Николай Никулин "Воспоминания о войне" - пасквиль или суровая правда жизни - 3

Ну конкретно этот эпизод у меня вызывает большие сомнения. По той простой причине, что генерал не мог пить водку с бабой в землянке посреди голого поля. Место нахождения генерала - штаб, и раз они его нашли, значит он был в штабе, иначе никто бы им его местоположение не сказал.
А штаб - это конгломерат движения. Писари, посыльные, связисты, начштаба с командой, и т.п., не один десяток человек различного звания и должностей. И самое главное - есть специальное подразделение, целая рота охраны штаба, аж при шести штатных пулеметах, а иногда и броневиках, и даже танках.
Территория штаба - огороженное и охраняемое место, и пройти туда можно только после разрешения командира. Если генерал бухает, то в роту охраны спускается распоряжение никого не пускать, а все дела текущие сваливаются на начальника штаба.
И еще один маленький штрих. У землянки с генералом обязательно должен стоять часовой. Разумеется, с приказом "не пущать".
Возникает резонный вопрос - где все это в данном описании?
Дальше по поводу пьянства, посылания солдат на убой и безграмотности командования, и прочих гадостей военной службы, характерных якобы только для РККА.
Ан нет. Я приведу только некоторые факты, наверняка если покопаться можно обнаружить много подобных случаев...
1. Во время экспедиции на Шумшу, где стояли японские войска, традиционно считающиеся образцом воинской дисциплины, все траншеи, ходы сообщения и блиндажи просто завалены бутылками из-под ихней водки, причем в таком количестве, которого никто из наших никогда не видел. А поскольку это место практически непригодное для проживания, к тому же одновременно имеет статус музея под открытым небом и пограничной зоны, то там после войны не было практически никого, кроме некоторых исследователей и наших пограничников. Все осталось практически в первозданном виде после ухода оттуда японцев.
2. Советую почитать немецких военных - например, Кариуса и Мелентина. Насколько уважительно они относятся к русским как к солдатам, насколько сильно у них поменялось мнение о России и русских после того, как они попали в эту страну. А Кариус долгое время служил как раз под Ленинградом...
Он пишет, что русские являлись великолепными мастерами фортификации, непонятно каким образом умудрялись переправлять немцам в ТЫЛ! не только отдельные подразделения с вооружением, которые очень больно били в спину, но иногда и противотанковые пушки... Что русским ни в коем случае нельзя было давать удержаться на плацдарме - на штурм следовало бросать все наличные силы, вплоть до последнего танка и последнего солдата, поскольку если десяток русских удержат плацдарм в течении получаса, то там уже будет сотня бойцов, а если они удержатся сутки, то выбить их будет уже практически невозможно - все будет покрыто окопами и ходами сообщения, будет мощная ПТО...
И с каким презрением он пишет об американцах, как о солдатах. Упоминает, кстати, их непонятную и немотивированную жестокость по отношению к пленным...
Мелентина, когда он попал в плен, русский полковник оставил в своей землянке одного под честное слово, когда немцы пошли на прорыв, и Мелентин сидел там в гордом одиночестве не попытавшись бежать, пока прорыв не был ликвидирован...
Вы узнаете много интересного о русских солдатах, командирах, политработниках, о чем, похоже, даже не догадывались...
А заодно узнаете и о некоторых немецких гадостях. Например, тот же Кариус, когда они наступали в 41-м, все в пыли, на страшной жаре, без возможности выспаться по человечески, когда каждый глоток воды был на вес золота, их командир приказал устроить себе ванну из воды, предназначенной для солдатского кофе...
Узнаете про "летучие трибуналы", которые были у немцев в конце войны. Подробно описан случай, когда командира минометного взвода в качестве командира с двумя мехводами послали получить танки с ремонта. Танки готовы не были, нужно было немного подождать. Они зашли в бар, и в этот момент к ним подошел один из таких отрядов "летучего трибунала". У команды не было с собой документов, и командир был расстрелян прямо во дворе заведения. Солдат отпустили.
Не помогли ни просьбы позвонить кому-нибудь из штаба батальона, ни многочисленные награды командира - он прошел всю войну еще с Польши... и был расстрелян своими же в Германии...

Так вот, Никулин ни в плен не подался, как Власов, не пристрелил себя, не изувечил. Воевал как многие. И не написал бы этого, не вопили бы идеологически озабоченные товарищи и не плевались бы в его сторону словами нехорошими.
А он написал. И сразу же стал негодяем, падлецом, мерзавцем.. и сразу же наши озабоченные забыли о том, что это он воевал, а не они, из себя судей корчащие.