За кого вы пошли бы воевать в Гражданскую войну?

Но что ещё интересней, тезис Сталина про «битую Россию» опровергает… сам Сталин. В дневнике главы Коминтерна Георгия Димитрова содержится подробный конспект сталинской речи на приеме 7 ноября 1937 года, превратившейся в своеобразный панегирик созданному царями государству: «Русские цари сделали много плохого. Они грабили и порабощали народ. Они вели войны и захватывали территории в интересах помещиков. Но они сделали одно хорошее дело: сколотили огромное государство — до Камчатки. Мы получили в наследство это государство» (Невежин 2003: 148). Здесь уже оказывается, что не русских при царях били, а напротив — цари вели войны и захватывали территории, причем захватили их очень много. «Битым» такое, право же, не под силу.

Тезис о «вечно битой России» был слабым местом сталинской пропаганды и поэтому она от него скоро отказалась. А вот тезис о «недостаточной технической вооруженности», которую, якобы, преодолела советская власть закрепился надолго и стал своего рода общим местом пропаганды.

Итак, фундамент сталинизма — это тезис: «историческая Россия — бесконечно отсталая страна, «полудикая и полусредневековая» — Белое Конго в «приобщении к цивилизации» которого допустимы любые самые нечеловеческие жестокости.
(Добавление)
Первым камнем в фундаменте сталинского пьедестала является тема Индустриализации. Якобы отсталая при ничтожных царях Россия совершила при генсеке невероятный скачок в промышленном развитии, вырвалась на передовые позиции в мире и благодаря этому стала победительницей Гитлера и сверхдержавой.

Этот тезис — ложь сразу в нескольких отношениях. Царская Россия не была отсталой страной ни в индустриальном, ни в военно-промышленном отношении. Эта страна динамично развивалась, и нет никаких оснований предполагать, что достигла бы меньшего уровня индустриального развития нежели тот, что был достигнут СССР к 1939 году.
Советские учебники гипнотизировали нас, маленьких детей, диаграммами промышленного роста по сравнению с «Россией в 1913 году». И никто не задавался вопросом: «А, что, не будь революции Россия так бы и осталась на уровне 1913 года»? Еще один наивный вопрос, который никто никогда так и не задал советским учителям истории: «Если царская Россия была промышленно отсталой страной, то откуда же в ней взялся рабочий класс, авангардом которого назначила себя партия большевиков»?

Тот же принцип выведения труда на роль первого производственного фактора и сокращения роли капитала Сталин стремился применять во всем, включая науку. «Шарашка» и угроза ареста оказались гораздо более эффективным (по крайней мере, краткосрочно) стимулом научно-технического роста, чем немецкая колбаса и американские дома с бассейнами. Жаль, что биология не механика, даже угрозой расстрела Вавилов бы не смог заставить хромосомы пшеницы яровизироваться, а потому был уничтожен в пользу шарлатана Лысенко, который обещал распространить сталинскую трудовую дисциплину и на растения…

Война застала Сталинский СССР с еще незаконченной индустриализацией, с зависимостью от внешних поставок по множеству категорий оборудования, в долгах как в шелках, с истребленной или посаженной значительной (и зачастую выдающейся по умственным и деловым качествам) частью населения, с уникальной индустриально-рабовладельческой экономикой. Любой органический вариант развития, в особенности «столыпинский» его вариант, давал России, конечно же, куда лучшие исторические перспективы.