал, что сербские войска северного фронта все время отступают, перестрелка уже ясно была слышна в Чуприи, а потому я отдал распоряжение собраться отряду в поход и немедленно выступить в Крагуевац, куда перебралось уже и Сербское Верховное Командование. Вести свой отряд в линию боя не имело никакого смысла, ибо, по отзывам раненых сербских офицеров, немецкие войска их теснили только одной артиллерией с дальних дистанций; не было ни одного раненного ружейной пулей. В тот же день, т. е. 13 октября, наша 75-мм батарея, отправленная первой из Кладово, возвращалась с Ягодинских позиций, не будучи даже там установленной. Инженерный отряд капитана 2-го ранга Леванды уже был готов к выступлению и следованию, по предписанию Верховного Командования, в Кралево. Мы соединились и тронулись пешком в Крушевац. В Крушеваце я получил словесное приказание от Верховного Командования следовать с отрядом в Битоль, а 21-го октября и письменное предписание, копию коего при сем представляю. До этого последнего дня Верховное Командование не теряло надежды получить от России помощь и надеялось вернуть в скором времени потерянную территорию. Но после поражения Дунавской дивизии и потери всей его амуниции положение вещей настолько сильно изменилось в худшую сторону, что о переходе в наступление никто и не мыслил. Одно время весьма осведомленные личности при Верховном Командовании поговаривали даже о капитуляции армии. Между тем, болгары уже 20 октября перерезали путь у Урошевца, и единственный выход из Сербии оставался через Призрен и Албанию. Еще несколько дней ранее по этому пути выступил французский отряд, бывший с нами в Белграде, а за ним и английский. Все иностранные миссии Красного Креста также покидали Сербию. Наш отряд отходил последним, передвигаясь из Кралево и Рашки на Митровицу, одновременно с Верховным Командованием. Отсутствие продовольствия и помещений ставило всех в крайне тяжелые условия жизни: промедление каждого дня отзывалось, прежде всего, на ежедневной выдаче хлеба. Надо было идти, чтобы захватить хлеб на складах, иначе можно было рисковать — не по- лучить хлеба вовсе. Весь переход от Кралева до Битоля был сделан в 18 дней и равнялся 480 километрам. На одной трети пути — в Аумкуле — пришлось бросить весь воловий обоз и взять с собой лишь самое ограниченное число вьючного скота. Все вещи офицеры бросили или раздали наиболее нуждающимся нижним чинам. По пути пришлось оставить двух больных нижних чинов запасного электротехнического батальона, рядовых Леонида Тихоновского и Иосифа Мулярчика. 5 ноября, совершив последний суточный переход в 78 километров, пришли в Битоль, откуда в тот же день, благодаря любезному содействию английского консула Грейга, получили заказной поезд и переехали за границу. Через день прибыл в Салоники и другой наш эшелон под командой капитана 2-го ранга Леванды, и того же 7 ноября все вместе отбыли, по приказанию командующего соединенным флотом в Марселе, на пароходе "Дитвеа"...

...23 сентября. Закончена перевозка катеров и мостового материала из Обреновца в Чуприю. По донесению штурмана дальнего плавания Шевченко, руководившего отправлением катеров и колоков из Обреновца, последняя погрузка таковых на станции в Обреновце была произведена под сильным огнем противника из тяжелых орудий.
27 сентября. Прибыл в Чуприю из эвакуированного Белграда минный отряд под командою старшего лейтенанта Григоренко.
30 сентября. Прибывший в Чуприю капитан 2-го ранга Ильин выехал в Кладово для производства подрывных работ на Дунае.
1 октября. Навел 2-ой мост на реке Мораве в Чуприи.
4 октября. Получил приказание Верховного командования все имущество и отряд отправить поездом в Кралево, мостовой материал оставить на месте в Чуприи, для наблюдения за мостам и их исправностью оставить в Чуприи одного обер-офицера, одного кондуктора и 50 нижних чинов, уничтожение мостов возлагается на сербскую минную команду, для усиления же наблюдения за мостами к остающимся чинам инженерного отряда придается сербская команда с офицером.
8 октября. Отряд и все имущество перевезено в Кралево. Для наблюдения за исправным состоянием мостов оставлен в Чуприи русско-сербский отряд под командой штабс-капитана Богомольца.
10 октября. Распоряжением Верховного командования общее командование русско-сербским отрядом в Чуприи передано сербскому майору.
12 октября. Верховное командование перешло в Крушевац.
13 октября. По настоянию военных агентов России, Франции и Англии, Верховное командование приказало отрядам указанных держав в их полном составе отойти в тыл страны на линию Нови- Пазар — Митровица. Инженерному и минному отряду собраться в Кралеве, сдать все имущество местным властям, и, получив от местных властей обоз, приготовиться к уходу в Нови-Пазар или Митровицу.
15 октября. Инженерный и минный отряды собрались в Кралево. По донесению прибывшего штабс-капитана Богомольца, оба моста на реке Мораве с 13 числа обслуживались исключительно сербскими понтонерами. По частным сведениям от беженцев из Чуприи, оба моста, ввиду сильного разлива Моравы 14 числа, сорваны и унесены течением.
17 октября. По распоряжению нашего посла Князя Трубецкого, находившегося с сербским правительством в Кралево, чинами Инженерного отряда уничтожен архив посольства.
18 октября. Местные власти в Кралево отказались от снабжения отрядов обозами, почему таковые были приобретены покупкой, о чем послано донесение Верховному командованию. Все имущество Инженерного отряда и катера, по приказанию Верховного командования, переданы под расписку мастным властям. Со всех 3-х катеров сняты карбюраторы, клапана и прочее, и, по моему приказанию, снятые части зарыты. Того же числа Минный отряд под командой капитана 2-го ранга Ильина, вернувшегося еще ранее из Кладово, выступил на Нови-Пазар.
19 октября. Получил приказание Верховного командования выступить на Нови-Пазар, где и ожидать дальнейших приказаний.
21 октября. Отряд прибыл в Рашку, где того же числа состоя- лось новое совещание агентов союзных держав, на котором присутствовали капитан 2-го ранга Ильин и я. Совещание установило, что Сербская армия, хотя и не уничтожена противником, но лишилась почти всех боевых и продовольственных запасов, каковые не были своевременно вывезены из Моравской долины, почему отрядам союзных держав следует немедленно уходить через Митровицу на Битоль для следования в Солунь, куда уже и выступил из Митровицы Белградский Французский отряд.
22 октября. Получил приказание Верховного командования следовать в Россию. В этом последнем приказании Верховного командования Инженерному отряду указываются пункты пути Митровицы, Призрень, Битоль и Солунь, отдается распоряжение всем местным властям на пути следования отряда оказывать воз- можное содействие во всех нуждах и объявляется благодарность русскому правительству за помощь, оказанную Инженерными отрядами сербам. Такое же пламенное приказание получил для своего отряда и капитан 2-го ранга Ильина. Того же числа начальник инженеров полковник Иованович, передавая мне последнее приказание Верховного командования, сообщил, что оба моста Инженерного отряда в Чуприи действительно были сорваны и унесены наводнением 14 октября.
23 октября. Согласно полученному приказанию, отряд выступил на Митровицу.
24 октября . Оба отряда пришли в Митровицу, где, согласно указанию Верховного командования, сдал оба пулемета.
25 октября. Представленным местными властями поездом оба отряда перевезены к ст. Еридовичи, у которой шел бой сербских войск с наступавшими на Еридовичи болгарами. В тот же день по выгрузке из вагонов, отряды самостоятельно выступили на Призрень.
26 октября. Отряд пришел в Призрень.
27 октября. Дневка в Призрене.
28 октября. Отряд выступил на Лум-Кулу — селение, находящееся в Албании, куда отряд пришел в тот же день.
29 октября. Передал Сербским местным военным властям в Лум-Куле весь колесный обоз, взамен которого получил вьючный и выступил на Дебар.
30-31 октября. На пути в Албании пункты ночевок — селения Бицан, Васьяб, Пишконся; этот переход представлял самую тяжелую часть пути.
1 ноября. Отряд пришел в Дебар.
2 ноября. Дневка в Дебаре. Пришедший почти одновременно в Дебар Минный отряд выступил на Стругу.
3 ноября. Выступил на Стругу, куда и пришел к вечеру того же дня, сделав 52 км. Минный отряд уже ушел далее на Битоль, и встреча отрядов произошла 7 ноября уже в Солуни.
4 ноября. Отряд пришел в Охриду.
5 ноября. Отряд пришел в Ресан.
6 ноября. Отряд пришел в Битоль. Ввиду предстоящей эвакуации Битоля, русский консул уже находился в Солуни, и для отправления отряда поездом через Грецию в Солунь пришлось обратиться к английскому консулу г. Грейгу, который выхлопотал специальный поезд, дав возможность в тот же вечер выехать на Солунь.
7 ноября. Отряд прибыл в Солунь, прямо с вокзала был направлен капитаном 2-го ранга Ильиным на французский транспорт, который в тот же день отправился в Марсель; на втором транспорте был отправлен в Марсель Белградский Француз- ский отряд.
14 ноября. Оба отряда высадились в Марселе.
Из первоначального состава отряда только 5 тяжело больных нижних чинов оставлены в разных госпиталях Сербии, с тем, что по выздоровлении они останутся при госпиталях в качестве санитаров.

...Настроение в Верховной Команде было подавленное, слышалось даже слово: "капитуляция". Действительно, нажим врагов с трех сторон, полное отсутствие плана обороны и отступления, неимение хороших путей для отступления и, я полагаю, сознание своей ошибки, которая повлекла за собой потери связи с французами и англичанами, забота о питании армии — недостаток в котором уже чувствовался и, наконец, небывалый для сербских войск сильный враг — все это заставило штаб сербской Верховной Команды растеряться. Настроение было таково, что французский военный агент полковник Фурнье заявил, что в случае чего, он улетит на аэроплане. Вообще у сербов переход от слов "мы все сможем" к полному упадку духа очень быстр, и так же быстро наступало повышение настроения. 13-го окт. было при- нято решение отступить за линию ж.д. Ужица — Крушевац. Это решение отдавало в руки врага все военное имущество, вывести которое было некуда и которое сербы почему-то не уничтожали, и после этого решения уже не было надежды удержать наступление противника. Дух войск и народонаселения еще поддерживался слухами, что русские высадились в Варне, что русские идут по Болгарии; об этом только и говорили, и об этом нас, русских, спрашивали знакомые и незнакомые. Была твердая уверенность, что "Мать-Россия" не оставит. Зато впоследствии как тяжело было получать вопросы: "А где же русские, отчего они нас не спасли?" Но все же любовь к России и надежда на нее до последней минуты не пропала у сербов, и в своем последнем, печальном положении они скорее окрепли духом и уверенностью, что освободят свое отечество, если Россия их не оставит. 14-го октября, по просьбе посланника, я был командирован генерал-майором Артамоновым в Кралево в распоряжение посланника князя Трубецкого для эвакуации госпиталей и моряков. Я не сочувствовал уходу морских команд из Сербии в такую минуту, когда каждый вооруженный воин был на счету, и послед- нее поручение было для меня неприятное. Военным агентом было решено, что я буду иметь негласное наблюдение и заботу за двумя самостоятельными отрядами моряков, уходящими из Сербии под командою капитанов 2-го ранга Ильина и Леванда. Сербы смотрели недоброжелательно на этот уход русских, и принимать в нем участие было крайне тягостно. В Кралево прибыла и часть дипломатического корпуса из Чачака, взятие которого австрийцами ждали каждую минуту. Верховная Команда должна была перее- хать в Рашку на пути из Кралево в Митровицу, а дипломатический корпус в Митровицу. В Кралево был большой недостаток в перевозочных средствах. Наши 30 вагонов медицинского имущества, которые мне удалось вывезти из Крушевац, остались на станции и только для вывоза провианта с трудом купили быков. Этот провиант впоследствии сильно помог. Сербы своего имущества не уничтожали, и потому уничтожить наши запасы нам нельзя было. Кралево, как и Крушевац, было переполнено беженцами; проходили обозы в направлении Митровица, войска, парки. Я добыл три грузовых автомобиля, на которых отправил личный персонал госпиталей, сам отправился в последнем автомобиле и 19-го октября прибыл в Митровицу одновременно с нашим посланником, моряки шли пешим порядком и прибыли в Митровицу 20-го октября...
...В Митровице находилась небольшая команда черногорцев, стояли лошади, присланные вместе с повозками из России для Черногории; лошади перевозили получаемый по ж.д. в Митровицу провиант для Черногории. Этих лошадей и повозки я видел при погрузке в Прахово и в Нише, и от них остались очень жалкие остатки. Лошади были покалечены, а повозки при малейшей поломке сваливались в кучу, т.ч. из них образовалась во дворе казармы целая гора. Тут же стояли орудия, присланные Россией для Черногории и почему-то не отправленные в Черногорию, хотя прибыли в Митровицу около месяца. ...
... Битоли защищал герой — полковник Васич, который принял нас с большим радушием, и так тепло и восторженно говорил о русских. О себе он сказал, что на греческую территорию он не отступит. Когда он узнал, что за нами должны придти моряки, то обрадовался "этому батальону солдат". Тем более мне неприятно было ему сказать, что матросы должны следовать в Салоники. От себя я добавил, что матросы имеют специальное поручение и только потому не останутся. ...
...В Салоники прибыло и находилось в пути око- ло 10-ти тыс.сербских войников. На границе греки у них отбирали оружие, и только наши моряки пришли с оружием под видом рабочих Путиловского завода...

...На французском транспорте отряд был перевезен в Марсель, а оттуда направлен в Брест. В это время капитан 2-го ранга Леванда и состоявший в инженерном отряде младший техник морской строительной части Иваненко получили через русского морского агента во Франции распоряжение одиночным порядком выехать возможно скорее в Россию, где их предполагали назначить на Белое море, почему капитан 2-го ранга Леванда, передав начальствование отрядом капитану 2-го ранга Ильину, двигавшемуся во главе частей отряда лейтенанта Семенова, выехал с техником Иваненко и прапорщиком Сычевым из отряда лейтенанта Семенова, также получившем предложение возвратиться скорее, через Англию, Норвегию и Швецию в Россию. Незадолго до выезда отряда из своей базы близ Тюприи от- ряду, по просьбе капитана 2-го ранга Леванды были присланы из экспедиции деньги, но почему-то вместо всегда просимых отрядом русских денег, деньги были присланы сербскими бумажными кредитными билетами. Принятый инженером Добровым порядок выдачи содержания русскими деньгами, при котором, по его сношении с сербскими властями, всегда можно было некоторую часть русских денег разменять в государственной сербской кассе по установленному довольно выгодному курсу 100 руб. за 280 динаров, был нарушен, и эта присылка денег из экспедиции сербскими кредитными билетами внесла большие затруднения, так как за пределами Сербии они нигде почти не принимались или принимались по очень низ- кому курсу. Из Бреста отряд, соединившись еще с русскими миссиями, был отправлен морским путем вдоль берегов Англии и Норвегии в Александровск-на-Мурмане 1 , куда от Морского министерства, по просьбе капитана 2-го ранга Леванды, были высланы полушубки и платье. Отношение к инженерному отряду Сербской армии, сербского Верховного Командования и всей Сербии за все время было очень внимательное и во всем доброжелательное. За всеми работами, производимыми отрядом, ближайшее население всегда следило с напряженным вниманием. Общее уважение, которое заслужил в глазах Сербии начальник отряда и вверенный ему инженерный отряд, было отмечено выдачей начальнику отряда открытого листа, давшего отряду возможность получать в нужное время ото всех властей и всех общин полное содействие, возможность пересылать бесплатно всю корреспонденцию, посылать бесплатно все шифрованные и служебные телеграммы в Сербии и за границу, предоставившего возможность выдавать нужным лицам "объяву" для их свободного пропуска и бесплатного проезда по всей Сербии....
...Председателем Совета Министров Пашичем отряду было предоставлено право постояннаго пользования как базою первоначально отведенным отряду помещением, которое он приспособил для своих нужд и где устроил баню, хлебопекарною и изоляционное помещение для больных, несмотря на все дальнейшия перемещения и стоянки отряда. Кроме того, офицерскому составу отряда, по представлению Верховного Командования, в распоряжении которого состоял от- ряд, были пожалованы высокие Сербские ордена. Кондуктор флота, состоящий в отряде, получил орден Св. Савы 5 степени, а все низшие чины отряда первоначального состава — разные медали, жалуемые за военные заслуги. Показателем того престижа, которым пользовался инженерный отряд инженера Доброва, можеть служить отзыв комисии, приезжавшей в Сербию для определения нужд расположенных в Сербии отрядов Морского Ведомства и определения потребностей их на зимнее время, которая сообщила отряду, что она встречала везде особенный прием и внимание, где обращалась со взятыми ею рекомендательными письмами инженерного отряда....
...Состав отряда с начала организации его несколько изменился, особенно офицерский состав, из первоначального числа которого до сентября остались лишь трое — начальник отряда, заведующий материальной и канцелярской частью, а потом и денежной, старший техник морской строительной части Волчанецкий и врач отряда — призванный из запаса врач Конаржевский. Кроме них, в сентябре месяце в отряде были 2 помощника начальника отряда, по инженерной части военный инженер штабс-капитан Богомолец и по строевой и хозяйственной кап. 2-го ранга Леванда, и. о. ротного командира и в то же время работающий по инженерному делу старший техник морской строительной части штабс-капитан по Адмиралтейству Шустов, на офицерской инженерной должности младший техник морской строительной части Иваненко и призванный по военно-судовой повинности один помощник капитана Русско-Дунайского пароходства. Нижних чинов, командиро- ванных из южных портов и несколько посланных из Балтийского экипажа, было в сентябре 173, при трех кондукторах, из коих один — Боржаков, бывший с самого начала, был один из самых достойных работников в отряде, и 2 других, присланных лишь в начале сентября для занятий должностей полуротных командиров. Кроме того, в сентябре было вольнонаемных и призванных по военно-судовой повинности 7 человек и прикомандированных к отряду как переводчики два серба "обавезника чиновничьего реда" 1 — люди вполне интеллигентные, воспитанники один русской Московской консерватории, другой Петроградской Академии художеств и один серб рядовой

Боевая деятельность.
Отряд старшего лейтенанта Волковицкого.
Отряд старшего лейтенанта Волковицкого, находящего- ся в Сербии в составе: 1) старшего лейтенанта Волковицкого, 2) лейтенанта Григоренко, 3) лейтенанта Якушева, 4) мичмана Черемисинова и 5) подпоручика сербской службы Карача — при 45 нижних чинах флота, имеет назначение устанавливать, по соглашению с Верховным Командованием Сербской действующей армии, минное заграждение в пределах от Железных ворот и выше по Дунаю и р. Саве вдоль Сербского побережья. Там же в нескольких местах установлены минные станции, оборудованные для стрельбы минами Уайтхеда. Цель отряда — парализовать свободу передвижения в этой части Дуная судов австро-венгерского флота и недопущение их к прорыву на нижний плес Дуная через Железные Ворота. Первая половина задачи блестяще выполнена отрядом: минное заграждение, умело поставленное со шлюпок, иногда с большим риском и под неприятельским огнем, уже в значительной степени ослабило речной флот. На минных заграждениях взорвались 2 австрийских монитора, „Темеш“ и „Самош“, и бронированный вооруженный пароход „Белград“, стремившийся прорваться через Железные Ворота, чтобы доставить в Болгарию минный груз для Турции. Нельзя не отдать дани должного уважения доблестной деятельности перечисленных г.г. офицеров, вверенных им нижних чинов, храбро, умело, с полным знанием дела и боевой остановки стоящих на страже чести и славы Русского оружия. При сем представляю план обслуживаемого отрядом театра, — с достаточною ясностью изображающий места заграждения и мин. ( Приложение 1 )
1 . Отряд старшего лейтенанта Семенова.
Отряд старшего лейтенанта Семенова, офицера испытанной доблести еще в течение минувшей Японской войны, состоит из: штабс-капитана Земкевича, мичмана барона Унгерна-Штернберга, прапорщиков Елишкевича и Ставрова, — с двумя моторными катерами „Кинжал“ и „Сабля“ под командою лейтенанта Иванова 12-го 2 , мичмана Шахова и парохода „Тирасполь“ и баржи — казармы для 30 нижних чинов. Отряд этот имеет назначением постановку минных заграждений, бонов с сетями у границы австрийского побережья у Железных ворот на Дунае. Этому же отряду поручена охрана на- званных заграждений и уничтожение плавающих мин как неприятельских, так и срывающихся с минрепов мин нашего заграждения; для этой цели пароход „Тирасполь“ вооружен двумя 47-мм и двумя 37-мм пятиствольными пушками Гочкиса и одним пулеметом, приспособленным для обстрела аэропланов. Кроме того, установлены наискосок от пограничного селения Верчиова две береговые батареи с двумя 75-мм пушками Канэ и двумя прожекторами. Присланные на днях 30 донных гальванических мин сухопутного ведомства еще не установлены; работы по их установке идут теперь на местах, мною указанных. Кроме шаровых мин морского ведомства, капитаном 2-го ран- га Ильиным установлено заграждение австрийского речного типа на плавающих бревнах.
По окончательном оборудовании заграждений у Железных Ворот, мною будет представлен детальный план его. ( Приложение 2 )
1 . Самая деятельная работа во вверенной мне Экспедиции несомненно падает на долю этого отряда. Неприятель на днях установил у Верчиова весьма сильный прожектор и два дальнобойных 10-дюймовых орудия, дальности которых хватает почти до Кладова, где базируется отряд старшего лейтенанта Семенова. На днях осколок одного из 10-дюймовых неприятельских снарядов упал вблизи нашей батареи, которую австрийским артиллеристам, к счастью, еще нащупать не удалось. ( Приложение 4 )
2 . Неприятельские аэропланы, базировавшиеся около Оршовы, в количестве 17 штук ежедневно в течение целого месяца летали вдоль сербского побережья и, опускаясь для отдыха на болгарскую территорию у Лом-Паланки, возвращались обратно и ежедневно метали бомбы в суда нашего отряда. К счастью, попаданий ни разу не было, — бомбы ближе 40 метров не падали, лишь один осколок, представляемый при сем, попал на верхнюю палубу „Тирасполя“. Для того же, чтобы не дать неприятельским авиаторам возможности легкой пристрелки, мною было предписано старшему лейтенанту Семенову как можно чаще менять места стоянки. ( Приложение 3 )
3 . Ежедневные отражения атак неприятельского воздушного флота выработало в личном составе отряда поразительное хладнокровие и после приспособления пулемета к стрельбе под большим углом возвышения два неприятельских аэроплана, подбитые пулеметным огнем, сделав несколько неуверенных ныряний, вернулись обратно в Австрию, где, по непроверенным агентурным сведениям, не долетев до парка, спустились в горах, поломав себе крылья. Во всяком случае, после этого полеты значительно сократились и последнее время их совершенно не наблюдается. По агентурным сведениям, часть этих аэропланов, по спуске на землю у Лом-Поланки, были погружены в вагоны и отправлены в Турцию. Против наших минных заграждений неприятель принимает различные меры: спускает по течению пустые шаланды, к счастью, мелко сидящие, бревна с крючками и т. п. На днях были сорваны две наших мины, и по характеру разрыва минрепа можно с достаточной достоверностью заключить, что минреп перерезаы. На днях к сербскому берегу у Брза-Поланка прибило мертвое тело неприятельского пловца в костюме водолаза с прибором на спине для сжатого воздуха, что давало ему возможность работать авто- номно и долго. На днях при осмотре прапорщиком Ставровым нашего бонового заграждения у сербского берега им были усмотрены две жестянки с тротилом, привязанные к бону, с запалом и выведенным на сербский берег бикфордовым шнуром. Об этом обстоятельстве производится дознание сербскими властями. Жестянку с троти- лом представляю. ( Приложение 5 )
1 . Не подлежит сомнению, что места и характер нашего заграждения отчасти известны неприятелю, но одно лишь сознание не- приятелем наличия заграждения и бдительности его охранения сыграли уже свою роль, вследствие чего главная цель, возложенная на вверенную мне Экспедицию, — помощь Сербии, доставка туда продовольствия и обратно боевого материала из Франции для нашей армии, — могла, с Божией помощью, быть осуществленной в полной мере.
Боевой отряд, разведочный отряд, караван и береговая разведка.
Конечно, каждый поход каравана в Сербию охраняется всеми доступными мерами военной предосторожности, каковыми является работа разведочного отряда. Впереди каравана, на расстоянии 3 – 4 миль, следуют два парохода, снабженные тралами Шульца и, кроме того, кошками, обследуют весь Дунай, тралят в узостях, на перекатах и местах, опасных по донесениям береговой агенту- ры, проходят кошками все дно реки на фарватере. О каждом со- мнительном явлении немедленно предупреждается караван. Все плавучие предметы, как то: ящики, жестянки и т. п., — расстреливаются и уничтожаются. Ночные походы в местах сомнительных происходят лишь в светлые лунные ночи. За разведывательным отрядом, немного впереди каравана, следует боевой отряд, состоящий из 2 пароходов „Граф Игнатьев“ и „Румыния“, вооруженных тремя 75-мм пушками Канэ, четырьмя 47-мм одноствольными пушками Гочкиса, двумя пулеметами и од- ним прожектором. Все эти меры боевой предосторожности, вдобавок к ставшему известным всему австро-венгерскому коммерческому флоту моему обещанию принимать самые решительные и категорические меры к уничтожению всякой, хотя бы кажущейся мне, попытки враждебного маневра, возымели довольно ощутительные последствия: из всего огромного речного австро-венгерского пароходства только два парохода решаются теперь плавать по Дунаю или, вернее сказать, поперек Дуная, поддерживая пассажирское движение между портами Рущуком на правом болгарском берегу и Ромоданом /Журжево/ на левом, противоположном, румынском. Все остальные австро-венгерские пароходы и баржи неподвижно стоят в затонах у Чефт Адалара и в Маченском рукаве в бесплодном ожидании более благоприятных времен. Это обстоятельство учитывается мною, как большой успех, обеспечивающий нам в данное время владение рекой и дающий нашему русскому побережью Дуная возможность мирного преуспевания. Чем чаще будут совершаться походы наших судов в указанном боевом порядке, тем менее вероятия изменения создавшейся обстановки. Транспортная деятельность экспедиции. Представляемая при сем картограмма в дополнение к подробной описи грузов, доставленных Экспедицией в Сербию, наглядно характеризует исполненную ею работу с 1 Октября по сей день. ( Приложение 6 и 7 )
1 . Походы назначались по мере накопления грузов или по, спешному для боевых целей Сербии, качеству его. Весьма ценным придатком к транспортному флоту Экспедиции явились купленные мною с разрешения Морского министра пять новых стальных барж, крупного для Дуная водоизмещения. Но если бы барж было еще больше, то не залеживались бы грузы в Рени, еще недостаточно оборудованном как порт для столь необычного для Рени транзита. Пока грузы выгружаются в Прахове, второй комплект барж нагружался бы в Рени, и буксирные пароходы, вернувшись за ними, поспевали бы доставить их в Прахово ко времени окончания разгрузки предыдущего каравана. Это бы вдвое ускорило работу. Все грузы, приходящие в Рени по железной дороге для от- правки в Сербию, приходят по железнодорожным предложениям Управления военных сообщений, и на накладных указывается лишь адрес Экспедиции. Грузы эти, будь то зерновые продукты или боевые материалы, не имеют накладных с точным перечислением содержания укупоренных мест, а идут под общими наименованиями, не дающими мне точного представления о перевозимом, так, например, снаряды, или пушки, или патроны следуют под общим наименованием „артиллерийский груз“. Груз этот немедленно по прибытии в Рени, погружается на баржи, буде таковые к этому времени имеются в наличии, и все накладные проводятся по книгам Ренисскаго агентства, где им ведется полная и тщательная регистрация. Но в чем, именно, заключаются эти грузы, приходящие под общим наименованием, в точности определить не удается — вот почему я лишен возможности ответить на секретное предписание от 10-го Апреля сего года за № 5093/1217. Об ожидающемся к прибытию грузе я почти никогда не получаю извещения, и он поступает обыкновенно неожиданно. По этому поводу я обратился к начальнику Военных сообщений Одесского военного округа с просьбой приказать извещать меня приблизительно о количестве и времени прибытия в Рени направляемого в Сербию груза, который просил присылать в Рени в количестве не более 60 вагонов в сутки. Это количество находится в соответствии с имеемой в настоящее время в моем распоряжении валовой силой, включая в нее Двадцатую рабочую железнодорожную роту, присланную для этой цели, по моей просьбе, распоряжением начальника Военных сообщений Одесского военного округа. Административная деятельность экспедиции . По представлениям и ходатайствам Экспедиции со времени ее учреждения осуществлено следующее:
1) Учреждена должность и.д. Главноначальствующего города Рени с выделением как города, так и близлежащего Придунайского и Припрутского района в отдельную административную единицу. На должность эту назначен флота генерал-майор Майер с остав- лением в составе вверенной мне Экспедиции по занимаемой им должности старшего моего помощника и начальника ренисской базы Экспедиции.
2) Учреждена должность коменданта железнодорожной станции Рени.
3) Командирована для работ по нагрузке и разгрузке 20-ая железнодорожная рота, которая помещается в специально для того мною приспособленной барже.
4) Прислана команда 476-ой пешей Херсонской дружины в числе 150 нижних чинов для хозяйственных работ и охраны грузов и портовых сооружений.
5) Ренисская почтово-телеграфная контора повышена в следующий высший разряд.
6) Увеличено с Нового года содержание служащим Русского Дунайского Пароходства.
7) Сооружены запасные пути и две грузовых платформы, и продолжен железнодорожный путь на две версты 1 до места по- стройки пристаней и грузовых подъемников.
8) Строятся новые пристани, новые подъездные пути, нагрузочные приспособления, строятся новые мастерские на месте временных затопленных — и все это иждивением и средствами Министерства торговли.
9) Сооружена усердием добрых людей отрядная походная церковь на берегу в здании Агентства и назначен распоряжением отца Протопресвитера Георгия Ивановича Шавельского 2 иеромонах для исполнения священнослужительских обязанностей в Экспедиции. Благодаря этому весь личный состав Экспедиции, как плавающего, так и берегового состава, имел возможность отговеть.
10) Назначена в Рени от сухопутного ведомства приемная ко- миссия под председательством инженер-полковника Войновского- Кригера для приема и отправления прибывающих грузов из Салоник.
11) Учрежден врачебный карантинно-обсервационный пункт, столь необходимый в Рени, как единственном месте заграничного транзита.
12) С большим трудом удалось добиться действительных распоряжений о воспрещении выселения из пределов Империи через Рени подданных неприятельских государств. Доставка грузов, следующих в Россию через Салоники. В распоряжение помощника действительного статского советника Шебунина подполковника Новикова командированы мною в Сербию два боцмана и пять хорошо грамотных нижних чинов, из числа охотников флота, для регистрации, сопровождения и наблюдения за перегрузкой в Зайчаре и Парачине следующих из Салоник грузов. Теперь это дело налажено, и никаких недоразумений по поводу этих грузов больше не происходит. Список доставленных грузов из Салоник при сем представ- ляется. (Приложение 8)
1 . Не могу не отдать должной дани признательности инженер-полковнику Войновскому – Кригеру, который при своих больших технических знаниях и искреннем желании содействовать единодушно в общей работе приносит вверенному мне делу неоценимую пользу. То же скажу и про его помощника капитана артиллерии Лашкова.
Недоставление 200 тонн медной руды из Ламполанки.
На следующий же день по получении телеграммы Вашего Превосходительства мною была послана из Прахово баржа на буксире парохода „Аграфена“ при офицере. Болгарские портовые власти не допустили сообщения с берегом под предлогом необходимости 21 дневного карантина для судов, идущих из Сербии, при чем Агент нашего пароходства сообщил, что никаких грузов не поступало. Тогда я послал баржу на буксире парохода „Аграфена“ в Лом-Поланку уже из Рени и одновременно командировал старшего лейтенанта Бонди в Софию для переговоров личных с посланником и нашим военным агентом. Старший лейтенант Бонди донес мне, что немедленно по закупке руды нашим посланником из единственных медных рудников в Болгарии, но принадлежащих русскому подданному Кн. Маврокордато, министром финансов Болгарии был издан декрет, запрещающий вывоз медной руды, а Савинский убежден, что так как никакой другой руды в наличии нет и быть не может, то декрет этот направлен исключительно против нас. Не довольствуясь изданием этого декрета, болгарское правительство чрез подставное лицо наложило еще на эту руду запрещение в порядке гражданского судопроизводства, как бы в обеспечение прав гражданского истца. — Иск этот дутый и фиктивный. Думается мне, что все это произошло от недостатка ловкости или чего либо другого, более серьезного, у агента нашего посланника в Болгарии, quasi-русского подданного, еврея Дунавца, который еще зимой так неудачно оперировал от имени Савинского с бараньими шкурами, заказанными Военным ведомством, направив их чрез австрийскую транспортную контору в австрийские агентства в Рущуке и Журжеве, и задержал нашу баржу и буксирный пароход на один месяц. Вся телеграфная переписка с Вашим Превосходительством и с миссией в Софии велась шифром и в глубочайшей тайне, сама же операция производилась чрез неприятельских подданных, как, вероятно, и в данном случае — так как то лицо, которое о сем знать должно было — именно наш агент в Лом-Поланке г. Гуржи совершенно осведомлен не был. Между тем г. Гуржи человек испытан- ной верности и ловкости. Присланная в Лом-Поланку руда, сказывается, свалена во дворе какого-то болгарина. При таких условиях трудно работать: два буксирных парохода и две баржи непроизводительно пропутешествовали в Лом- Поланку, потратив уголь и время в ущерб прямому делу.
Деятельность отряда инженера - полковника Доброва.
Деятельность этого отряда до сих пор заключается в подготовительных работах по постройке понтонного моста на случай необходимости его наведения для переправы сербов через Дунай. Пока что наведен малый, на 19 понтонах мост через реку Мораву в г. Чуприя на главной артерии гужевой доставки материалов и припасов в действующую армию в Шумадии. Этот мост был наведен, как для практики, так и для замены развалившегося старого моста. При наличии имеемой в распоряжении полковника Доброва рабочей силы в 65 нижних чинов лота возможность наведения моста через Дунай в боевой обстановке весьма мало вероятна, почему всеми силами поддерживаю ходатайство инженера-полковника Доброва о присылке испрашиваемого им дополнительного количества нижних чинов. Действительно, навести мост в 170 пролетов длиною 3 – 4 сажени каждый, дело далеко не столь простое, тем более в боевой обстановке и, может быть, под огнем неприятеля, где главным условием успешного наведения является быстрота работы. Конечно, без существенной помощи сербов, такого моста никогда не навести, но приняв во внимание полнейшую неприспособленность сербов к работе на воде и, в частности, к работе с нашими, происходящей, главным образом, от тугости фонетической приспособляемости сербского простолюдина к русской речи, необходимо иметь опытных указателей из числа русских матросов, доказавших неоднократно свою пригодность на все руки. Инженер-полковник Добров и его помощники поражаются универсальными способностями наших матросов, с которыми им, сухопутным по воспитанию и службе офицерам, впервые пришлось столкнуться на общей работе лицом к лицу. Еще раз настаиваю на своих неоднократных и усердных просьбах о необходимости купить баржи. После войны они останутся на пользу Русского Пароходства на Дунае, а теперь можно было бы удвоить перевозоспособность Экспедиции. Относительно же того, что кн. Трубецкой берет на себя доставку грузов в Черногорию, — мне только легче и беззаботнее. Но я не знаю, какие у него были для этой цели средства и люди, кроме „такта и опытности в сношениях с местными властями“ (секретная телегр. Посланника в Сербии от 6/19 Апреля 1915 г.) Ясно, что как Шебунину, так и Кн. Трубецкому, мне же придется помогать людьми и работой.