ИТАЛО-СОВЕТСКОЕ ВОЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В 30-X ГОДАХ XX ВЕКА :: Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века

NOTE:
Я не буду углубляться в вопросы строительства советских крейсеров и эсминцев, закупок гидросамолётов, узлов и комплектующих и другие технические вопросы - во-первых, я не являюсь в этом специалистом, во-вторых, эти вопросы уже были освещены в различных отечественных публикациях. Например

https://litra.pro/italiya-vrag-p...-borisovich/read

Широкорад А.Б.
Италия. Враг поневоле

Глава 20
Бенито крепит оборону СССР

и там же о торговых и дипломатических отношениях СССР и Италии

Глава 19
Установление дипломатических и торговых отношений с СССР

Зато я постараюсь представить более широкую картину советско-итальянских контактов в военной области и их связь с внешнеполитическими планами советского руководства. Об этом см. также

https://pluto9999.livejournal.com/166507.html
СССР, ИТАЛИЯ И ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЙ ПАКТ 23 августа 1939 г.

https://pluto9999.livejournal.com/169224.html
Предпосылки предвоенного советско-итальянского сотрудничества

================================ ======

1933-1935 годы были критически важными для европейской дипломатии, поскольку государственные деятели пытались тогда понять, что представляет собой Гитлер, и как лучше поступить с ним и его возрождающейся Германией. Среди тогдашнего потока дипломатических инициатив, весьма интригующей реакцией стало итало-советское сближение, которое достигло своего пика в экономическом соглашении в мае 1933 года и “Пакте о дружбе, нейтралитете и ненападении” в сентябре того же года. Прогресс этого сближения был ознаменован обширным военным сотрудничеством, которое развилось между фашистским и советским государствами.

Кремль всегда рассматривал военные контакты как часть более широкой международной политики. Военные контакты были важны не только как публичный символ дипломатического сближения с той или иной страной, но и потому, что они подразумевали возможность военной координации для поддержки политических договоренностей.

Политическое значение военных обменов имело давнюю традицию в российско-итальянских отношениях. Например, российская военно-морская эскадра посетила Неаполь в феврале 1908 года в качестве прелюдии к дипломатическому соглашению следующего года.

ХРОНОЛОГИЯ КОНТАКТОВ

Дипломатические отношения между Италией и СССР были установлены в феврале 1924 г. Взаимные визиты начались еще в 20-е годы. Началом можно считать заход 8 августа 1924 г. сторожевого судна морпогранохраны ОГПУ “Воровский” в Неаполь. Первые контакты с итальянским ВМС были установлены летом 1925 года, когда Gruppo Autonomo Exploratori Leggeri в составе эсминцев Pantera, Leone и Tigre (“Пантера”, “Лев” и “Тигр”) под командованием капитана Д. Каваньяри (позднее командующий итальянских ВМС) 25 июня 1925 года посетила Ленинград и Кронштадт. В сентябре-октябре 1925 года эсминцы Черноморского флота “Незаможник” и “Петровский” под флагом командира дивизиона А.М. Невинского посетили Италию. Это был ответ на визит отряда итальянских военных кораблей в Ленинград. В марте 1926 г. правительства СССР и Италии договорились провести учения итальянских ВМС в Черном море. В июне 1926 г. через Босфор проследовали четыре эсминца итальянского флота. Два из них - “Палестро” и “Калатафими” - вошли в Одессу. Затем итальянская верфь Cantiere dell’Adriatico предложила проект строительства подводной лодки, которая должна была стать основой для первых советских подводных лодок класса Декабрист. В 1929 году два советских эсминца, “Фрунзе” и “Незаможник”, 4-8 сентября посетили Неаполь, а потом в октябре Мессину, во время учебного круиза по Средиземному морю. Во время перехода в Черное море линкор “Парижская коммуна” и крейсер “Профинтерн” зашли в январе 1930 года в Кальяри и Неаполь, и группа их моряков посетила Максима Горького. Также во время этих стоянок прошел обмен официальными визитами. В октябре 1930 г. отряд кораблей в составе крейсера “Червона Украина”, эсминцев “Незаможник” и “Шаумян” под командованием Ю.В. Шельтинга совершил двухнедельное плавание в Средиземном море, посетив Стамбул, Мессину и Пирей.

После того, как советский ледокол “Красин” спас Умберто Нобиле и выживших на дирижабле “Италия”, 8-10 июня 1929 года генерал авиации и будущий министр авиации, популярный фашистский лидер Итало Бальбо привел в Одессу эскадру из 35 гидросамолетов Savoia-Marchetti S.55 Королевских итальянских ВВС, которые приводнились в акватории Хаджибейского лимана, с визитом благодарности. Итальянских высоких гостей в Одессе ждали почетные приемы, банкеты и развлекательная культурная программа. Итало Бальбо после зтого путешествия выпустил книгу “От Рима до Одессы”.

Нажмите для увеличения

Нажмите для увеличения

Эскадра над Одессой

Нажмите для увеличения

Визит итальянских ВВС в Одессу, 1929 - итальянская хроника

http://vo.od.ua/rubrics/dalekoe-...lizkoe/42841.php
Визит итальянских военных в 1929 году в Одессу

В 1929-1930 годах обсуждались планы трехстороннего итало-советско-германского сотрудничества, направленного против Франции. Полет итальянского воздушного крыла в Одессу в 1929 году явился важным примером флирта между двумя государствами, который предвосхитил более широкие военные контакты в 1933–1935 годах.

16 мая 1930 года в Риме итальянский министр ВМС адмирал Сириани принял советского заместителя наркома торговли П. Любимова. Сириани предложил продать СССР современную итальянскую подводную лодку и технологии морской артиллерии. Эти предложения были с удовлетворением приняты.

13 августа 1930 г. на заседании РВС СССР был заслушан доклад о поездке в Италию специалистов технического управления морских сил РККА В. Н. Меженова и С. А. Федорова. По вопросу “Заказ вооружений итальянской промышленности; привлечение технической итальянской помощи” РВС постановил:

1. провести оптовые закупки моторов “Изотто-Фраскини” (для торпедных катеров) - 125 шт., торпед (для катеров и эсминцев) - 100 шт., (для подводных лодок) - 50 шт.;
2. провести закупки в качестве образцов: гидроакустических приборов, оборудования и вооружения подводных лодок, приборов управления артиллерийским огнѐм, прицелов;
3. получить техническую помощь по военному судостроению, производству торпед и мощных авиамоторов (для катеров).

Выполняя поручение руководства страны, командование морских сил позднее направило в Италию группу военно-морских специалистов в количестве 11 человек. Руководил комиссией А. К. Сивков, начальник технического управления МС, в еѐ состав входили специалисты по торпедам, артиллерии, электросвязи, подводному судостроению, механике, электрике сильного тока. Задачи комиссии были сформулированы специальной директивой РВС СССР.

В августе 1930 года, находясь на отдыхе в Сочи, И. В. Сталин, встречаясь с командующим ВМС РККА Р. А. Муклевичем, указал на необходимость немедленной отправки группы морских специалистов в Италию для ознакомления с достижениями в технике и тактике итальянского флота. На этой же встрече обсуждался вопрос о закупке крейсера итальянской постройки.

28 августа 1930 года Муклевич представил заместителю наркома обороны СССР Уборевичу список офицеров для командировки в Италию. Советская военно-морская делегация, возглавляемая начальником технического управления флота А.К.Сивковым посетила Италию осенью 1930 года. Сивкову было предписано получить информацию о 450мм- и 533мм-торпедах, средствах ПВО, минах и планы современных подводных лодок, эсминцев и крейсеров. Кроме того, Сивков должен был узнать мнения итальянских теоретиков по таким предметам, как береговая оборона, линкоры, подводные операции, а также о боевой деятельности больших и малых эсминцев и торпедных катеров. Ожидалось также, что советская военно-морская делегация получит информацию об оперативной деятельности надводных кораблей и подводных лодок совместно с военно-морской авиацией и береговой обороной, а также о зенитном вооружении.

15 сентября 1930 г. советские специалисты выехали в Италию и возвратились в СССР 29 декабря 1930 г. С 23 сентября по 25 ноября 1930 г. группа Сивкова посетила тринадцать городов, 37 заводов и 22 боевых корабля. За это время они посетили Ливорно - центр обучения командного состава итальянского флота; Специю - главную базу итальянского флота в Тирренском море; Геную - основной центр судостроительной промышленности на северо-западе Италии; Милан - главный промышленный центр Италии; Флоренцию - центр минного производства; Фиуме - торпедный завод “Уайтхед”; Триест и Монфальконе - центры судостроительной промышленности на северо-востоке Италии; Венецию - венецианский арсенал; Неаполь - центр торпедного производства; Таранто - главную базу итальянского флота действующего в Адриатическом море. Во время командировки членам группы в морском министерстве Италии были представлены: детальные чертежи антенной мины; секретное описание центральной наводки морской артиллерии; показаны 100-мм артиллерийские зенитные установки итальянского флота системы “Минизини” (их закупят); подлинные договоры на поставку торпед и сообщены цены, по которым морское министерство платит производящим вооружение компаниям. 27 сентября Сивков был принят морским министром Сириани. Всего с председателем комиссии А. К. Сивковым Сириани встречался пять раз, и, как отмечал руководитель группы, “итальянцы широко шли навстречу в вопросах ознакомления с техникой, и были осторожны в вопросах оперативно-тактического искусства”. Комиссия Сивкова пыталась купить крейсер типа “Монтекукколи”, но Сивков сообщил, что итальянцы не могут продавать крейсера и подводные лодки, поскольку подобные сделки запрещены Вашингтонским договором. Тогда было выработано компромиссное решение - закупить для нашего крейсера двигатели, согласовать с итальянцами проект крейсера, и на его основе заказать в Италии чертеж корабля.

Тем не менее, 31 марта 1931 года Муклевич доложил Сталину, что военно-морской флот нуждается в современных крейсерах, и снова предложил купить итальянские корабли - крейсер класса Condottieri (5200 тонн) и субмарину класса Manara (900 тонн).

В марте 1932 года новая советская делегация посетила Италию, на этот раз во главе с начальником штаба Черноморского флота К.И. Душеновым. Советы теперь хотели получить планы подводных лодок и надводных кораблей, трех завершенных подводных лодок, которые были построены в Италии для военно-морского флота Аргентины, чертежи крейсеров и эсминцев и полный комплект оборудования для торпедных заводов. Но и в этот раз попытки Советского Союза не были полностью успешными. Они посетили Военно-морскую академию в Ливорно, где встретились с ее командиром Д. Каваньяри (позднее адмиралом) и посетили эсминец Francesco Nullo и тяжелый крейсер Trento во время учений. Наконец, несколько групп из состава советской делегации смогли посетить десять городов и баз и 13 кораблей, а также подводные лодки Balilla, Manara, Narvalo, Des Geneys и Settembrini, а также некоторые корабли, строящиеся во дворах в Неаполе, Монфальконе, Специи и Таранто, в том числе тяжелый крейсер Fiume. Комиссия Душенова посетила новые итальянские эсминцы Dardo и Baleno, что повлияло на проектирование эсминцев типа Гневный.

Позднее было зафиксировано еще несколько визитов советских чиновников в Италию. Так П.Ю. Орас был доставлен на подводную лодку Bandiera и, вместе с экспертом по радио и артиллерии профессором А.И. Бергом, осмотрел много устройств на верфях и в технических отделах.

Итало-советское экономическое соглашения от 6 мая 1933 г. способствовало дальнейшему развитию коммерческих отношений между двумя государствами и расчистило путь для политических переговоров. Эти переговоры завершились Пактом о дружбе, нейтралитете и ненападении от 2 сентября 1933 г.

В конце мая две итальянские подводные лодки, Tricheco и Delfino, зашли в советский черноморский порт Батуми. Это, как указало ТАСС, стало первым визитом иностранных подводных лодок в СССР - как четыре года назад, полет Итало Бальбо в Одессу был первым визитом иностранной военной авиации. Итальянский посол в СССР Бернардо Аттолико, военный атташе подполковник Альдо де Феррари, итальянский консул в Тбилиси и капитаны подводных лодок встречались с советскими военно-морскими командирами и в итальянцев проходили банкеты и туры. Итальянцы ответили взаимным приемом и посещением итальянских подводных лодок. Аттолико и де Феррари - первые иностранцы, которые были удостоены такой чести - отправились на борт советского крейсера “Красный Кавказ”, который был гордостью советского флота.

Нажмите для увеличения

Итальянская подводная лодка Tricheco в Батуми
Май 1933
http://blackseavisits.ru/korabli...It_Tricheco.html

Рано утром 27 мая подводные лодки вышли в море. В тот же день Аттолико и де Феррари поднялись на борт парохода “Армения”, направляющегося в Одессу, где они прибыли через три дня, чтобы встретиться с чиновником советского комиссариата иностранных дел и генеральным консулом Италии. В Севастополе они почтили павших в Крымской войне и посещали заводы и совхоз. Для прессы Аттолико похвалил советское гостеприимство, промышленность и сельское хозяйство, а также итало-советское экономическое сотрудничество. Отметив, что Одесса является самым важным морским центром на Черном море, посол добавил, что недавнее экономическое соглашение распространило юрисдикцию генерального консульства в Одессе на другие черноморские порты.

Следующая остановка была в Киеве, откуда итальянцы отправились в Москву 1 июня. В своем докладе, описывающем турне, итальянский военный атташе де Феррари похвалил советское гостеприимство и военно-морское строительство. Хотя никакие неприятные инциденты не омрачили поездку, он и Аттолико отметили невероятные страдания в Крыму и на Украине. Они, например, передали заявление германского консула о том, что Советы заключили в тюрьму 147 матерей за то, что они ели своих детей. Однако ужас этого страдания не побудил представителей Рима предположить, что Советский Союз является негодным партнером для Италии.

В течение августа Москва и Рим договаривались о последних штрихах “Пакта о дружбе, нейтралитете и ненападении”. Москва несколько раз просила Рим об обмене наблюдателями на армейские и морские маневры и выражала желание отправить отряд Черноморского флота в Италию в ближайшее время, чтобы ответить Риму на недавний визит подводных лодок. Ворошилов сообщил Риму о своем намерении отправить часть Черноморского флота в Италию в сентябре или октябре 1933 года. 12 августа советский представитель в Риме В.П.Потемкин передал просьбу Ворошилова заместителю министра иностранных дел Италии Фульвио Сувичу.

Владимир Петрович Потемкин (1878-1946) был советским послом в Италии с 1932 по 1934 год.

Фульвио Сувич, еврей, фашист. Служил заместителем министра иностранных дел Италии с июля 1932 года. Он был главным архитектором Римских протоколов (март 1934 года), призванных блокировать проникновение Германии в балканские и дунайские районы. Его оппозиция аншлюсу Австрии и начавшееся сближение Италии с Германией привели к его опале, и он был снят с должности и отправлен в Вашингтон в качестве посла в 1936 году. Отозван в 1938 году и до 1943 года заседал в парламенте. В марте 1945 года, как фашистский преступник, был осужден на 24 года тюремного заключения.

14 июня 1934 г.
Адольф Гитлер и рядом с ним, в черном фашистом мундире, Фульвио Сувич

Нажмите для увеличения

2 сентября 1933 года Москва и Рим подписали Договор о дружбе, нейтралитете и ненападении - значительный шаг вперед в планах Советской России по сдерживанию Германии посредством политики коллективной безопасности. Очевидно, что хотя Рим и Москва хотели бы, чтобы их трехстороннее сотрудничество с Берлином продолжалось, Гитлер был полон решимости выступить против влияния Италии в Австрии и против СССР на Востоке. Гитлер был прочной веревкой, потенциально связывающей Рим и Москву. Также Италия нуждалась в новых контрактах с СССР для оплаты импорта советской нефти и древесины, пытаясь уравновесить торговый дефицит.

Муссолини подписывает договор

Нажмите для увеличения

Нажмите для увеличения

Советский посол Потемкин подписывает договор

Нажмите для увеличения

Нажмите для увеличения

Муссолини и Потемкин

Нажмите для увеличения

Ни для фашистов, ни для коммунистов идеология не была непреодолимым препятствием. Отмечая подписание пакта, советские газеты утверждали, что итальянский фашизм отличается от немецкого нацизма, и уверяли своих читателей, что идеология не должна мешать растущей дружбе между Римом и Москвой. Описывая различия в идеологии как чисто внутренние вопросы, советская пресса изложила взаимные преимущества этого и предыдущего экономического пакта от 6 мая 1933 года: Италии нужны были советская нефть и уголь, а СССР - техническая помощь в авиационной, автомобильной и военно-морской отраслях (Известия, 3, 4 сентября 1933 г.; Правда, 3 сентября 1933 г.).

Советская военная миссия посетила Италию в начале этого месяца. Советская пресса решительно подразумевала возможности для дальнейшего военного сотрудничества. В сообщении ТАСС от 5 сентября описывался обед, посвященный отъезду советской военной миссии из Рима. Советский посол выразил свою “благодарность за исключительное внимание, уделенное советской миссии итальянскими военными властями и правительством”. Итальянский генерал ответил, что “у итальянской армии есть чувства по отношению к Красной армии, которые глубже обычных профессиональных симпатий. Эти чувства усилились в результате заключения итало-советского пакта”. Руководитель советской военной миссии пригласил итальянскую миссию принять участие в советских маневрах. (Известия, 10 сентября 1933 г.) Хотя Бальбо, теперь возглавлявший итальянские ВВС, не одобрил эту инициативу, другие военные ведомства оказались более восприимчивыми к ней. Итальянская миссия, в состав которой входил бригадный генерал, прибыла в Москву 24 сентября 1933 года на две недели. Наметились явные перспективы более тесного военно-политического сотрудничества.

(Бальбо недавно вернулся из своего триумфального трансатлантического перелета в Чикаго и обратно в начале июля 1933 г. “Известия” поздравили итальянцев с их трансатлантическим полетом и сообщили, что Советы изучают опыт итальянской авиации. (Известия, 27 июля и 12, 22 августа 1933 г.))

17 октября 1933 года три советских корабля, крейсер “Красный Кавказ” и эсминцы “Петровский” и “Шаумян”, под командованием Ю.Ф. Ралля покинули Севастополь и прибыли в Неаполь тринадцатью днями позже, 30 октября, на пять дней. Чтобы предвосхитить предстоящий визит комиссара иностранных дел Литвинова в Рим, Советы просили разрешить капитанам отправиться в Рим, чтобы встретиться с Муссолини. Моряки, однако, не поехали туда, а советский посол отправился к ним в Неаполь. В дополнение к многочисленным визитам вежливости, празднованиям и ужинам, советские команды посетили верфи, гору Везувий и Помпеи.

Возникли только две небольшие проблемы. У фирмы Società Rimorchiatori Napoletani был небольшой неоплаченный счет в размере 431,80 лир за работу, проделанную на советском крейсере. Ее жалоба в министерство иностранных дел Италии, в свою очередь, была передана в советское посольство, и дело было быстро урегулировано. Другое дело касалось ареста итальянца, родившегося в Санкт-Петербурге, который пытался распространять антисоветскую пропаганду среди советских моряков в Неаполе. Ни один из этих мелких инцидентов не умалил значимости визита.

Потемкин официально поблагодарил Сувича за “превосходный прием”, оказанный советским морякам, и советская пресса подчеркнула, что военно-морской визит продемонстрировал прочную дружбу между итальянскими и советскими военными и гражданскими властями. (Правда, 1 ноября 1933 г.; Известия, 4 ноября 1933 г.) Итальянская пресса, со своей стороны, описывает праздники без политического комментария.

Отношения с Турцией также добавили нюанс к происходящему. В то время как советская эскадра находилась в Неаполе, советская военная миссия прибыла в Анкару. Между тем турецкий посол в Риме посетил на борту его корабля советского адмирала, который, в свою очередь, потом, в частном порядке, встретился с послом в своем отеле. Эти явные признаки дружественных отношений между тремя государствами обеспокоили Берлин, где стало известно, что Москва ожидает визит еще одной итальянской военной делегации. Итальянцы, однако, для Берлина дважды лицемерно опровергли это последнее сообщение.

По пути домой из Вашингтона в начале декабря 1933 года министр иностранных дел СССР Максим Литвинов остановился в Италии.

Нажмите для увеличения

Муссолини и Литвинов, 3 декабря 1933 г.

Нажмите для увеличения

Нажмите для увеличения

Вопреки заверениям Рима, итало-советские военные обмены вскоре возобновились. К середине апреля 1934 года стороны договорились о визитах экспертов по химоружию. В июле 1934 года специалисты по химическому оружию посещали объекты друг друга. Основываясь на успехе этого обмена, в ходе которого Потемкин представил советскую делегацию Муссолини, посол Италии в СССР Аттолико назвал взаимные военные контакты “традицией” и подчеркнул их политическую и военную полезность в продвижении политики Рима. И он, и итальянский военный министр считали, что этот момент благоприятен для улучшения отношений и что следует изучить новые формы военного сотрудничества. Посол, например, предположил, чтобы две авиационные службы сотрудничали в области стратосферной навигации. Это, как он думал, поднимет престиж итальянских ВВС в глазах Советов.

Летом 1934 года Муссолини, в том числе с учетом успешных советско-итальянских обменов, мобилизовал свои войска и направил их к перевалу Бреннер. Этим он достаточно ясно намекнул Адольфу Гитлеру, чтобы пора положить конец нацистскому путчу в Вене и сохранить независимость Австрии. Италия также захлопнула дверь для любого продвижения Германии в Дунайский бассейн. Это был один из успешных примеров коллективной безопасности, работающей полностью так, как и планировала Москва. У Советов были веские основания ценить Италию и надеяться на будущее. (Правда, 29, 30 июля, 11, 13 августа 1934 г.; Известия, 11, 27 августа 1934 г.)

Вскоре после этого и для дальнейшего укрепления взаимных дружественных отношений три советских военных самолета Туполев ТБ-3 (АНТ-6) официально посетили Италию в качестве еще одного ответа на визит Бальбо в Одессу в 1929 году. Самолеты, которые недавно побывали в Варшаве, покинули Киев 6 августа 1934 года и отправились в Рим через Одессу, Стамбул и Афины. На борту этих самолетов находились тридцать девять человек, среди которых были высокопоставленные военные и специалисты по гражданской авиации, включая шестерых генералов - их встретили в аэропорту Рима много итальянских чиновников. В надежде представить советскую делегацию Муссолини посол Потемкин даже отложил свой отпуск. Дуче, “с его обычной сердечностью”, согласился, и в полдень 8 августа 1934 года Муссолини вместе генералом ВВС Валле и заместителем министра иностранных дел Сувичем приняли советскую миссию в Палаццо Венеция. После того, как дуче похвалил российскую авиацию, советские представители трижды прокричали “ура”. Итальянцы организовывали для гостей визиты на военные и промышленные объекты, например, FIAT в Турине, чтобы заключить контракты на поставку в СССР военных товаров. (Итальянцы добились успеха в продаже Советам, которые приобрели, например, двигатели FIAT A-24R и A-6.) Советские летчики отправились в Кассерту и совершили поездку по Неаполю в автомобиле. Для советских представителей был дан прощальный банкет, на котором присутствовали пять итальянских генералов и сотрудники министерства иностранных дел. Они покинули Рим 13 августа, несколько раз облетев город, так же, как Бальбо облетел Одессу пять лет назад. Затем они пролетели возле Палаццо Венеция [резиденции Муссолини], прежде чем отправиться в Вену, откуда они вылетели домой 16 августа. Совершив этот перелет по нескольким странам за один раз в качестве теста на способность к полетам на дальние расстояния, Москва хотела продемонстрировать зрелость своей авиационной промышленности, навыки персонала и успехи в навигации. Советская пресса сообщала что визит укрепил связи между советской и итальянской авиацией и публиковала итальянские статьи о качестве советской авиации.

Усиливая политическую важность этого перелета и чтобы продемонстрировать растущее сотрудничество между СССР, Италией и Францией, в это же время другая советская группа вылетела в Париж через Вену и возвратилась через Прагу. Советская пресса в течение почти двух недель жадно следила за обоими перелетами и обычно помещала сообщения, приходившие из Рима и Парижа, под одним большим заголовком. Очевидно, что она рассматривала два военных визита как одно дипломатическое событие, публично демонстрирующее тесное сотрудничество, развивающееся между Италией, Францией, Австрией, Чехословакией и СССР. Советская пресса даже утверждала что эти визиты помогли укрепить всеобщий мир.

Военные контакты 1934 года достигли пика осенью, когда Москва и Рим обменялись наблюдателями на свои ежегодные военные маневры. Желая заключить контракты на поставку в СССР военных товаров, итальянцы вновь организовали советской миссии программу по посещению военных и промышленных предприятий. Взамен итальянская миссия наблюдала за маневрами, которые проходили в районе Минска с 6 по 10 сентября. Учитывая “особое внимание и честь”, оказанную Советами, глава итальянской миссии сказал послу Аттолико, что огромный прогресс Красной Армии произвел на него впечатление. Посол, со своей стороны, еще раз подчеркнул политическую важность всей серии военных контактов.

Несмотря на то, что следующим летом нарастала напряженность из-за мобилизации Италии против Эфиопии, итальянская делегация участвовала в важных советских военных маневрах к западу от Киева с 12 по 16 сентября 1935 года. Учитывая стратегическую важность города и одновременное присутствие на маневрах наблюдателей из Франции и Чехословакии, стран с которыми Москва недавно подписала пакт о взаимопомощи, итальянский поверенный в Москве приписал советскому приглашению особое политическое значение. Изначально Кремль предлагал итальянцам возможность увидеть особые маневры в отсутствие других иностранцев. В ответ на отказ, Советы посетовали, что ответное итальянское приглашение пригласило их на регулярные учения в присутствии всех других иностранных военных атташе. Москва справедливо жаловалась на то, что, будучи одними из многих на учениях, итальянцы лишились возможности увидеть “истинные”, полные маневры по сравнению с “особыми” и “усеченными”. Тем не менее, итальянцы во главе с генералом Монти увидели сильные моторизованные подразделения, много самолетов и 500 парашютистов. После учений они вместе с французами и чехами посетили прием. Позднее они посетили заводской комплекс, а затем отправились в Москву, куда они прибыли 22 сентября, чтобы посетить прием вместе с представителями Франции и Чехии.

В ответ, советские военные во главе с четырьмя генералами посетили итальянские учения. Советы особенно хотели, чтобы после учений им было разрешено совершить поездку по Италии.

Москва доказала свою решимость сохранять военные контакты с Римом даже постепенно погрязая в грязи, перебрасываемой друг на друга во время эфиопского конфликта и первых четырех месяцев Гражданской войны в Испании. 10 ноября 1936 года двадцать высших советских деятелей, в том числе маршалы М. Н. Тухачевский и С. М. Буденный, посетили итальянское посольство, чтобы увидеть фильмы о завоевании Эфиопии. Тухачевский был особенно впечатлен и спросил, могут ли он, Ворошилов и другие увидеть дополнительные фильмы. Предположительно, эта просьба отражала его собственные профессиональные интересы, а также стремление Кремля показать, что он не имеет непреодолимого недовольства из-за колониальной агрессии Италии.

Однако показ этих фильмов оказался “последним вздохом”. По мере увядания политических отношений происходило и свертывание военных обменов.

ВОЕННО-МОРСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО

Несмотря на быструю индустриализацию СССР в результате пятилетних планов, Советам по-прежнему не хватало навыков и промышленного оборудования, необходимых для производства современного военно-морского оружия. Сталин искал иностранных поставщиков для военно-морской техники, броневых плит, тяжелых орудий и даже крупных кораблей. Большая часть этой внешней помощи пришла из фашистской Италии. При этом Советы оглядывались на аналогичные покупки их царских предшественников. Возрождая довоенную связь с Италией в области проектирования и технических знаний, в 1925 году они обратились к итальянской помощи для своей военно-морской программы. Итальянская верфь Cantieri Riuniti dell'Adriatico (CRDA) предложила проект строительства подводной лодки, которая должна была стать основой для первых советских подводных лодок класса Декабрист - лодка “Fratelli Bandiera” (https://ru.wikipedia.org/wiki/Подводные_лодки_типа_«Бандиера»), возможно, стала для них прототипом.

В апреле 1929 г. на XVI съезде партии был принят первый пятилетний план Сталина по развитию советской экономики и созданию заводов, необходимых для перевооружения армии и флота. Была утверждена пятилетняя программа строительства кораблей (1928-33) - она предусматривала строительство малых кораблей всех классов. В 1932 году ЦК и правительство приняли решение о создании новых судостроительных предприятий.

Москва обратилась к Италии за необходимой иностранной помощью. Имея выдающуюся репутацию в области военного кораблестроения и с рабочей силой более дешевой, чем у Франции и Великобритании, Италия получала более высокую отдачу от своих военно-морских расходов, чем любая другая крупная держава. В то время как Великая Депрессия уничтожала судоверфи других стран, итальянские судоверфи сохраняли высокую степень эффективности и были обеспечены регулярной работой. Причем они получали больше иностранных, чем внутренних заказов, и разительно контрастировали с практически бездействовавшими французскими и британскими судоверфями.

Хотя Москва хотела разместить больше заказов на итальянских верфях, итало-советское коммерческое соглашение 1931 года ограничивало закупки советских военно-морских сил 5 000 000 долларов, или 25 процентов от общего количества советских заказов. Почему? Итальянский закон о субсидировании строительства судов, призванный стимулировать рост торгового флота, пригодного для использования в условиях мира и войны, также применяется к строительству иностранных судов. Эти субсидии, ограниченные 114 000 000 лир в год с 1930 по 1934 год, были достаточными, чтобы позволить итальянским судостроителям комфортно конкурировать с другими странами, но не без ограничений.

Несмотря на это искусственное ограничение, коммерческая связь с Италией оказалась привлекательной для СССР, отчасти потому, что технические требования обоих флотов были похожи. Оба флота, в основном, действовали в закрытых, относительно неглубоких и защищенных морях, рядом с портами приписки, авиационной поддержкой, а также средствами ремонта и снабжения. Исторически российский флот редко выходил на большие расстояния от своих прибрежных вод.Таким образом, ни один из них не нуждался в судах с большими дальностями плавания или экстремальными запасами прочности. Это позволяло использовать высокие скорости, расходующие большое количество топлива, повышенную маневренность и сниженную защитную броню. Кроме того, эти корабли могли позволить себе устанавливать тяжелые орудия, требующие более частой замены, потому что их более тяжелые снаряды стреляли с более высокими начальными скоростями. Кроме того, хотя у Советского Союза не было договорных ограничений на водоизмещение его военных кораблей, сравнительно небольшие глубины Балтийского и Черного морей эффективно ограничивали допустимые проекты. Оба флота были также ограничены тем, что их важнейшие морские коммуникации пролегали через закрытые моря с выходами, контролируемыми другими странами.

По политическим причинам Кремль не хотел, чтобы его корабли были полностью построены на иностранных судоверфях, и поэтому Советы предпочитали заказывать основные детали в Италии и собирать их в СССР при технической поддержке итальянцев. Переговоры Москвы с итальянскими фирмами о поставках оборудования и технологий, несмотря на помощь правительства Италии, часто были длительными. В целом, однако, договоры, в конечном итоге, удовлетворили обе стороны во всех отношениях - политически, экономически и технологически.

Со второй пятилеткой Сталин приблизился к концепции большого, сбалансированного флота. Однако военно-морской персонал сообщил ему, что советская тяжелая промышленность не может самостоятельно строить крупные корабли. Таким образом, проводились тендеры с заграницей на строительство крупных кораблей, а также машин, броневых плит и тяжелых орудий для корпусов, которые будут строиться в СССР.

В апреле 1932 года советская экономическая делегация на переговорах в Италии спросила о сотрудничестве по военным кораблям. Начальник советского военно-морского строительства попытался выработать договоренность. Фирмы Ансальдо и CRDA, однако, отказались говорить об этом, сославшись на то, что их технические сотрудники были перегружены и не имели разрешения от военно-морского министра адмирала Джузеппе Сириани на проведение таких переговоров. Только после того, как советские представители уехали в Берлин, Москва получила письмо от Сириани от 26 января 1933 года с удовлетворительным разрешением вопроса.

В конце марта с прибытием нового советского военно-морского атташе в Италии Советы заявили о своем намерении заказать быстрые легкие крейсера грузоподъемностью 6000-7000 тонн, а также более мелкие типы судов, используемых в ВМС Италии. С этой целью они предложили прислать техническую миссию, чтобы посетить итальянские верфи. По политическим причинам они не хотели, чтобы эти корабли были построены целиком на иностранных верфях, и поэтому они хотели заказать основные детали в Италии и собрать их в СССР с помощью итальянской технической помощи. В Москве Аттолико безуспешно требовал от Советов более 50 миллионов лир, которые они предлагали потратить.

В начале июня в Италию прибыла комиссия для завершения переговоров, но через два с половиной месяца они ни к чему не привели. Потемкин пожаловался, что Ансальдо и CRDA не представили подробных предложений или цен ни для технического сотрудничества, ни для заказов на материалы. Несмотря на наметившиеся признаки прогресса, советская комиссия вернулась домой, не желая оставаться в Италии в ожидании всех документов, необходимых для заключения контракта. Потемкин предположил, что для устранения препятствий обеим фирмам следует оперативно сообщить цены и гарантии относительно технического сотрудничества и собрать к концу августа все материалы, необходимые для заключения контрактов. Аттолико призвал Рим двигаться быстро.

Адмирал Сириани объяснил МИДу, что переговоры между Советами и военно-морскими верфями, начатые в 1932 году, не были завершены, потому что Москва запросила суда с нереальными характеристиками. Проблема заключалась в отношении требуемых скоростей к водоизмещению. Что касается следующего этапа переговоров, начатого в январе 1933 года, Сириани объяснил, что он косвенно вмешался, чтобы удовлетворить просьбу Советов о техническом сотрудничестве. А последние переговоры, начатые в июне, не смогли выработать детали, потому что у верфей не было предыдущего опыта перевода советских желаний на договорный язык. Ссылаясь на жалобы Потемкина, Сириани утверждал, что сложность и новизна контракта вызвали проблемы. Итальянские верфи не хотели давать полных гарантий, потому что, хотя проекты были итальянскими, двигатели должны были быть построены в СССР. В любом случае, последняя проблема была решена; Ансальдо согласилась дать частичные гарантии на производство своего оборудования советскими фирмами. CRDA последует примеру Ансальдо в этом вопросе, и Сириани полагал, что и другие проблемы могут быть решены.

Тем не менее, переговоры о сотрудничестве шли медленно, а высокие цены, которые итальянцы запросили, стали серьезным, но не непреодолимым препятствием. 13 февраля 1934 г. начальник советского военно-морского генерального штаба попытался преодолеть затор, предложив Аттолико обратиться к маршалу Ворошилову и Г. К. Орджоникидзе за поддержкой в переговорах, уже начатых инженером Энрико из Ансальдо. Аттолико понял намек и попросил министерство иностранных дел сказать Ансальдо, что Советы готовы возобновить переговоры. Однако проблема цен все еще преследовала переговоры. Советский торговый представитель в Италии настаивал на том, что его правительство не станет платить более 27 млн. лир, в то время как Ансальдо запросила 38 млн. лир за материалы и инженеров и техников, которые должны были остаться в Советской России на пять лет.

Среди фирм, работающих с СССР, Ансальдо из Генуи оказалась самой активной. После нескольких визитов советских экспертов в Италию 28 августа 1933 г. начальник ВМС РККА В.М. Орлов предложил купить планы современного итальянского крейсера Raimondo Montecuccoli, который с 1931 года строился на верфи Ansaldo в Генуе, включая комплект машин или, если возможно, целый крейсер. В конце 1933 г. с фирмой Ансальдо удалось заключить договор, по которому фирма обязывалась:

- передать полный комплект рабочих чертежей по корпусу легкого крейсера “Монтекукколи”;
- передать полный комплект главной энергетической установки для легкого крейсера “Евгений Савойский” со всеми рабочими чертежами;
- то же по всем поставляемым для “Евгения Савойского” вспомогательным механизмам.

19 декабря 1934 года технический директор завода Ансальдо г-н Энрико вместе с руководителем конструкторского бюро двигателей г-ном Кортезе посетили Москву. Эти два человека должны были договориться о поставке машин для первого нового советского крейсера "Киров" и о планах по комплектации его реплик по лицензии. Ансальдо изготовила турбины и котлы для крейсера “Киров” и помогла с электрооборудованием крейсера.

Также Ансальдо было построено два сторожевых корабля, предназначенных для погранохраны и защиты советских рыболовных судов в районе Владивостока. Эти корабли были заложены 8 февраля 1933 г. в Генуе под названиями PS-8 и PS-26. 19 августа 1934 г. PS-8 был спущен на воду, PS-26 - 16 сентября того же года. Когда строительство обоих кораблей близилось к завершению в 1934 году, вопросы их передачи СССР и их физического перемещения из Генуи во Владивосток поставили некоторые трудности. Опасаясь, что под советским флагом путешествие будет политически более сложным - в конце концов, двум кораблям придется пересекать океаны, контролируемые Британской и Японской империями - Москва хотела, чтобы корабли отплыли как буксиры под итальянским торговым флагом с итальянскими капитанами и экипажами.

Проблема заключалась в том, что, согласно итальянскому морскому законодательству, ни один иностранный гражданин не мог полностью владеть коммерческими судами под итальянским флагом, если он не проживал в королевстве по крайней мере пять лет. Желая удовлетворить советскую просьбу, Рим обдумал этот вопрос. Одним из возможных решений было поручить итальянскому консулу во Владивостоке выполнить формальности передачи гражданства, и это избавило бы Советский Союз от любых финансовых и страховых обязанностей во время поездки. В качестве альтернативы Ансальдо мог бы передать корабль советскому торговому представителю в Италии, который проживал там более пяти лет. Муссолини, сам, вмешался, чтобы обеспечить передачу двух кораблей в соответствии с советскими пожеланиями. И чтобы обойти проблему военного корабля под торговым флагом, он приказал кораблям без оружия плыть во Владивосток, а их оружие и боеприпасы перевозить на них в качестве груза. За них Советы были должны выплатить Ансальдо более 18 миллионов лир в течение 51 месяца с даты отправки. Итальянское правительство гарантировало выплаты до 65 процентов.

PS 8 и PS 26 покинули Геную 27 октября 1934 года. На борту находились 87 итальянцев под командованием офицеров компании Lloyd Triestino и и восемнадцать советских офицеров и матросов. оветская группа включала адмирала Кукеля, который служил советским представителем в Ансальдо. Способные развивать двадцати узлов и вооруженные двенадцатью винтовками для защиты от пиратов в восточных морях, корабли прошли через Суэцкий канал 2 ноября и достигли Коломбо, Цейлон, 13 ноября. Долгое путешествие потребовало всего несколько ремонтов, несмотря на сильный муссон между Сингапуром и Гонконгом. Во Владивосток корабли благополучно прибыли 11 декабря 1934 г. и в феврале следующего года вошли в состав флотилии пограничной охраны НКВД. Они были теперь вооружены тремя 100-мм пушками. В марте 1935 г. им присвоили названия “Киров” и “Дзержинский”. Корабли имели полное водоизмещение 1161 т. Итальянские капитаны были довольны круизом и их общением с советскими моряками. Вместе они отмечали на борту фашистские и советские праздники 28 октября и 7 ноября соответственно. На церемониях передачи кораблей советские моряки даже кричали “да здравствует” и королю, и дуче, и приветствовали итальянский триколор. Возвращаясь домой по Транссибирской магистрали, итальянцы провели два дня в Москве, где им снова оказали любезный прием. 26 декабря весь экипаж выехал в Варшаву.

После этого военно-морское конструкторское бюро Ансальдо поддерживало деловые отношения с СССР. В октябре 1934 года делегация Ансальдо, прикрепленная к конструкторскому бюро завода “Большевик”, изготовила сорок орудий различных калибров для советского флота. По словам итальянского консула в Ленинграде, несмотря на препятствия, особенно недостатки советского завода, они выполнили свою работу блестяще. В то же время консул сообщил, что другая делегация Ансальдо, около сорока человек, была отправлена в Ленинград и на cудостроительный завод имени Марти для выполнения различных работ, в том числе для строительства сторожевого корабля. Ансальдо попросил и, поскольку не было никаких политических возражений, получил гарантированные государством кредиты.

В начале 1935 года были рассмотрены предложения верфей Cantiere dell'Adriatico в Монфальконе, Ансальдо в Генуе и Odero-Terni-Orlando в Ливорно и с последний из них в сентябре 1935 года был заключен контракт на постройку высокоскоростного лидера эсминцев и оказание помощи в создании его реплик в СССР. Судно Проекта 20, получившее название Ташкент, было заложено 11 января 1937 года. Оно было передано советской комиссии 6 мая 1939 года и отправилось на Черное море. Только в 1941 году оно получило остальное вооружение из трех 130-миллиметровых двухорудийных башен и трех 533-миллиметровых торпедных аппаратов. Две реплики, запланированные для Балтики, и одна для Черного моря так и не были заложены из-за трудностей с адаптацией итальянского дизайна к советской практике.

Также итальянцы поставляли в СССР торпеды калибра 45 см и 53 см и технологическую документацию на производство торпед.

В конце апреля 1934 года посол Аттолико отправил в Рим такой список итальянских военных контрактов с советским правительством:

1) Ансальдо строила, помимо эсминцев, два судна береговой охраны/сопровождения водоизмещением 776 тонн и длиной 76 метров. (Это были PS 8 и PS 26.) Корабли, оснащенные двигателями Tosi и стоимостью 18 650 000 лир, должны были быть закончены в апреле или мае.

2) Ансальдо строила заводы для выпуска двигателей для крейсеров. Фирма также должна была оказать техническое содействие СССР для строительства крейсера. Эти контракты стоили 34 000 000 лир.

3) Odero-Terni-Orlando из Специи строила 12 двухствольных зенитных пушек.

4) Società S. Giorgio из Сестри закончила в марте партию из 46 дальномеров.

5) Officine Galileo из Флоренции поставляла 4 полных системы управления огнем, включая поисковые огни, дальномеры, прицелы и гирокомпасы для 4 эсминцев. Три из них уже были доставлены, а четвертая прошла испытания и была готова к отправке.

6) Officine Galileo также поставляла 15 перископов для подводных лодок, из которых 5 уже отправлены, 4 прошли испытания, а остальные были выполнены на 90%.

7) Officine Galileo поставляла 14 дальномеров. Некоторые проходили тестирование, а остальные уже монтировались.

8) Officine Galileo поставляла 100 зеркал для 150-миллиметровых прожекторов, из которых 30 были отправлены, а остальные находились в стадии испытания или находились в стадии строительства.

9) Silurificio Italiano из Неаполя занимался поставкой 50 торпед 533 мм x 7,5 и 45 533 мм x 7,27, а также 2 3-трубных 533 мм пусковых установок торпед.

10) Silurificio Whitehead из Фиуме поставляла 80 торпед 533 мм и 15 торпед 450 мм.

11) Ditta Isotta Fraschini из Милана поставляла запасные части для двигателей Asso 750 на 606 850 лир, а также 51 двигатель Asso 1000 MAD.

ДИРИЖАБЛЕСТРОЕНИЕ

Итальянцы также помогали Москве в строительстве дирижаблей. Однако, эта программа потерпела несколько серьезных неудач. Один аппарат, который они помогали построить Советскому Союзу, был разрушен в результате аварии в 1933 году. На следующий год инженер Феличе Трояни помог построить еще один дирижабль, но его и третий корабль уничтожил пожар в деревянном ангаре, в котором они находились. Затем новый дирижабль, по сути, копия итальянского дирижабля “Италия”, был построен по планам знаменитого исследователя Арктики Умберто Нобиле. Аппендицит, госпитализация и длительный отпуск в Италии, однако, ограничивали его деятельность и проекты.

Контракт Нобиле с Москвой должен был закончиться в феврале 1936 года. За восемь месяцев до этого глава “Дирижабльстроя”, советского треста по строительству дирижаблей, пытался убедить его возобновить контракт. Заинтересовавшись этим, Нобиле внес в контракт несколько замечаний и оговорил свое участие в арктической экспедиции. Тем временем, в личном письме Муссолини Нобиле предоставил себя в распоряжение дуче. К ноябрю 1935 года он решил не оставаться в России. Он написал итальянскому послу: “В это время [войны с Абиссинией] кажется недопустимым, что я должен служить иностранному правительству, а не своему собственному”. В том же письме, Нобиле попросил помощи посла на тот случай, если советские власти, стремясь использовать его опыт, попытаются задержать его в России после истечения срока его контракта. Хотя его опасения были, возможно, не безосновательны, он выехал без проблем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ И “ЯПОНСКИЕ МОТИВЫ”

Oтношения СССР с Италией были в большой степени разрушены сначала итало-абиссинской войной, а затем гражданской войной в Испании. В период итало-эфиопской войны 1935-1936 годов по политическим и экономическим причинам Москва решила поддержать Великобританию, в то же время резко не враждуя с Италией. Свидетельством желания Кремля не допустить, чтобы растущая напряженность вокруг Эфиопии мешала хорошим отношениям с Римом, была серия экономических переговоров, начатых в 1934 году и завершенных в июне 1935 года после жестких переговоров, взаимных обвинений и истекших сроков. Гражданская война в Испании с 1936 по 1939 год началась по вполне внутренним причинам, однако международное вмешательство вскоре усугубило насилие и последствия войны. Возможно, наиболее важно, что под ее воздействием Италия согласилась на аншлюс Австрии, и Германия получила прямой доступ к дунайской и балканской Европе. Коллективная безопасность, как первоначально предполагалось в Кремле, стала больше невозможна. С разбитыми дипломатическими надеждами Москвы так же было разбита тенденция к военному сотрудничеству с Римом. Чистки также сделали свое дело - были арестованы итальянцы, работавшие и жившие в СССР, многие из которых работали над военными проектами.

Военные визиты, консультации, техническое сотрудничество и военное строительство ощутимо продвинули итало-советское политическое сближение 1933 года. Несмотря на отсутствие советских документов, раскрывающих самые глубокие мысли кремлевских лидеров, разумно предположить, что Москва ценила эти контакты особенно за то давление, которое они оказывали на Берлин. Самое главное, что они подогревали острую оппозицию Рима нацистским планам в отношении Австрии, косвенно открывая возможность советской поддержки - даже военной поддержки - для защиты Италией этой страны. Далее, эти контакты напомнили немецкому военному истеблишменту и промышленникам о ценности их потерянного сотрудничества эпохи Рапалло с Советами. Сближаясь с Италией, Москва также говорила Берлину, что идеология не должна мешать дружеским отношениям. Критикуя Берлин за то, что он порвал советско-германские отношения, и сам Муссолини пытался донести эту мысль до Гитлера. И, наконец, параллельно с франко-советскими обменами, военные контакты СССР с Италией были полезны для налаживания итало-французского сотрудничества. Это, при итало-советском и франко-советском сотрудничестве, поставило бы Германию в тиски, чтобы подтолкнуть Гитлера к умеренности или, что еще лучше, заставить его вернуться к рапалло-подобному сотрудничеству.

СССР рассматривал коллективную безопасность как “смирительную рубашку мира”, стянутую чтобы удержать Германию в подчинении. Для СССР и Лига Наций была всего лишь инструментом, возможно полезным для сдерживания немецкой агрессии против Советского Союза. Ключом к советской внешней политике всегда была защита СССР - неважно, нашли ли они ее внутри Лиги Наций или с помощью какого-то другого механизма коллективных действий. Коллективная безопасность имела большой триумф в Австрии, и советская политика по включению Италии в качестве ее важного компонента казалась какое-то время полностью оправданной. Но как роль Италии в коллективной безопасности, так и сама коллективная безопасность в конечном итоге были разбиты на камнях итало-абиссинской войны 1935-1936 годов.

Что касается Рима, то Италия нуждалась в военных контрактах для оплаты импорта советской нефти и древесины, и, пытаясь уравновесить торговый дефицит, у Рима было мало другого, чего хотела Москва. Политически Италия должна была найти поддержку против нацистских посягательств на Австрию. Кроме того, Рим нуждался в Париже, и стремление Франции к советской поддержке заставило Рим сублимировать свое соперничество с СССР в славянской Юго-Восточной Европе. Италия должна была сыграть важнейшую роль в формировании системы коллективной безопасности, призванной удержать Германию на своем месте. До 1936 года или около того она была единственной державой, обладающей как волей, так и средствами, чтобы остановить германский экспансионизм путем прямого политического и военного вмешательства в Австрию против аншлюса. И только через Рим его протеже, Австрия и Венгрия, могли быть привлечены к сотрудничеству с французскими союзниками в Восточной и Юго-Восточной Европе - Польше, Чехословакии, Румынии и Югославии. Критическое место Италии в антигерманской коалиции было очевидно, но она рухнула в 1935-1936 годах после напряженности вокруг итало-абиссинской войны, когда Рим вышел из антигерманского сотрудничества.

Интересно еще отметить, что советские планы в отношении Италии были рассчитаны на противодействие не только Германии, но и Японии.

Понятно, что после 1933 года СССР ловил союзников, независимо от их идеологии, и был готов использовать любую приманку, чтобы подцепить их. Кроме Великобритании, Италия была единственной державой, хотя и гораздо более слабой, которая могла быть направлена непосредственно против двух врагов СССР, Германии и Японии. Кремль, конечно, не мог предположить, что военный флот Италии будет угрожать японцам в Тихом океане, но, если Рим и Лондон будут сотрудничать, Италия сможет патрулировать Средиземное море, а Британия, освобожденная от этой рутины, сможет более эффективно противостоять Японии в Индии и на Тихом океане.

Сегодня часто забывают, что в 1930-х годах Япония яростно критиковала колониализм Европы. Вследствие быстрой модернизации своих экономических, политических и военных институтов после реставрации Мэйдзи в 1868 году некоторые японцы стремились объединить весь Восток под руководством Японии, чтобы “освободить” мир от европейского господства. Их максималистское видение “Востока” включало в себя все от Японии до Восточной Африки. Реагируя на эти идеи и на успех Японии в русско-японской войне, европейцы начали болтать о “желтой опасности”. Советская Россия, уже находившаяся под давлением Японии в Маньчжурии и Корее, и вопреки тому, что можно было ожидать от ее истории и антиколониальной риторики, использовала угрозу экспансии Японии для оправдания военных приготовлений итальянского фашизма как законной защиты Европы, Африки и самой Италии. К началу 1935 года СССР откровенно поддерживал фашистскую и империалистическую Италию, и советская пресса утверждала, что Рим, ранее желавший лишь мирного экономического проникновения в Эфиопию, теперь вынужден будет захватить эфиопскую территорию из-за возросшего “экономического и политического влияния Японии в Абиссинии”.

В октябре 1933 года посол СССР Потемкин заявил заместителю министра иностранных дел Фульвио Сувичу, что Германия пытается заключить соглашение с Японией. Не доверяя Великобритании в Восточной Азии, Советы хотели заключить договор между собой, французами, итальянцами и американцами, чтобы защитить Китай от Японии.

Министр иностранных дел СССР Максим Литвинов достиг еще большего сближения с Италией в ходе визита в Рим в декабре 1933 года по пути домой из Соединенных Штатов. Там он подписал соглашения о взаимном признании, рассчитанное, как надеялась Москва, и на сдерживание агрессивной Японии. В своих беседах с Литвиновым Муссолини признал, что Япония угрожает интересам Италии, конкурируя с ней в Эфиопии, где Токио получил экономические, территориальные и иммиграционные уступки. Он пообещал выступить там против японской агрессии, однако Восточная Азия не была жизненно важной для Италии. Литвинов, разумеется, выразил солидарность в борьбе с Японией.

Описания в советских газетах антагонизма Италии по отношению к Японии свидетельствовали об объединении интересов Италии с Россией. Хотя некоторые острые статьи в советских газетах вызывали периодическую напряженность в отношениях между Италией и Советами, это всегда лежало на периферии их отношений. Подтверждая это, в середине мая 1935 года, когда Муссолини пожаловался на враждебность, выраженную в советской прессе в отношении итало-эфиопских инцидентов, советский посол Борис Штейн отрицал какой-либо официальный антагонизм: “Это то, что не относится к России”. В 1934-1935 годах Италия считала, что Кремль не создаст ей проблем для ее предстоящего приключения в Абиссинии. А Москва могла предпологать, что Италия была готова работать с СССР не только против Германии в австрийском и дунайском регионе, но и против Японии в Восточной Азии и Северо-Восточной Африке.

Бездействие Москвы в отношении итало-эфиопского конфликта стало особенно очевидным когда Литвинов, будучи председателем восемьдесят шестой сессии Совета и Ассамблеи Лиги Наций 21 мая 1935 года, тщательно избегал любых заявлений, осуждающих агрессию, совершаемую членами Лиги. Он явно предпочитал, чтобы СССР удерживал Италию на фронте против Германии, а не защищал права малых народов. По этому поводу одна американская газета ехидно заметила, что “Россия проявляет все большую тенденцию выбрасывать негра за борт всякий раз, когда интерес России к неграм вступает в конфликт с интересами России.”

Подробнее об этом я предполагаю рассказать в следующей статье

ИТАЛИЯ, РОССИЯ, ЯПОНИЯ, ЭФИОПИЯ И ВОЙНА 1935-6 ГГ.
(Добавление)
Подписание “Договора о дружбе, нейтралитете и ненападении”

(Отредактировано автором: 31 октября 2019 — 15:20)