Современное состояние экономики. РФ и мир. РФ в этом мире.

В "Форбс" вышла мрачная статья-рефлексия на тему краха текущего мироустройства и конца глобалистского проекта.

Основной посыл - старое мироустройство, которое олицетворяли США и продвигали его по всему миру, неотвратимо уходит в прошлое, мир стремительно фрагментируется и крайне сложно определить контуры нового миропорядка, который будет выстраиваться вокруг ослабевшего гегемона и региональных лидеров вроде ЕС, Китая и России. Автор конечно не удержался от того, чтобы в очередной раз пнуть Фукуяму с его смешными прогнозами 90х годов про безраздельное американское доминирование. Но тут все заслуженно.

В остальном же, человечество регулярно переживает смену мироустройства, которое как правило определяется лидерством одной или нескольких держав на разных этапах развития человечества. Если брать совсем глобально, то ничего необычного не происходит, просто эра безраздельного американского доминирования подошла к концу, что не означает, что США куда-то завтра возьмут и исчезнут - не стоит повторять ошибку Фукуямы наоборот. Просто меняется роль США в мире, а вместе с этим меняется и окружающий нас мир, который по прогнозам 90х годов должен был стать веком неоспоримого американского лидерства, но на практике, нас ждет совсем другой мир.

Конец истории: предыдущий мир уже никогда не вернется.

Идет разрушение структуры прежнего глобального монополярного мироустройства.

Еще сравнительно недавно, на свежих развалинах биполярного мира, Френсис Фукуяма провозгласил в книге «Конец Истории», что безусловная победа либеральной доктрины, дальнейшему расширению которой после распада СССР и соцблока уже ничего не мешало, давала ему все основания верить в светлое завтра. «Наблюдаемое ныне — это, возможно, не просто окончание холодной войны или завершение какого-то периода всемирной истории, но конец истории как таковой…». Уверенность в этом будущем не поколебали даже тектонические разломы экономики 2007-2008 годов, списанные на издержки роста. Концепция «сияющего Града на холме» удачно завершили возведение нового миропорядка. Некоторый отказ от суверенитета, принятие либеральных ценностей, включение в цепочку глобального производства и товарообмена, а взамен — рост уровня жизни, повышение личных свобод, прямой и ясный путь в светлое будущее.

Но, как известно – если хочешь насмешить Господа, расскажи ему о своих планах. Фукуяму критиковали с разных сторон и, как выяснилось, не зря – похоже, что «Конец Истории» не состоялся (недавно даже сам Ф.Ф. отчетливо выразил беспокойство, что «что-то пошло не так»). Причем основной удар был нанесен по опорному камню всей конструкции, по идеологии — и безусловному примату либеральной доктрины. Фактически, именно в ее цитадели, в США и Европе, в настоящее время наблюдается глубинный раскол общества по основным идеологическим постулатам. «Восстание правых» и проблемы мигрантов — лишь наиболее очевидные признаки процесса

Кроме них, отчётливо проявляются другие, причем многочисленные признаки идеологического кризиса. Национализм процветает во всех формах и регионах. Безусловной звучит религиозная составляющая, где феномен ИГИЛ (* - запрещена на территории России — Forbes), дополнительно оттеняющий противостояние шиитов и суннитов, выглядит вызовом явному кризису в христианстве, пытающемся за счёт отхода от традиционных (иногда базовых!) постулатов, соответствовать запросам изменившегося мира. На этом фоне повсеместная и резкая активизация сепаратизма (от привычных Шотландии и Каталонии до гротеска с «отделением Калифорнии»), и обострение языкового вопроса (Бельгия или Канада), выглядят куда меньшими проблемами, но добавляют штрихов к общей картине идеологического разлома

Квинтэссенцией происходящего является кризис СМИ. Еще недавно «вершители судеб» и «властители мыслей», они явно теряют свои лидирующие позиции – и прежде всего в США. Выволочка, устроенная Дональдом Трампом журналистам сразу после избрания, могла бы показаться спровоцированной личной обидой на предвыборные потоки грязи. Но, фактически лишь является одним из признаний разрыва между реальностью и картиной мира, рисуемой СМИ. Поэтому же «разорванная в клочья» Россия коварно избирает Трампа, Brexit состояться не может, а ИГ является меньшей проблемой, чем кровавая тирания Асада. Современный потребитель медиа-продуктов меняется, он еще верит всему, но уже не верит никому. Социальные сети и мессенджеры вытесняют телевидение в область развлечений, подрывая статус СМИ, как трансляторов истины. Но они же окончательно размывают контуры общей картины, заменяя их мозаикой излишне подробных деталей.

В итоге, даже среди экспертного сообщества пока не сформировалось адекватного восприятия кризисных явлений, что наглядно иллюстрируют череда ошибок в прогнозах. При этом фактически отсутствует консенсус по теоретическому осмыслению происходящего, а существующие попытки носят преимущественно описательный характер.

Причем именно идеологический компонент уже оказывает определяющее влияние на политическую жизнь, где пресловутый Brexit и победа Дональда Трампа были, как оказалось, лишь верхушкой айсберга. «Трампизм» уверенно шагает по Европе, бывшей недавно если и не эталоном стабильности, то уж точно образцом либеральных норм. «Евроскепсисом» поражены и Нидерланды, и Франция, и даже сама Германия — не говоря уже о прочих Австриях и Венгриях. И все это наслаивается и на процессы в политически неустойчивых Италии и Греции, усугубляя общий кризис. Латинскую Америку лихорадит череда смен правительств и курсов, приближая её к состоянию устойчиво нестабильной Африки. После «арабской весны» тлеет (а местами полыхает) Ближний Восток, трясет Закавказье и Среднюю Азию, хронически больны Афганистан и Ирак, нарастает напряжение в трегольнике Пакистан-Индия-Китай. А сам Китай дополнительно будоражит соседей в Южно-Китайском море. Причём ситуация еще обострится, если Трамп, в рамках выполнения предвыборных обещаний, продолжит повышать градус конфронтации. И это все без упоминания проблем Восточной Украины.

Однако, проблема не только в том, что по кругу идет разрушение прежних политических союзов и формирование новых, сохранение старых очагов с обострением — и возникновением свежих. В конце концов, мир регулярно переживал и это, перестраиваясь — но оставаясь в рамках прежней иерархической модели. Самое главное — идет разрушение самой структуры этой иерархии, прежнего глобального монополярного мироустройства. США демонстрируют желание развернуться к внутренним проблемам, отказавшись от миссионерства в пользу прагматизма – а нового лидера аналогичного масштаба не предвидится. При этом в каждом регионе формируется свои собственные локальные политические структуры. Китай, при всей широте интересов, занимается утверждением их в ЮВА, Германия в Европе, Россия – примерно в рамках прежнего СССР и т.д. Фактически, достаточно быстро формируется уже новая, мультиполярная мировая политическая структура. И скорость такова, что можно назвать эту смену структуры мировым политическим кризисом. Еще не взрыв – но уже разгорающийся пожар

Стабильности в ситуацию могла бы добавить экономика, побеждая телевизор холодильником, однако и здесь не все гладко. Пока тревожные голоса приутихли настолько, что реальностью стало ожидание цикла повышения ставок ФРС. Мол, основные проблемы с финансовой системой решены, занятость и оплата труда близки к целевым значениям, и созревший к скачку рост экономики может привести к всплеску инфляции или перегреву экономики. Однако, по факту, многолетние и беспрецедентные программы стимуляции, пока привели в реальной экономике только к вялому боковому тренду, особенно если «очистить» статданные. Инфляция не достигает желательных уровней, и скорее придавливает спрос, а производство, хотя и превысило «докризисные» показатели, совсем не демонстрирует провозглашаемого оптимизма.

Экономическая аналитика до недавнего времени обещала нам рост — и Китай (а потом и США) в качестве локомотива, но пока — увы. Китай отошёл в сторону, занявшись пузырями в «on shore», а американская экономика бодрилась было ожиданиями спурта биотехнологий, роботов и новой энергетики, однако их результаты всё ещё слишком скромны – темпа для прорывного развития явно не хватает. Инвесторы первых раундов часто фактически не могут выйти из вроде бы успешных проектов, вроде Uber, складываются «в ноль» фавориты ожиданий, такие как Theranos. Отдача идёт из сферы entertainment, куда и текут основные инвестиции. Не зря налоговые инициативы Трампа так всколыхнули рынок – «традиционная» экономика намного тяжелее восстанавливается, чем можно было бы заподозрить, глядя на цифры роста ВВП.

Зато есть другие процессы, менее наглядные, но, достаточно существенно влияющие на ситуацию. Например, происходит ползучая экспансия новой парадигмы потребления, которая тесно связана со сменой парадигмы производства. Сейчас потребитель, хотя и меняет быстро один гаджет на другой, но не накапливает их, как раньше. В условиях жесткой конкуренции за его внимание, клиент становится все более избирательным, его пристрастия — еще более индивидуальными, а потребности — все более изощренными. Им все труднее угодить – и прежняя производственная парадигма с ее лозунгом «Качественного продукта, побольше и подешевле» явно сдает позиции. Нынешние технологии позволяют очень быстро и эффективно предлагать все новые образцы, при этом время от разработки до производства непрерывно сжимается. А быстрому продвижению новых продуктов дополнительно способствует жесткая и нарастающая конкуренция, когда новая фирма внезапно врывается на уже поделенный рынок, оттесняя существующих там монстров. Это означает преимущество небольших и гибких кампаний перед прежними неуклюжими производственными гигантами

Фактически мы наблюдаем в экономике эволюционную борьбу динозавров с млекопитающими, с вполне предопределенным исходом. А современные технологии резко ускоряют этот процесс деструкции прежних (и еще совсем недавно успешных) методов производства в пользу новых и все быстрее меняющихся. Новые направления, фирмы и технологии, при всей скорости роста, локомотивами еще не становятся, но ноги прежним динозаврам уже подсекают, ещё больше усугубляя проблемы «старой» экономики. Описанный процесс, в сущности, эволюционно позитивен — но очевидно распыляет усилия между неизбежным поддержанием прежней инфраструктуры и развитием новых направлений, причем особенно - финансовые.

При этом, именно в финансовой сфере продолжают накапливаться проблемы, хотя на ее нормализацию и выделялись триллионы долларов. Масштабные вливания спасли банковские балансы, но вернули все предпосылки, приведшие к кризису 2008 года. Например, для тех же США, где происходит постепенное формирование новых пузырей (фондового рынка, студенческих и авто- кредитов) и деформация старых, например в сланце. И хотя банковская система санирована — но в основном за счет перераспределения долгов на государственный уровень. Вот только решить эту проблему пирамиды государственных долгов и деривативов монетарными методами практически невозможно, тем более на фоне проблем с экономикой, назревающих (и уже реализуемых) торговых и валютных войн.

Негласный и молчаливый консенсус заключается в признании невозможности возврата долга, но основывается на постулате, что их обслуживание не является проблемой для всех качественных заёмщиков. Однако, во всех развитых странах население стареет, усиливая нагрузку на пенсионную систему и социальное обеспечение, а долги зачастую существенно превышают ВВП. Не говоря уже о том, что далеко не все заемщики являются качественными – или, что зачастую, проблемы долгов усложняют геополитическую ситуацию (как в случае Китая и США).

Нестабильность усугубляет и то, что раньше так помогало росту – гипермобильность капитала. Развитие IT-технологий, размытие границ и широкое распространение глобализации, привело к появлению новой формы капитала, который далеко ушёл от марксовской трактовки «фиктивный». Это стимулировало рост оборачиваемости и ликвидности, значительное облегчение доступа на рынки и вовлеченность широкого круга инвесторов, разбухание и самодостаточность рынка деривативов. Собственно, во многом именно этот капитал с новыми свойствами и сформировал ту пирамиду долга, которая замечательно обеспечивала рекордные темпы экономического развития всего мира. Но теперь, приходится нести издержки «финансового плеча». В случае повышения базовых ставок усложнение обслуживания и рефинансирования долговой нагрузки будет пропорциональным, вне зависимости от готовности экономики соответствовать этим изменениям. Это само по себе чревато серьёзным кризисом для всех рынков.

Конечно, хотелось бы поддержать господствующие осторожные и оптимистичные трактовки происходящего. Но, весь этот мировой конгломерат проблем и кризисных явлений, как-то однонаправлено выстраивается в единый мультисоставляющий процесс глобального кризиса (или просто Кризиса). Причем, каждый из перечисленных кризисных компонентов развивается по своим законам и, теоретически мог бы быть преодолен эволюционным путем. Но, суммируясь и потенцируя друг друга, как в отдельных странах, так и в общемировой динамике, они скорее создают ситуацию «абсолютного шторма». И, если это так, то переоценить масштабность и важность этого комплексного процесса сложно.

Пока понять значение происходящего мешает не только отсутствие исторических аналогов и его неспешность, хотя, с точки зрения самой истории, это развитие происходит весьма быстро. И не только его масштабность и многообразие составляющих – все-таки «великое видится издалека», а принцип слепых мудрецов, изучающих слона, никто не отменял. Тут, скорее, по-человечески понятное нежелание видеть всю глобальность грядущих перемен – и, тем более, их принять. Так что что пока господствуют многочисленные варианты существенно более оптимистичных ожиданий, типа, что проблема сама собой рассосется. Регуляторы (в широком смысле) пока реагируют по факту, основные усилия направлены на контрциклицеские действия поддержания status quo, а СМИ, вместо «кризис» и «депрессия», по-прежнему предпочитают писать «переходный период» и «новая экономическая реальность».

Но психологический барьер неприятия уже прогибается, процесс осознания пошел, хотя пока осторожно — и как бы сквозь зубы. Лучше бы, конечно, чтобы это осознание пришло раньше, но нарастающие изменения, похоже, начнут требовать включения их в повестку дня уже не в ближайшие годы, а месяцы.

Конечно, годы экономического роста воспитали поколения оптимистов, для которых любой кризис и откат – всего лишь отход для разбега и взятия новой высоты. Но не хотелось бы заблуждаться по поводу текущей «как-бы-паузы» – вполне возможно, что новой волны затяжного роста не случится. Более того, похоже, что общее положение сейчас соответствует прохождению «ока урагана». Это когда некое затишье после нескольких волн фактически является предвестником нового, и даже более разрушительного наката. Причем, следуя логике развития, можно сделать некие предположения по дальнейшим срокам его формирования. Поскольку основные составляющие кризиса сформировались в последние 5-8 лет — то далее есть основания предположить, что кризисные явления, после некоторой паузы, займут примерно столько же времени.

Соотетственно, уже сейчас весьма значимо понимание дальнейшего развития процессов. Именно в этом, а не просто в признании кризисных явлений (или даже Кризиса) состоит на сегодня главная трудность. И здесь стоит вновь вернуться к теории Фукуямы, перефразируя его в соответствии к текущим реалиям. Используя его фразеологию, наблюдаемое ныне — это, «возможно, не просто завершение какого-то периода Всемирной Истории». И даже не финальная точка «идеологической либеральной демократии Запада», — но начало новой Истории как таковой. Причем не просто коррекции, некой антиФукуямы. Судя по динамике, следует ждать скорее именно глобальной смены идеологических воззрений, политических и экономических структур. Новая История знаменует их дальнейшее формирование в потенциально новом виде, мало привязанного к старым формам. При всей спорности этого положения, если судить по динамике, то ожидать его проверки долго не придется. Где точно находимся — узнаем уже скоро, существенно важнее – куда идти.

Френсису Фукуяме было существенно проще сформулировать свою теорию — у него перед глазами уже был образец будущей модели. Фактически он экстраполировал на весь мир дальнейшее нарастающее доминирование США и существующей западной идеологии – и тогда оказался прав. Перед теми, кто будет заниматься этой проблемой сегодня, задача стоит куда сложнее. Исторических аналогов в столь глобальном масштабе нет ни современному кризису, ни путям его преодоления, ни будущей новой модели общества. В какой-то мере, схожей можно признать ситуацию на территории бывшего СССР — когда после распада Союза, в России одновременно наложились друг на друга идеологический, политический и экономический кризисы. И уже ее пример показывает, насколько разрушительна оказывается их внезапность, и насколько труден процесс выхода из этого состояния.

Впрочем, если готовиться к вызовам меняющегося мира, можно начинать уже сегодня – и с самых очевидных мер: назвать кошку кошкой, признать всеобъемлемость нарастающих вызовов и приступить к созданию комплексной антикризисной программы. В идеале этот комплекс мероприятий должны бы быть сформированы на базе уже существующих мировых структур (ООН, МВФ и пр.), как наиболее соответствующих масштабу происходящего. Однако их забюрократизированность, слабость, ангажированность, да и сам процесс деструкции глобального мироустройства фактически сводят на нет перспективы подобного варианта (хотя его отвергать было бы серьезной ошибкой). Более реальной представляется первоначальная возможность их реализация в отдельно взятых странах – и подобный императив маячит в т.ч. для России

Весьма логичным с этой точки зрения может быть создание некоего условного национального антикризисного комитета, с изначально компактной и гибкой структурой. Задачей его могла бы быть не только (и не столько) оценка текущей ситуации, сколько прогнозирование и максимально оперативная разработка уже первых шагов, позволяющих стратегически адаптироваться к потенциально надвигающемуся Кризису. Причем само формирование должно происходить вне существующих бюрократических (в т.ч. научных) структур, так или иначе встроенных в существующую Систему. И не только в силу их изначального противодействия самой этой идее – таки существующие государственные структуры и без того загружены решением текущих задач. Генералы всегда готовятся к прошлой войне.

Кстати, с этой позиции, Трамп и его идея построения «развитого капитализма в отдельно взятой стране» — скорее именно такая попытка. Попытка достаточно серьезной коррекции, интуитивная, м.б. и неудачная, но содержащая все основные компоненты – отчасти идеологический, политический и экономический. Причем, несмотря на достаточную ограниченность поставленных целей, в ней отражаются все грядущие трудности – начиная от сопротивления существующей системы до сложных экономических задач. Что интересно, в России, где генеральная репетиция подобного кризиса прошла в 90-е, а принятие решений часто осуществляется в рамках «ручного управления», аналогичная и лучше подготовленная попытка может принести неожиданно позитивные плоды. Ибо, как известно, предупрежден – вооружен, а удача предпочитает подготовку.http://www.forbes.ru/kompanii/341119-konec-istorii-predydushchiy-mir-uzhe-nikogda-ne-vernetsya