Современное состояние экономики. РФ и мир. РФ в этом мире. - 2

Недавний опрос показал, что более половины жителей этой страны не верят в реальность американской мечты. 59% из опрошенных в июне согласились с утверждением: «американская места стала недостижимой для большинства людей». Всё больше и больше американцев считают, что у них мало возможностей для развития.

Общественность пришла к такому выводу по очень простой причине – такова реальность. Ключевые элементы американской мечты (прожиточный минимум, пенсионные сбережения, способность детей добиться чего-то в жизни) сейчас недостижимы для всех, кроме самых богатых. И ситуация продолжает ухудшаться. По мере увеличения неравенства, ключевые элементы американской мечты становятся всё более и более недоступными для большинства.
Далее представлены семь фактов, которые подтверждают смерть американской мечты.

1. Большинство людей не могут улучшить своё финансовое положение.

Если американская мечта означает разумный уровень доходов для работающих людей, то для большинства людей она недостижима. Бен Кассельман (Ben Casselman) написал на fivethirtyeight.com, что средний класс не видел увеличения своей зарплаты в течение 15 лет. В действительности, процент американских семей среднего класса уменьшается.

С начала финансового кризиса 2008 года средний семейный доход упал, а доходы самых богатых американцев увеличились. Томас Эдсэлл (Thomas Edsall) написал в New York Times: «с 2000 года не только удвоился уровень богатства самых богатых, но и корпоративные доходы достигли рекордных величин». Эдсэлл подчеркнул, что «по данным Goldman Sachs, в 2013 году корпоративная прибыль увеличивалась в 5 раз быстрее, по сравнению с зарплатой».

2. Один неработающий родитель – это в прошлом.

Было время, когда семьи среднего класса могли вести удобный образ жизни на доход одного человека. Один родитель мог работать, а другой оставался дома с детьми.
Эти дни в прошлом. Элизабет Уоррен (Elizabeth Warren) и Амелия Уоррен Тьяджи (Amelia Warren Tyagi) в 2003 году совместно написали книгу «The Two-Income Trap (Ловушка двух доходов)», в которой описан рост числа семей с двумя работающими взрослыми из-за увеличения различных расходов: на образование, жильё и транспорт.

Это увеличение расходов вместе с застоем зарплаты означает, что семьи изо всех сил пытаются свести концы с концами, и что нынешние родители больше не могут позволить себе роскошь сидеть дома. Фактически, быть родителем стало рискованно с финансовой точки зрения. Уоррен и Тьяджи пишут, что «в наши дни наличие ребёнка – признак того, что женщина, в конце концов, потерпит финансовый крах». Эта книга написана более 10 лет назад, сейчас всё намного хуже.

3. У богатых долгов меньше. У остальных просто нет выбора.

Большинство американцев находится в тяжёлом положении, так как их зарплата не поспевает за расходами. Не удивительно, что их долги растут. Джошуа Фридман (Joshua Freedman) и Ширли Швеннингер (Sherle R. Schwenninger) написали в газете New America Foundation: «Американские семьи… стали больше зависеть от долгов, так как они пытаются поддерживать свой жизненный уровень в условиях застоя зарплаты».
Эта «зависимая от долгов экономика», как её называют Фридман и Швеннингер, отрицательно влияет на всю страну. Но и отдельные семьи страдают тоже.

Рэни Молла (Rani Molla) из Wall Street Journal пишет: «За прошлые 20 лет средний рост расходов на некоторые товары и услуги превысил рост доходов. Этот разрыв острее чувствуется теми, кому меньше 25 лет».
Американцы разделяются на два класса: у кого есть долги и богачи.

4. Студенческие долги давят на поколение небогатых американцев.

Образование необходимо каждому американцу, который хочет добиться успеха? Выбросьте это из головы. В наши дни, чтобы учиться в колледже, вы должны быть богатым. Ну, если вы не хотите начинать свою карьеру с кучей долгов. Как только вы заканчиваете колледж, то сразу понимаете, что самый большой разрыв между расходами и доходами - у тех, кому меньше 25 лет. Обозреватель Forbes Стив Одленд (Steve Odland) написал в 2012 году, что образование - «большой уравнитель… стимулятор американской мечты». Но к тому времени стоимость обучения в колледже уже увеличилась на 500% с 1985 года, тогда как общий индекс потребительских цен повысился только на 115%. В 2013 году 4-летнее обучение в частном университете выросло до 130 тыс. долларов, не считая затрат на еду, проживание, книги и другие вещи.

Государственные колледжи и университеты долгое время считались возможностью добиться успеха для всех американцев, особенно для самых бедных. Это больше не так. Университет Калифорнии когда-то считался национальной моделью бесплатного, высококачественного государственного образования, но сегодня обучение в его отделении в Беркли стоит 12972 в год. (Обучение там было бесплатным, пока Рональд Рейган не стал губернатором). Проживание и пропитание стоит 14414 долларов. Общая стоимость очного обучения в Беркли, включая книги и другие вещи, составляет 32168 долларов в год.

Калифорнийский пример распространился по всей стране из-за сокращений бюджетов в связи с финансовым кризисом. За два года стоимость государственного высшего образования взлетела на 15%. При среднем национальном уровне семейных доходов в 51000 долларов даже государственные колледжи быстро становятся недоступными.
Конечно, пока существуют некоторые стипендии и гранты. Но когда растёт стоимость обучения, доступность этих программ падает, и студенты из среднего класса и малообеспеченных семей оказываются с большими долгами.

5. Нам с вами отпуска больше не по карману.

Думаете, вам не помешал бы хороший отпуск? Подумаете ещё раз. По данным опроса American Express, американцы, которые планируют уйти в отпуск, должны потратить 1180 долларов на человека. Это 4720 долларов на семью из четырёх человек. Но почему стоит волноваться об оплате этого отпуска? Если у вас нет работы, вы можете позволить себе отпуск. А если у вас есть работа, скорее всего, вы не сможете отдохнуть.

В 2013 году Центр экономических и политических исследований обнаружил, что США –единственная развитая экономика в мире, которая не принуждает работодателей оплачивать отпуска своим работникам. Количество оплачиваемых выходных и отпускных дней для среднего работника в этой стране – 16 – противоречит минимальному порогу в 19 дней, который законодательно установлен в других развитых странах. 31% работников мелких предприятий вообще не получили ни одного оплаченного отпускного дня.

Центр экономических и политических исследований сообщает, что 14% сотрудников крупных корпораций тоже не получили оплаченных отпусков. В целом, каждый четвёртый американец вообще не уходит в отпуск.
Член Палаты Представителей Алан Грейсон (Alan Grayson), который предложил Закон об оплате отпуска, справедливо полагает, что средний работающий американец ежегодно тратит на работу на 176 часов больше, чем в 1976 году.
При выборе: работать ли больше времени или заплатить высокую стоимость отпускных - даже тот, кто получает отпуск (по крайней мере, на бумаге) сталкивается с большим давлением. Каждый год 175 миллионов отпускных дней оказываются невостребованными.

6. Даже при наличии медицинской страховки, медицина всё менее доступна для американцев.

Получение медицинской помощи, когда вы в ней нуждаетесь? Это только для богатых.
«Закон о доступной медицине» был разработан, чтобы увеличить число американцев, которые попали бы в систему медицинского страхования. Но медицинское страхование в США – самое худшее среди аналогичных систем развитых стран, и это касается тех, у кого есть эта страховка.
Каждый год страховая фирма Milliman анализирует среднюю стоимость медицинского обслуживания, включая долю страховок класса «премиум» и личные расходы семей из четырёх человек с самыми качественными страховыми планами, которые позволяют выбирать из большого количества медицинских учреждений.

Чем выше семейные доходы в этой стране, в сравнении со средним классом, тем вероятнее, что все медицинские расходы оплачиваются этими семьями. Исследование Milliman приходит к выводу, что часть медицинских затрат, финансируемая работодателями увеличилась на 53% с 2007 года (это первый год рецессии). Но семейные затраты повысились на шокирующие 73%, или на 8% в год, и сейчас составляют 9144 долларов. За тот же самый период времени средний семейный доход упал на 8%, - как сообщает Бюро переписи населения.

Это означает, что семейные расходы на медицину увеличиваются одновременно с резким падением доходов.
Недавние заявления о «понижении стоимости здравоохранения» призваны ввести в заблуждение. Хотя темп роста стоимости здравоохранения замедляется, она всё равно продолжает расти. Реальная стоимость для работающих американцев растёт ещё быстрее, так как корпорации продолжают максимизировать свои рекордные прибыли, сваливая медицинские расходы на своих работников. И эта тенденция будет ускоряться в результате ошибочного представления в «Законе о доступной медицине», который обложит налогом дорогие тарифные планы.

По данным Организации экономического сотрудничества и развития: количество американцев, сообщивших в прошлом году о нехватке необходимой медицинской помощи из-за высокой стоимости - больше, чем в 10 сопоставимых странах. Это касалось американцев и с низкими и с высокими доходами, т.е. застрахованные американцы тоже страдают от высокой стоимости медицинского обслуживания.
По мере увеличения неравенства, заработная плата продолжает оставаться в застое, большая часть медицинских расходов оказывается на плечах работающих семей, и всё больше и больше американцев считают, что медицинское обслуживание им не по карману.

7. Американцы больше не могут надеяться на пенсию.

Хотите отправиться на пенсию, как только постареете, и наслаждаться спокойной старостью после долгой тяжёлой работы, как делали наши деды? Пожалуйста… но только если вы богаты.
Было время, когда большинство американцев среднего класса работало до 65 лет, а затем могло рассчитывать на финансово обеспеченную пенсию. Корпоративные пенсии гарантировали минимальный доход до конца жизни. Те пенсии, плюс социальное обеспечение и сбережения, накопленные в течение жизни, гарантировали, что обычные американцы могли провести свои пенсионные годы в комфортных условиях.

Теперь это невозможно. Как мы уже понимаем: рост расходов означает, что большинство американцев скорее будут похоронены в долгах, чем смогут накопить скромные сбережения. Это главная причина того, почему 20% американцев предпенсионного возраста не накопили сбережений на старость.
Тем временем, корпорации сокращают свои пенсионные программы для поддержки других программ. Финансовый кризис 2008 года, который был вызван жадностью «одного процента» с Уолл-Стрит, украл большую часть активов американских граждан. А правые «центристы» обоих партий не удовлетворены нынешним увеличением пенсионного возраста, из-за которого уже были сокращены программы предоставления социальной помощи, и продолжают проталкивать дальнейшие сокращения.

Группа Natixis Global Asset Management поставила США на 19-ое место по уровню пенсионной безопасности среди развитых стран. Главные причины такого плохого рейтинга США: 1) слабость наших пенсионных программ и 2) скупость нашей системы здравоохранения, которая даже при наличии программы Medicare для пожилых людей, намного слабее, чем программы в других странах, как например в Австрии.
Экономисты обычно называют пенсионную безопасность табуреткой с тремя ножками. Пенсии – одна ножка табуретки, сбережения – другая ножка, социальное обеспечение – третья. Сегодня две ножки уже сломаны, и противники социального обеспечения подпиливают третью.

Заключение.

Отпуска, образование, домашнее воспитание детей, жизнь без долгов, доступная медицина, достаточная пенсия – один за другим эти столпы спокойной жизни среднего класса исчезают для большинства американцев. Пока мы не начнём требовать от наших верховных политиков решать эти проблемы, они ничего не будут делать.
Можно ли вернуть американскую мечту? Да, но для этого потребуются совместные усилия, направленные на решение двух главных проблем. Во-первых, мы должны разрушить власть богатых и влиятельных элит над нашей выборной системой. Во-вторых, мы должны начать решать проблему роста экономического неравенства. Без общеамериканского движения, призывающего к переменам, перемены никогда не наступят.

21 ноября 2013 года, после того, как правительство Николая Азарова объявило о том, что Украина откладывает подписание Соглашения об ассоциации с Евросоюзом, в Киеве начались первые протесты. Поздно вечером того же дня журналисты, общественные активисты и оппозиционные политики собрались на Майдане Незалежности
Так начинался Евромайдан.

Это уже потом было «зверское избиение студентов», послужившее спусковым крючком для «революции достоинства». Затем были кровавые столкновения демонстрантов с силовиками, расстрел на Майдане и бегство из страны президента Виктора Януковича. События тех дней впоследствии назовут «революцией достоинства», а на государственном уровне 21 ноября будут отмечать как День достоинства и свободы.

Властные кабинеты заняли люди, которые обещали народу сказочное благоденствие: европейские стандарты жизни, европейские пенсии, зарплаты и возможности. На деле же экономика Украины рухнула в пропасть. Спустя пять лет после Евромайдана на Украине нет никаких перемен к лучшему. Пришедшие к власти политики ничем не отличаются от предшественников, в стране процветает коррупция, экономика балансирует на грани очередного кризиса, цены и тарифы растут, трудовая миграция приобрела угрожающие масштабы.

Эффект домино

За первые два года после Майдана экономика Украины обрушилась на 20%, гривна потеряла два трети своей стоимости, инфляция впервые за новейшую экономическую историю после 90-х годов раскрутилась до катастрофического уровня в 50%. Уровень безработицы вырос до рекордных после кризиса 90-х годов 11%, и это только по методологии Международной организации труда, а по факту может быть еще хуже, ведь существует и скрытая безработица. Произошел коллапс украинского экспорта.

Были ожидания, что в стране будут активно проводиться структурные реформы и Украина в короткие сроки наверстает упущенное. Однако реформы проводятся настолько медленно, что можно говорить об их имитации. Украина живет, не имея реальной концепции, куда она хочет прийти, бросаясь из крайности в крайность, а в экономической политике доминирует популизм.

Борьба с коррупцией на Украине реально не ведется, создана масса структур, а в действительности коррупция только выросла. Политическая нестабильность породила девальвацию, закрытие предприятий и банков. И это все тянет страну вниз.

Сработал эффект домино: если бы не было майданов, у нас не было бы обвала гривны, экспорта, ВВП и, конечно, значительно бы выросли пенсии, а инфляция была бы небольшой. И если бы не было Майдана, то, скорее всего, и не было бы потери Крыма и вооруженного конфликта на Востоке. Возможно, не было бы и супербольшого экономического роста, но реальные доходы населения бы ощутимо выросли. Тем более что в стране работали антиинфляционные стабилизаторы: с 2010 года зарплата существенно росла, а цены — нет: население излишки денег размещало на депозитах в банках. Но ошибки, допущенные руководством Национального банка Украины, привели к ослаблению надзора за деятельностью банковской системы, и многие банки просто исчезли. Доверие к банковской системе как таковое было подорвано.

Пять лет после Евромайдана. Экономические итоги
© РИА Новости, Стрингер | Перейти в фотобанк
Иллюзорный рост экономики

Номинальный ВВП Украины по итогам 2013 года составил 1,455 трлн грн, в долларовом эквиваленте — $183,3 млрд. Экономика выросла на 4,3% по сравнению с предыдущим годом. В 2017 году рост ВВП страны по сравнению с 2016 годом составил 2%, объем ВВП — 2,98 трлн грн, или $112,2 млрд. При этом ВВП на душу населения в 2013 году назад составлял $ 4030,3, а в 2017 году — $2640,3.

Сейчас Госстат констатирует, что украинская экономика растет вот уже 11 месяцев подряд, и за третий квартал 2018 года ВВП Украины вырос на 2,8%. Но те же 11 месяцев растут и цены на мировых сырьевых рынках, а, как показывает новейшая история, украинская экономика демонстрирует рост только на фоне улучшения внешней конъюнктуры. Несмотря на бравурные заявления украинских властей, о выходе экономики и торговли из кризиса последних лет пока говорить рановато, считает экономический аналитик Александр Рябоконь.

«По состоянию на 2018 год доля стран ЕС в товарообороте составляет около 43% (импорт — 43%, экспорт — 42%). Доля стран СНГ в товарообороте составляет около 20% (импорт — 24%, экспорт — 15%), доля других стран — 37% (импорт — 33%, экспорт — 43%). Рост товарооборота за 8 месяцев 2018 года с упомянутыми группами торговых партнеров составил приблизительно одинаковую цифру — 14-15% по сравнению с аналогом прошлого года. Однако если в торговле со странами ЕС некоторую позитивную динамику показывает экспорт, то со странами СНГ растет импорт. Кроме того, позитивная динамика прослеживается преимущественно в процентах. Если в 2012 году Украина экспортировала товаров и услуг более чем на 69 млрд долл., то, допустим, за 2017 год этот показатель составил около 43 млрд долл. Но это все же лучше, чем в 2016 году, когда украинские компании смогли продать на внешние рынки товаров лишь на 36 млрд долл. Согласно данным ГФС, экспорт товаров из Украины в страны ЕС за январь-август вырос 2018 года на 18% до 13 млрд долл., импорт — на 10 % до 15,5 млрд долл. Отрицательное сальдо за 8 месяцев составляет 2,4 млрд долл. Со странами СНГ (за тот же период) экспорт вырос на 4% — 4,6 млрд долл., импорт на 21% до 8,3 млрд долл.», — сказал Александр Рябоконь в эксклюзивном комментарии изданию Украина.ру.

Как отметил аналитик, на фоне некоего оживления и роста торговли проявляется «давняя болезнь» украинской экономики — рост дефицита торгового баланса (в 2018 году перешагнул цифру в 5 млрд долл). «Если ранее, лет 5-10 назад, дефицит покрывался преимущественно за счет инвестиций и трансфертов из-за рубежа, то сейчас с этим весьма туговато», — отметил Александр Рябоконь.

Что касается роли ЗСТ с ЕС, то, по мнению эксперта, большой пользы украинской экономике она не принесла, особенно если смотреть на цифры валютных поступлений и структуру экспорта.

«Просто потому, что за последнее время существенно увеличилась сырьевая доля в структуре украинского экспорта, руд и полуфабрикатов металлургической отрасли, а также изделий из давальческого сырья, которые, естественно, высокой добавленной стоимостью похвастаться не могут. По большому счету, ЕС так и не открыл свой рынок украинским товарам, кроме небольших ежегодно выделяемых квот для беспошлинного импорта. Преимущественно экспортируют те отрасли, кто и до этого торговал. Тем более он не мог и не собирался компенсировать объемы падения торговли с РФ и странами СНГ. Зато некоторые страны ЕС смогли использовать себе во благо высвободившуюся на Украине рабочую силу», — констатировал Алксандр Рябоконь.

Удар по доходам граждан

За последние пять лет, которые прошли после победы «революции достоинства», самым сильным экономическими потрясениями для украинцев стали резкий рост цен и повышение тарифов на коммунальные услуги. Потребительские цены выросли практически в два раза — 94,3%. Главным драйвером их роста стала девальвация гривны: до Майдана доллар был по 8 грн, а сейчас перевалил за 27 гривен. Цены практически на все продукты питания, за исключением овощей борщевого набора, сравнялись с ценами стран Восточной Европы. Тарифы на газ для населения за пять лет поднялись в 11 раз, отопление стало обходиться в 5,5 раза дороже, электроэнергия — в 4 раза.

При этом доходы среднестатистических украинцев упали: если в ноябре 2013 года средняя зарплата на Украине составляла 3268 грн ($408,5), то в& сентябре 2018 года — 9042 грн ($326). По данным Пенсионного фонда, средняя пенсия на Украине в 2013 году составляла 1500 грн, примерно $183, в июле 2018-го — 2446 грн ($66 по текущему курсу).

В связи с ростом тарифов без пропорционального увеличения доходов количество семей, которые не могут самостоятельно оплатить жилищно-коммунальные услуги, то есть бедных, увеличилось в 5,8 раз. Общее количество таких лиц в 2017 году достигло 24 млн 640 тыс. человек, или 58,7% от всего населения Украины. Для сравнения, в 2014 году бедных насчитывалось 4 млн 200 тыс. человек, или 9,2%. Почти половина (49,5%) населения Украины оказалась не в состоянии самостоятельно себя обеспечивать, оплачивая собственные счета.

Пять лет после Евромайдана. Экономические итоги
© Украина.ру/Стрингер
Куда идешь, Украина?

По прогнозу исполнительного директора Международного фонда Блейзера Олега Устенко, по результатам 2018 года украинская экономика достигнет 90% уровня 2013 года.
«То есть не удалось отвоевать те позиции, с которых мы падали, и это притом что мы не рассчитываем ВВП в долларовом эквиваленте. В долларовом эквиваленте все будет выглядеть гораздо трагичнее за счет того, что произошла серьезная девальвация гривны — за этот период времени национальная валюта потеряла две трети своей стоимости. А кумулятивный уровень инфляции составил 2,5 раза, то есть 2,5 тысячи гривен в конце 2018 года равны 1000 гривен конца 2013-го по своей покупательной способности, если базироваться на статистике Госкомстата. Конечно, украинская экономика растет, начиная с 2016 года, но этот рост настолько слаб, что, во-первых, не дает возможности выйти на уровень 2013 года», — сказал Олег Устенко в комментарии изданию Украина.ру.

Более того, подчеркнул экономист, экономики соседних стран развиваются гораздо более высокими темпами.

«За третий квартал текущего года украинская экономика, согласно предварительным данным, выросла на 2,8%, но обращает на себя внимание, что происходит у стран-конкурентов на западной границе Украины. Например, экономика Румынии в том же третьем квартале выросла на 7,8% — в 2,5 раза больше, чем украинская, а экономика Польши — на 7,1%. То есть украинский экономический рост минимален и свидетельствует только о том, что расстояние между нами и нашими ближайшими соседями в экономическом плане может увеличиваться. К сожалению, без активных реформ не обойтись. Поэтому, несмотря на громкие заявления украинского политического класса, коалиционное соглашение, которое было подписано и должно было обеспечить Украине высокие темпы экономического роста в конце концов, не было выполнено. Оно постоянно обсуждалось и оспаривалось различными политическими игроками, политической воли было недостаточно. А сейчас мы видим очень четкую попытку на фоне пика политического цикла, как обычно в нашей стране, найти виноватого, не объяснить, почему все случилось, а именно найти виноватого. И традиционно для Украины пытаются сделать виноватым премьера, хотя ответственность лежит прежде всего на политических игроках, а действующий премьер в данном раскладе не является политическим игроком и даже не имеет своей политсилы», — считает Устенко.
По его мнению, ответственность прежде всего лежит на парламентариях — на всех тех, кто подписывал коалиционное соглашение, определял путь развития страны и в итоге не выполнил его.

Как подчеркнул экономист, к сожалению, ситуация для Украины резко меняется к худшему в связи с изменениями геоэкономической обстановки.
«Конкуренция за притоки инвестиций в мире резко увеличивается на фоне перетока капитала из одних в другие центры тяжести — прежде всего с развивающихся рынков в сторону Соединенных Штатов Америки, с одной стороны. С другой стороны, увеличивается потребность в капитале, потому что все развивающиеся рынки нуждаются в активной закачке капитала. Получается, что уровень конкуренции за инвестиционный ресурс резко увеличился, то есть за меньший пирог начали конкурировать больше стран и все пытаются откусить как можно больше для себя. И многие успешно откусывают, многие активно развиваются. Я уже привел пример Польши и Румынии, но это статистика третьего квартала, но если посмотреть на Монголию, то с 2010 года среднегодовые темпы роста ее экономики не ниже 10%. Вьетнам, Лаос не растут ниже, чем 6% в год. Я уже не говорю о таких лидерах роста, как Индия и Китай, которые растут реально быстро и активно. И этом на фоне — Украина: крайне низкие темпы роста из-за некачественных условий ведения бизнеса плюс увеличившийся уровень коррупции», — пояснил Устенко.

По его совам, результатом этого являются крайне низкие притоки инвестиций.

«По итогу этого года будет около 2,5 миллиарда долларов прямых иностранных инвестиций. Это в 4 раза меньше наших исторических максимумов, и чуть ли не в 2 раза ниже, чем приток инвестиций в последний неуспешный год предыдущей власти — в 2013 году мы получили 4,5 миллиарда. Конечно, Украина за четыре года продвинулась в рейтинге Doing Business, но в сравнении с другими странами она достигла немногого, потому что другие менялись быстрее и активнее. Поэтому они начали расти гораздо более высокими темпами. Шутка ли, что уровень инфляции на Украине по результатам этого года будет около 10% — это второй с конца показатель по бывшему Советскому Союзу. Хуже Украины по результату 2018 года будет выглядеть, скорее всего, Узбекистан с 15% инфляции. И 10% инфляции уже это не воспринимается населением Украины трагически, как будто это стало новой нормой», — сказал Устенко.

По мнению исполнительного директора Международного фонда Блейзера, крайне негативным для Украины остается то, что ее экономика до сих пор находится на треть ниже уровня 1991 года.

«К сожалению, в то время, когда мировая экономика с 1991 года увеличилась в 2,5 раза, Украина все еще ниже уровня 1991 года. Каждый из политиков, который был на Украине, должен спросить себя: пытался ли он помочь этой стране и что он сделал не так? И это не означает, что прогресс на Украине невозможен, но для того, чтобы он был, просто необходима политическая воля, какой-то консенсус и, в конце концов, изменение модели роста. Нужен новый экономический курс», — заключил эксперт.


Читать далее: https://ukraina.ru/exclusive/20181121/1021817148.html