Экспедиция особого назначения [2] :: Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века

...Первый русский отряд был направлен в Сербию по решению командующего Черноморским флотом уже в августе 1914 года. Командовал им лейтенант Василий Аполлонович Григоренко (минный офицер линейного корабля «Ростислав» Черноморского флота). Отряд был сформирован в Одессе из 16 моряков-минёров и 6 августа 1914 года отправился в Сербию на пароходе «Болгария». 10 августа отряд Григоренко прибыл в сербский порт Прахово на Дунае, а вечером 12 августа — на станцию Ресник около Белграда, где моряки были представлены командованию сербской армии. Отряду было приказано немедленно приступить к постановке минных заграждений и размещению торпед на Дунае и Саве. С собой моряки привезли 20 шаровых мин заграждения, 4 мины Уайтхеда (торпеды) и 3 пусковых минных аппарата. 13 и 14 августа Григоренко провёл рекогносцировку и наметил места постановки минного заграждения. На следующий день русские минёры уже установили первую «торпеду Уайтхеда» у Остружницы. (Отобразить)

Всего через месяц в Белград прибыла вторая группа русских военных во главе с старшим лейтенантом Юрием Фаддеевичем Волковицким, опытным моряком, уроженцем Варшавской губернии, участником Русско-японской войны и Цусимского морского сражения. Ю.Ф. Волковицкий возглавил объединенные силы русских моряков-минеров в Сербии, насчитывавших 44 человека. Материальная часть минного отряда теперь включала 50 мин заграждения, 12 мин (торпед) Уайтхеда и 3 минных аппарата. Практически одновременно в Сербию прибыла группа военных инженеров под командованием полковника инженерных войск П.И. Доброва. Инженерный отряд полковника Доброва налаживал и поддерживал переправы через реки в тылу сербских войск, а также отвечал за дееспособность понтонного парка, предназначенного для форсирования Савы и Дуная.
Сербский премьер-министр Никола Пашич 5 (18) сентября 1914 года запросил у русских властей послать в Сербию два орудия большого калибра, с орудийными расчетами и необходимым боезапасом, для борьбы с австрийскими мониторами на Дунае и Саве. Свой запрос Пашич мотивировал также утверждением о том, что австро-венгерские мониторы представляли опасность и для русских транспортов. Русские власти быстро выразили готовность удовлетворить сербскую просьбу. Министр иностранных дел С. Д. Сазонов телеграфировал в Ставку 10 (23) сентября, что, с политической точки зрения, было весьма желательно пойти навстречу желаниям сербского союзника. Уже 11 (24) сентября Ставка согласилась выделить для Сербии два береговых орудия калибра 152-мм, с боезапасом в 500 снарядов на орудие, с командой из 10 нижних чинов и 1 офицера. Кроме этих двух береговых 152-мм орудий, Россия послала в Сербию и два скорострельных 75-мм орудия. Четыре русских орудия были установлены в Белградской крепости в районе церкви Ружице (152-мм) и на Нижнем Калемегдане (75-мм). По словам современника, полковника Милутина Лазаревича, они, наряду с французскими и английскими артиллерийскими подразделениями, также расположенными вдоль берега, стали «препятствием для свободного движения мониторов по Дунаю».
Кроме того, по решению Морского генерального штаба (МГШ) от 16 (29) августа 1914 года на Дунае была сформирована Экспедиция особого назначения (ЭОН), во главе с военным моряком, капитаном 1 ранга М. М. Весёлкиным, которая должна была перевозить военные грузы из русского порта Рени в Сербию.
К тому времени выяснилось исключительное стратегическое значение, которое Дунай имел для Российской империи (после закрытия Турцией черноморских проливов он оказался единственной из коммуникационных линий, связывавших Россию с Балканами). На Дунае в составе ЭОН была сформирована военная флотилия, созданная на базе Русского Дунайского пароходства для защиты этой исключительно важной для России коммуникации. Часть кораблей была вооружена артиллерией (75-47 мм орудия), другие использовались только для транспортных перевозок. Кроме того, из состава Амурской речной флотилии на Дунай были переброшены два сторожевых судна типа «Штык».
Корабли флотилии были размещены в портах Рени и Кладово. Времени на формирование флотилии отводилось очень мало, поэтому ее корабельный состав комплектовался по закону о военно-судовой повинности путем мобилизации гражданских судов....
...Деятельность русских моряков в Белграде продолжалась. Несмотря на свою малочисленность и крайне скромное вооружение, морской отряд смог добиться новых крупных успехов. 23 октября 1914 года погиб австро-венгерский монитор «Теmes»— он взорвался на минном заграждении, установленном русскими моряками в районе острова Аршадска-Ада у г. Шабац. Монитор шел под флагом командующего Дунайской флотилией и должен был атаковать сербскую переправу у Шабаца. Усилиями русских моряков эта акция была сорвана. У сербов эта победа вызвала большой подъём духа.
Лишь позднее на Дунай стала прибывать помощь и от западных союзников Сербии. Русские морские отряды сохранили формальную самостоятельность, но в интересах общего дела также следовали руководящим указаниям британского контр-адмирала Эрнеста Трубриджа.
Поздней осенью 1914 года началось второе вторжение в Сербию австрийцев под командованием генерала О. Потиорека. В этот период морской отряд получил новые задачи. Прежде всего, с 27 октября (9 ноября) русские моряки занимались снятием уже установленных торпед, а затем 16 (29) ноября отряд В.А. Григоренко получил приказ взрывать мосты и железнодорожные пути позади отступающей в глубь страны сербской армии. В первую очередь были взорваны железнодорожный мост в Белграде и мосты у Топчидера, уничтожены плавсредства на Дунае. По свидетельству В.А. Григоренко, русские моряки покидали Белград последними. «Наша работа подходила к концу, - писал он - в городе не оставалось уже ни одного вооруженного человека, у нас с собой не было даже револьверов, а австрийцы уже были на левом берегу [Савы] и не переходили ее, опасаясь какой-либо засады, отлично зная и видя, что город очищается. У Ринанского моста подорвали один устой очень удачно. Весь запас подрывного вещества, состоявшего из самых разнообразных сортов пороха, подложили под основание быка. После взрыва от него не осталось и следов, а фермы свалились вниз».
Отступая вдоль линии железной дороги, отряд уничтожал водонапорные башни, стрелки, мосты, железнодорожное полотно. Одной из последних акций такого рода было уничтожение железнодорожного тоннеля у Ресника длиной 200 саженей. Подрыв туннеля, сопряженный с большим риском, был осуществлен лично В.А. Григоренко.
Вступив 2 декабря 1914 года, в Белград австро-венгры считали сербскую армию разбитой и полностью небоеспособной. Однако всего через несколько дней В.А. Григоренко стал свидетелем контрнаступления сербской армии и панического бегства австрийцев в ходе Колубарской битвы. Вот как он описывал это в своих воспоминаниях: «По дороге пришлось наблюдать путь отступления австрийцев. Можно было проследить по оставленным бежавшими предметам, как овладевал ими панический ужас, как постепенно расстраивался их порядок и падали последние остатки дисциплины. Сначала попадались целые горы снарядов, освободившись от которых, австрийцы собирались облегчить свой обоз, затем начали попадаться передки, а вскоре и самые пушки, увезти которые не могли выбивавшиеся из сил лошади. Вскоре показались и сами лошади, совершенно истощенные и измученные и добитые самими отступавшими. Всюду разбросаны были в громадном количестве остатки обозов с запасами кофе, сахара, консервов и пр., свидетельствовавшие о не совсем стройном отступлении австрийцев… Оставленные орудия, в полной исправности и с запасами снарядов, прекрасно служили сербам против австрийцев».
15 декабря 1914 года сербские войска вновь вступили в Белград. Вернулись на Дунай и русские моряки, выполнявшие здесь наиболее ответственные поручения сербского командования.
Прежде всего, ими был окончательно взорван железнодорожный мост между Белградом и Землином, — причем так, что он полностью заградил проход для австрийских кораблей вверх по Саве (27 декабря 1914 года). По воспоминаниям О. Вульфа, «Точная рекогносцировка взорванного железнодорожного моста Землин — Белград и устья Савы, проведенная одним из офицеров Дунайской флотилии и саперным офицером, показала невозможность входа в Саву мониторов. Если даже по исключительно высокой воде и можно было пройти под концами свисающих пролетов моста, то остальной путь как вверх, так и вниз по течению был настолько прегражден затопленными торговыми судами и частями понтонного моста, что всякая возможность прохода исключалась». Таким образом Савская группа мониторов оказалась отрезанной от основных сил флотилии до конца войны.
Также русские минеры получили специальную задачу установить мины близ Железных ворот на Дунае, так как имелись сведения, что австрийские силы планируют атаку на Дунае, у румынской границы, чтобы разорвать дунайскую линию коммуникации между Россией и Сербией.
В конце декабря отряд Григоренко вновь ставил мины в районе г. Дреновац на Саве (под огнем противника, после чего моряки спасались вплавь к сербскому берегу), а 29-го декабря – в районе Шабаца, где было установлено семь мин.
В течение нескольких следующих дней наибольший интерес представляли работы по заграждению фарватера у Прахово путем затопления парохода «Синеус». Затем, 22-го января 1915 года отряд устанавливал мины у разрушенного моста в Белграде на этот раз на 22-х метровой глубине.
Зимой 1915 года австрийцы не предпринимали никаких активных действий. Корабли Дунайской флотилии были отведены в тыл где проходили ремонт или модернизацию в Будапеште. Как вспоминал Григоренко, «австрийские мониторы проявляли очень мало инициативы, действовали совершенно разрозненно, без определенного плана, почему все операции их носили случайный характер. В общем сила их не была использована в полной мере, а потому и борьба с ними не могла быть планомерной. Впрочем, это было бы трудно выполнить и с нашей стороны при полном почти отсутствии средств. При всей любезности сербских властей и при всем воинственном пыле простых солдат, сербы, видимо, были мало подготовлены к операциям на воде и мало понимали в них. Вообще, при работах приходилось удовлетворяться минимумом средств, …Как бы там ни было, а мы сделали все, что было в наших силах, и принесли австрийцам немало горьких минут. Сербы очень ценили нашу деятельность, не совсем удовлетворяясь работой миссий других держав».
По словам О. Вульфа, меры предпринятые русскими моряками в конце 1914- начале 1915 гг., «помешали центральным державам оказать, пользуясь дунайским водным путем, помощь Турции». 24 декабря австрийцами была произведена попытка прорваться вниз по Дунаю с конвоем из буксира «Trinitas» и двух барж под прикрытием монитора «Bodrog», сторожевого корабля «b» и вооруженного парохода «Almos». Подходя к г. Семендрии, командир «Bodrog» получил извещение о том, что ниже Железных ворот Дунай загражден, после чего операция была прекращена.
А между тем, положение Османской империи, отрезанной от своих союзников и втянутой в тяжелые бои в Дарданеллах, становилось все более тяжелым. Нейтральная Румыния закрыла свои железные дороги для транспорта центральных держав. Поэтому 30 марта австрийцами была предпринята попытка перебросить боевые припасы вниз по Дунаю, хотя шансы на успех этой операции были ничтожны. Пароход «Belgrad» под командой капитан-лейтенанта В. Бесцля, груженный боеприпасами, должен был прорваться у Белграда, воспользовавшись дождливой погодой и штормовой ночью. Груз парохода составляли 65 вагонов боеприпасов и одна артиллерийская батарея, предназначенная для турецкой армии. Под прикрытием мониторов «Enns» и «Bodrog» он вышел в 21 ч 30 мин из Землина и прошел Панчову, не будучи обнаружен сербскими прожекторами. Так как сербская артиллерия в Белграде молчала, то мониторы в 23 ч повернули обратно согласно приказу к месту якорной стоянки. Находясь в районе Винча пароход взорвался на русской мине заграждения, а затем неуправляемый корабль отнесло к сербскому берегу, где он был расстрелян сербской артиллерией....
...По данным сербского историка Мирослава Йовановича, осенью 1915 года Белград защищали всего 77 артиллерийских орудий, в том числе 4 русских (два береговых 152-мм и два полевых скорострельных калибра 75-мм), 8 английских и 3 французских береговых орудия, 20 батальонов всех трех призывов, 2 эскадрона, 400 добровольцев и 45 русских моряков и минеров, снабженных торпедами.
Совместное наступление германских и австро-венгерских войск началось 6 октября 1915 года с подготовительного артиллерийского обстрела берегов Дуная и Савы, для обеспечения траления мин, поставленных русскими и английскими минерами.
Во время штурма Белграда австрийские корабли получили тяжелые повреждения от артиллерийского огня, в том числе от русских 152-мм и французских 140-мм орудий. Мониторы «Szamos», «Теmes», «Кörös» и «Enns» получили попадания. 8 октября монитор «Теmes» получил настолько тяжелые повреждения, что был вынужден выброситься на мель у австрийского берега. На помощь ему вышел сам командующий Дунайской флотилией, после чего под прикрытием мониторов «Sava» и «Inn» австрийцам удалось отбуксировать тяжело поврежденный корабль в тыл.
После этого австрийцы применили против артиллерии Белградской крепости 305-мм мортиры фирмы «Шкода». Против такого оружия ни у сербов ни у их союзников не было никаких средств противодействия. Как вспоминал очевидец событий полковник сербского генштаба Милутин Лазаревич, «оба русских береговых 150-мм орудия и оба скорострельных 75-мм орудия на стальных лафетах и одно французское [...] были приведены в негодность». Тем не менее сербы оказывали упорное сопротивление противнику и переправа австро-германцев через Дунай и Саву вместо запланированного одного дня затянулась на трое суток. Героически сражалась русская 75-мм батарея, расположенная на Нижнем Калемегдане. Два дня она своим огнем препятствовала переправе неприятельских войск. Из ее личного состава в живых осталось всего пять человек во главе с унтер-офицером Иваном Лимарём. Расстреляв все боеприпасы, моряки отступили к станции железной дороги, а позднее смогли добраться до дунайского порта Прахово. К концу дня 9 октября 1915 года Белград был окончательно захвачен австро-германскими войсками.
Судьба русских моряков после оставления сербскими войсками Белграда была различной. Некоторые из них смогли вернуться на родину уже в конце 1915 года. Часть из них была интернирована властями Румынии, а другие смогли пробиться на юг к союзникам на Салоникский фронт. Позднее эта группа русских моряков была вывезена во Францию. Известно, что команда русского крейсера «Аскольд», находившегося в 1915 году на Средиземном море, была пополнена за счет моряков, прибывших из Сербии (2 офицера и 29 нижних чинов).
В конце декабря 1915 года на французском вспомогательном крейсере «Шампань», вышедшем из французского порта Брест, русский морской отряд, наконец отправился на родину....
...В начале 1916 года были отмечены и заслуги русских офицеров.
Старшие лейтенанты Волковицкий Юрий Фаддеевич и Григоренко Василий Аполлонович в феврале 1916 года были награждены золотым Георгиевским оружием (Высочайший приказ по морскому ведомству от № 104).
Подводя своеобразный итог деятельности русских морских отрядов в Сербии, морской министр адмирал Григорович издал приказ по флоту и морскому ведомству от 24 января 1916 г. N 34, в котором в частности писал:
«Министр Иностранных Дел препроводил мне копию ноты, переданной ему пребывающим в Петрограде Великобританским Послом, относительно выдающейся деятельности нашего морского отряда в Сербии под командою Старшего Лейтенанта Григоренко, следующего содержания:
«Почитаю приятным для себя долгом уведомить Ваше Высокопревосходительство, согласно указаниям моего Правительства, что было получено донесение от Адмирала Трубриджа, командовавшего в последнее время великобританской морской экспедицией в Сербии, весьма восхваляющего действия русской морской экспедиции в этой стране.
Адмирал уведомляет, что эта экспедиция, бывшая под начальством Старшего Лейтенанта Василия Григоренко и официально никоим образом не подчиненная ему самому, неизменно выполняла всякие работы, которые он ее просил исполнить, и всегда подчинялась его пожеланиям, как будто находилась под его командою. Адмирал добавляет, что он желал бы подтвердить свое восхищение настойчивостью и мужеством, проявленными русской экспедицией во время боев при Белграде с 5-го по 8-ое Октября.
О таковой выдающейся деятельности нашего морского отряда в Сербии под командою Старшего Лейтенанта Григоренко мною было предоставлено на благовоззрение Государя Императора и Его Императорскому Величеству благоугодно было, в 18-й день сего Января, Высочайше повелеть ввести в послужные списки Старшего Лейтенанта Григоренко и офицеров экспедиции, бывшей под его командованием, лестную оценку их деятельности Английским Адмиралом, о чем объявить в приказе по Флоту и Морскому Ведомству.
Подписал: Морской Министр, Генерал-Адъютант Григорович».
Почти сто лет спустя, в сентябре 2014 года Президент Сербии Томислав Николич открыл в центре Белграда, в крепости Калемегдан памятный знак, посвященный русским и сербским защитникам сербской столицы....