Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века
Исторический форум, посвященный обсуждению вопросов военной истории, истории России, всемирной истории.
  Библиотека  |   Галерея  |  
> Случайные фото из галереи:
Французский бомбардировщик МВ210 Bloch
Французский бомбардировщик МВ210 Bloch

Загрузил foma
(08-01-2015 20:26:59)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!
Надувной макет американского танка M4 «Шерман»
Надувной макет американского танка M4 «Шерман»

Загрузил STiv
(10-02-2015 12:39:12)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!
Английский пехотный танк "Черчилль"
Английский пехотный танк "Черчилль"

Загрузил foma
(31-03-2015 18:30:57)

Комментариев нет. Оставьте первый комментарий!
Личные вещи Э.Роммеля.
Личные вещи Э.Роммеля.

Загрузил foma
(16-06-2015 18:39:38)

Комментарий: Лениздат напечатал книгу о войне. Под одной из фотоиллюстраций значилось...


 Страниц (9): « 1 2 3 4 5 6 7 8 [9]   
> Русь Ведическая , Что было бы, если бы Русь сохранила свою исконную Веру?
Радист Пользователь
Отправлено: 3 декабря 2011 — 20:37
Post Id



полковник





Сообщений всего: 6350
Дата рег-ции: 31.10.2011  
Репутация: 11




 ХОЗЯИН пишет:
пан понимает на многих языках, а говорит как пожелает


A następnie zatrzymać nonsens
-----
Disclaimer: This message does not reflect the thoughts or opinions of either myself, my company, my friends, or alter ego; all rights reserved; you may distribute this message freely but you may not make a profit from it; terms are subject to change without notice.
 
email

 Top
база пишет: интересно было узнать историю службы своего деда,вот и нашел ваш сайт. узнал много интересного про вооруженные силы.
Зарегистрироваться!
> Похожие темы: Русь Ведическая

Паспорта для колхозников
сложно ли было колхознику уехать из деревни в город в 30-е годы

Средняя зарплата в СССР. Уровень жизни.
Что можно было себе позволить на зарплату обычного советского труженика.

Столыпинская аграрная реформа. Мифы и факты.
Что это было?

Новое стрелковое оружие
Нужно ли заменить систему АК в войсках? Если нужно, то на какое?

Россия Николая II и русская революция
Если все было так хорошо, почему так плохо закончилось?

Sanitets Amt im Grossdeutshe Wehrmaht
Любая инфа и фотки если есть
SolitaryWolf Пользователь
Отправлено: 4 декабря 2011 — 13:33
Post Id



капитан





Сообщений всего: 532
Дата рег-ции: 20.10.2011  
Откуда: Россия
Репутация: 13




 Радист пишет:
Это было бы логично. Это именно то, что отличает науку от лженауки.

Кстати, разъясните мне где у нас кончается наука и начинается лженаука? Вот ниже я приведу труд трех современных нам историков - это наука, лженаука или их личная точка зрения на историю?
Из книги: "Выбирая свою историю. «Развилки» на пути России: от Рюриковичей до олигархов." Авторы: И.В.Карацуба, И.В.Курукин, Н.П.Соколов.

862
Власть и волость


8 сентября 1862 г. в Великом Новгороде на площади между Софий-
ским собором и Присутственными местами проходила невиданно
пышная церемония. В присутствии государя императора, наследника
цесаревича, членов императорской фамилии, Синода и Сената был
торжественно открыт памятник Тысячелетия России.
Грандиозное сооружение, плод фантазии дотоле никому не изве-
стного выпускника батального класса Императорской Академии худо-
жеств Михаила Микешина, силуэтом напоминало одновременно шап-
ку Мономаха и колокол. Но главная удача скульптора, обеспечившая
победу его проекту, заключалась в удивительно точном переводе на
язык скульптуры традиционного взгляда на отечественную историю.
Сущность России виделась в уникальном сочетании «православия, са-
модержавия и народности». Соответственно, в верхней части мону-
мента ангел, олицетворяющий православие, благословляет коленоп-
реклоненную женщину — Россию. Помещенные на втором уровне
шесть групп представляли разные стадии становления российской мо-
нархии. В нижнем ярусе располагались 109 персонажей, в частности
и простого звания, положивших жизнь на создание великой России.
Тысячелетняя история России мыслилась как тысячелетняя история
монархии.
Памятник себе
Почетное место в среднем ярусе монумента занимала сцена призвания
славянами на княжение варяга Рюрика. К юбилею этого события,
собственно, и было приурочено торжество, ибо с актом «добровольно-
го призвания» связывалось установление на Руси монархического на-
чала и даже появление государственности вообще. Уже Василий Ни-
китич Татищев — первый российский историк — изображал древнеру-
сских князей самовластными государями, а политическую систему

Древней Руси как монархию. Идея эта закрепилась в российском об-
щественном сознании с появлением в 1816 г. «Истории государства
Российского» Николая Михайловича Карамзина, ставшей для россиян
своеобразным «открытием» собственной истории. Прекрасный язык,
глубокое знание источников, яркие образы героев — все это сделало
труд Карамзина основой исторических знаний многих поколений.
«Начало Российской Истории представляет нам удивитель-
ный и едва ли не беспримерный в летописях случай. Славяне
добровольно уничтожают свое древнее правление и требуют
Государей от Варягов, которые были их неприятелями. Везде
меч сильных или хитрость честолюбивых вводили Самовлас-
тие (ибо народы хотели законов, но боялись неволи): в России
оно утвердилось с общего согласия граждан: так повествует
наш Летописец — и рассеянные племена Славянские основали
Государство, которое граничит ныне с древнею Дакиею и с
землями Северной Америки, с Швециею и с Китаем, соединяя
в пределах своих три части мира. Великие народы, подобно
великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его
стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые
области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано ве-
личием своим счастливому введению Монархической власти»
(Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. I.
Гл. 4).
В трудах историка Михаила Петровича Погодина (сына крепостно-
го, отпущенного на волю, получившего возможность учиться в Московс-
ком университете и впоследствии ставшего его профессором и главой
кафедры русской истории) добровольное призвание было истолковано в
духе этой доктрины, но со значительным антизападническим заострени-
ем в соответствии со знаменитой триадой министра народного просве-
щения графа С.С. Уварова «Православие, самодержавие, народность».
Сама формула Уварова была создана как своего рода полемический от-
вет на знаменитый лозунг Великой французской революции «Свобода,
равенство, братство»: вместо свободы Уваров предлагал православие как
подлинную свободу (не в человеческом, а в божественном смысле), ра-
венству противопоставлял самодержавие, а вместо космополитического
братства выдвигал народность, т. е. национальную идею.

Противопоставление России Западу особенно усердно насажда-
лось в эпоху Николая I. Перо Михаила Погодина было отзывчиво на
пожелания начальства, и он писал, что в Западной Европе государства
возникали в результате завоевания (например, галлов франками,
бриттов норманнами), а на Руси — добровольного призвания варягов
новгородцами. Поэтому русская история бесконфликтна и проникнута
«народностью» (т. е. идеей единства русского народа и единения его с
царем), а западная началась с порабощения и движется социальной
борьбой и т. д.
Впоследствие представление об исконном существовании монар-
хии на Руси было усвоено и «государственной школой» историков и
марксистской историографией. Так, М.Н. Покровский считал воз-
можным говорить о «варяжском абсолютизме» в Древней Руси. Да и
в наши дни, открыв любой школьный учебник, мы непременно обна-
ружим в начале главки сакраментальную формулу: «Во главе Руси
стояли великие киевские князья, которые были полноправными пра-
вителями страны», позднее переходящую в тезис о Киевской Руси как
о «раннефеодальной монархии». А популярный политик запросто мо-
жет заявить с экрана телевизора, что гражданское общество в России
невозможно, ибо ее «естественный путь» — самодержавие.
Между тем при обращении к первоисточникам уже в эпизоде с
призванием варягов обнаруживается устройство власти, весьма дале-
кое от самодержавной монархии.
Древнейший летописный свод «Повесть временных лет» под
862 годом сообщает, что несколько племен, населявших севе-
ро-запад современной России, — ильменские словене, кривичи и
чудь, платившие дань варягам, — возмутились, «изгнали варяг
за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не
было среди них правды, и встал род на род, и была у них усо-
бица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: "Пои-
щем себе князя, который бы владел нами и судил по праву". И
пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью,
как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а
еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь,
словене, кривичи и весь: " Земля наша велика и обильна, а по-
рядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". И
избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю

русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой,
Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И
от тех варягов прозвалась Русская земля».
Распространенная в XVIII—XIX вв. трактовка варяжского приз-
вания как момента образования государства давно оставлена наукой.
В момент же своего появления она была вполне основательной науч-
ной гипотезой, поскольку считалось, что феодальные отношения воз-
никают только в результате завоевания, когда иноплеменные
победители «надстраиваются» в качестве высшего сословия над под-
властными и порабощаемыми племенами. Поскольку по крайней ме-
ре с XII столетия на Руси несомненно обнаруживались элементы со-
циальной (экономической и политической) конструкции близкой к
феодальной, то естественно было историкам искать и завоевателя.
Варяги вполне подходили на эту роль. Когда к концу XIX в. выясни-
лось, что феодальные отношения могут возникать без всякого завое-
вания, гипотеза потеряла основание и из научной литературы переко-
чевала в пропагандистские брошюры, изготавливавшиеся как в Рос-
сии, так и в Европе для моральной подготовки подданных к войне (от
Семилетней в XVIII в. до холодной — в XX в.).
Впрочем, просто при внимательном чтении летописного известия
становится очевидным, что призвать кого-либо, хотя бы и варяга, для
исполнения общественных функций можно только в том случае, если
сами эти функции уже существуют, когда есть кому и куда призывать.
В известии о призвании Рюрика мы несомненно обнаруживаем три
важнейших элемента политической конструкции Древней Руси в их
взаимодействии. На первом плане выступает здесь собрание предста-
вителей племен, прообраз земской власти, известной нам по более
поздним источникам как «вече». Вторую силу представляет призывае-
мый «володеть и судить» князь. Князь приходит не один, он является
в окружении соратников, пособляющих ему исполнять княжескую
должность. Мифические братья Рюрика, бесследно исчезающие сразу
после прибытия, по всей видимости, — плод недоразумения. Скорее
всего, летописец, читая скандинавский источник, принял описание
традиционного окружения варяжского предводителя — конунга — за
имена его братьев: Синеус возник из «sine hus» («свой род»), а Трувор
из «thru varing» («верная дружина»). Вооруженный отряд князя, его
интернациональная дружина, составляет третий необходимый эле-

мент древнерусской политической конструкции. Эти три силы нахо-
дятся в сложном взаимодействии, которым и определяется все своеоб-
разие нашей политической истории древнейшего периода.
В 1862 г. самодержавная империя увековечила в бронзе тот образ
истории, который ее наилучшим образом устраивал. Выбор, сделан-
ный нашими более отдаленными предками в 862 г., имел совершенно
другой смысл. Во всяком случае, у современных историков есть вес-
кие основания полагать, что если бы жителям Древней Руси довелось
участвовать в открытии микешинского монумента, они пришли бы в
недоумение, а разобравшись что к чему, потребовали бы поменять
ярусы местами.
Земля наша велика и обильна
Историки много спорили и будут спорить впредь относительно реаль-
ных событий, отразившихся в легенде о призвании варягов, произ-
вольно и, по всей видимости, неточно отнесенных летописцем к 862 г.
Идиллическая картина «добровольного призвания» во всяком случае
не соответствует действительности. Скорее всего, тогда речь шла о
призвании варяжского конунга с дружиной не на княжение, а для по-
мощи в войне. Позднее варяги совершили «государственный перево-
рот», сопровождавшийся избиением словенских предводителей и зна-
ти, смутные воспоминания о котором сохранились в поздней Никоно-
вской летописи (XVI в.). Под 864 годом там повествуется о том, как
«оскорбились новгородцы, говоря: каково быть нам рабами, прини-
мая столько зла от Рюрика и его родичей! В том же году убил Рюрик
Вадима Храброго, и других многих перебил новгородцев его советни-
ков». В 867 г., по сообщению той же летописи, «убежали от Рюрика
из Новгорода в Киев много новгородских мужей». Так что варяжская
династия утвердилась в Новгороде не без борьбы, но все попытки бо-
лее детальной реконструкции тогдашних событий сталкиваются с ост-
рой нехваткой надежных источников, и все выводы остаются в выс-
шей степени гадательными.
Несомненно, однако, что летописец, повествуя о событиях IX в.,
осмысливает их через реалии конца XI — начала XII столетия, когда
политическая система Древней Руси вполне оформилась и на основе
племенных союзов завершилось образование волостей-земель.

Прежде всего приходится устранить обманчивую ясность слова
«земля». О какой земле говорится в речах, вкладываемых летописцем
в уста словен, кривичей и чуди? Безусловно, имеются в виду не туч-
ность новгородских почв и не лесные богатства. Землею, или во-
лостью («властью»), именуется в наших летописях самостоятельная
государственная область, находящаяся под управлением «города».
Древнерусский город — автономный общественный союз, носитель су-
веренитета. То, что в наших учебниках называется Древнерусским
государством, по существу, представляло собой совокупность таких
волостей. Во время похода Олега на Царьград он потребовал с греков
дань не только для всех участвовавших в походе воинов со всех кораб-
лей «по 12 гривен на уключину», но и — для русских городов: прежде
всего для Киева, затем для Чернигова, Переяславля, Полоцка, Росто-
ва, Любеча и для других городов, то есть в пользу всех общин, участ-
вовавших в организации похода.
Древнейшие города возникают, как установили археологи, в ре-
зультате слияния нескольких родовых поселков. Относительно Киева
смутные воспоминания о существовании таких поселений сохраняют-
ся в предании об основании города тремя братьями — Кием, Щеком и
Хоривом. Точно так же образовались в результате слияния несколь-
ких первобытных поселений Новгород, Суздаль и Смоленск. Анало-
гичная картина прослеживается и в других городах.
Город возникал как центр взаимодействия нескольких племен,
территориального, а не родового объединения — земли-волости,
включавшей сельскую округу и малые укрепленные центры, подчи-
ненные городу, числящиеся его «пригородами». О главенствующем
положении старшего города свидетельствует множество эпизодов,
описанных в летописях. В частности, в 1151 г. жители Белгорода от-
казались открыть ворота Юрию Долгорукому, поскольку его не пус-
тил к себе их старший город Киев.
Волости не были вполне устойчивы. Пригороды стремились к обо-
соблению от своих городов и образованию самостоятельной земли-во-
лости. Мотивы, толкавшие к такому обособлению, были не только ма-
териально-меркантильными. Пригороды, конечно, тяготились воен-
ными и финансовыми повинностями в пользу волостного центра, но
главным образом стремление к обособлению порождала структура влас-
ти в земле-волости. Чересчур крупные размеры волости препятствовали
непосредственному участию жителей в осуществлении власти.

Основным отличительным внешним признаком города были город-
ские стены (в древности — просто частокол). Но замечательно то, что
в сознании людей Древней Руси город отличался от других огорожен-
ных поселений — пригорода, городка и городища — признаком совсем
не внешним. Городом именовался центр земли-волости, в котором
функционировало вече.
Вопреки распространенному предрассудку вече действовало не
только в Новгороде, Пскове и Вятке. Само слово «вече» употреблялось
преимущественно в Северной Руси, но народные собрания, игравшие
аналогичную роль в политической жизни, существовали повсеместно.
В летописях они скрываются под псевдонимом «думы». Ключ к тако-
му пониманию дает сообщение Лаврентьевской летописи под 1176 г.
о вечевом собрании во Владимире, решавшем вопрос о том, какой
князь должен «занять стол» после убийства Андрея Боголюбского.
«Новгородцы бо изначала, и смолняне, и кыяне, и полочане, и
вся власти, якож на думу, на веча сходятся; на что же ста-
рейший сдумають, на том же пригороди станутъ»' (Лав-
рентъевская летопись. //Полное собрание русских ле-
тописей. Т. 1. М., 1997. Стб. 377-378).
Помимо ясного указания на устройство земли-волости, в которой
периферийные центры — «пригороды» — безусловно подчинены власти
вечевых «городов», в этом отрывке ценно пояснение летописца, утвер-
ждавшего, что собрать вече — то же самое, что сойтись на думу и, со-
ответственно, сдумать — значит принять вечевое решение. Это указа-
ние позволяет увидеть действие вечевого института и в тех случаях,
когда само слово «вече» не упоминается. Благодаря этому ключу мож-
но с большой долей уверенности утверждать, что когда в ответ на хаза-
рские требования «сдумавше поляне» и дали в качестве дани от дома по
мечу, они придумали это не каждый сам по себе, а сойдясь на племен-
ную сходку. Точно так же и древляне в 945 г. «сдумавше со князем сво-
им Малом» оказать сопротивление киевскому князю Игорю, проявив-
шему «несытовство» — то есть требовавшего непомерной дани, — види-
мо, приняли это решение на собрании, аналогичном вечу.
'Новгородцы же издревле и смоляне, и киевляне, и полочане, и все волости, как
на думу, на веча сходятся; что старейшие [города] решат, на том и пригороды
станут.

Источники не позволяют проследить промежуточные формы и
этапы эволюции, но большинство историков склоняется к мысли, что
вечевые собрания естественным образом вырастают из племенных
сходок эпохи военной демократии. Косвенным свидетельством суще-
ствования у славян таких собраний служит известие византийского
автора VI в. Прокопия Кесарийского, отметившего, что славяне «не
управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве,
и потому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом».
Длительное отсутствие термина «вече» в отечественных летописях
скорее всего не означает перерыва в существовании самого этого инс-
титута. Летописцы (составлявшие свои своды при княжеских дворах
или в кельях — как правило, тоже княжеских — монастырей) вообще
мало интересовались регулярной работой органов власти и обращали
на них внимание только в моменты внутри- и внешнеполитических
кризисов. Во всяком случае, неосновательным представляется мне-
ние, высказанное в 1930-е гг. Б.Д. Грековым и получившее доволь-
но широкое распространение по вненаучным причинам, а ныне разде-
ляемое, кажется, только М.Б. Свердловым, будто «племенное вече —
верховный орган самоуправления и суда свободных членов племени —
с образованием государства исчезло, а в наиболее крупных террито-
риальных центрах — городах (правда, не во всех русских землях) ве-
че как форма политической активности городского населения появи-
лось в XII—XIII вв. вследствие растущей социально-политической са-
мостоятельности городов».
Такой перерыв в деятельности старинного института представля-
ется странным и к тому же не подтверждается источниками, в кото-
рых вечевые собрания эпизодически упоминаются и в XI столетии. В
1015г. Ярослав Мудрый, варяжская дружина которого накануне пе-
ребила новгородскую верхушку «нарочитых мужей», вынужден был
при получении на другой день известия о захвате власти в Киеве
Святополком просить у новгородцев помощи «на вечи». В 1068 г. ки-
евляне «створиша вече», дабы организовать отпор половецкому на-
бегу, в борьбе с которым потерпел неудачу князь Изяслав. А на сле-
дующий год, когда изгнанный Изяслав попытался вернуться в Ки-
ев с помощью польских войск, горожане вновь «створиша вече»,
призвавшее на помощь братьев Изяслава — Святослава и Всеволо-
да, угрожая в противном случае, сжегши город, уйти в «греческую
землю».

Разумеется, сущность этого учреждения со временем менялась, и
племенная сходка эпохи родового быта существенно отличалась от во-
лостного веча XI—XII столетий. Однако ограниченность наших сведе-
ний не позволяет совершенно однозначно определить характер этих
изменений. Спорными, как и сто лет назад, остаются вопросы о сос-
таве и компетенции вечевых собраний, порядке их проведения.
Неправильно представлять себе вече в виде хаотической толпы,
принимавшей или отвергавшей предлагаемые меры силой крика.
Единственное подробное летописное описание вечевого собрания поз-
воляет заключить, что это было вполне формализованное действо,
проходившее по определенному протоколу. На митинг собрание было
мало похоже; по сообщению Лаврентьевской летописи, в 1147 г. «мно-
гое множество» киевлян, явившихся на вече у Софийского собора,
прежде всего «седоша». Далее рассевшиеся киевляне выслушали сооб-
щение князя о причине собрания, приветствия послов, обращенные с
соблюдением строгого этикета сначала к митрополиту, тысяцкому, а
затем и ко всем «киянам», и только затем выслушали посольские пред-
ложения.
То обстоятельство, что участники веча сидели, заставляет предпо-
лагать, что число их было невелико. Археолог В.Л. Янин, непревзой-
денный знаток быта древнего Новгорода, провел однажды с участни-
ками своей археологической экспедиции эксперимент. Когда вечевую
площадь уставили скамьями, оказалось, что поместиться на них мо-
жет не более 400 человек. Но если в этих сходках принимали участие
не все жители города, то каким образом формировался их состав?
Относительно состава вечевых собраний продолжаются споры.
Часть исследователей разделяет убеждение Янина о том, что 300 «зо-
лотых поясов», заседавших на новгородском вече, по сообщению ино-
земного путешественника, представляли городской патрициат, ста-
рейшин усадеб, из которых состоял средневековый город. Другие по-
лагают, что вечевые собрания были более «демократическими» и
включали в себя выборных представителей городских районов-«кон-
цов». Споры ведутся, конечно, относительно «правильного» веча в
обычной ситуации; во времена смутные — в случае военной катастро-
фы или острого социального конфликта — на сходки сбегалось множе-
ство народа, и там уж было не до процедурных тонкостей.
Компетенция веча была довольно обширна. Среди важнейших
вопросов, решавшихся вечем, были вопросы войны и мира, пригла-

шение князя и заключение договора («ряда») с ним. В случае недо-
вольства князем и нарушения им условий ряда вече могло указать
князю «путь чист» (т. е. изгнать). Некоторые эпизоды такого рода
широко известны. Например, события 1136 г. в Новгороде, когда был
посажен на два месяца под арест со всей семьей, а затем и изгнан
князь Всеволод Мстиславич, внук Владимира Мономаха. Новгородцы
дважды изгоняли и князя Александра Ярославича (Невского), поку-
шавшегося на городские вольности. Беда в том, что в наших учебни-
ках эти случаи представляются как чрезвычайные и исключительные,
между тем это была рутинная практика древнерусских волостей.
Участвовало вече и в направлении «иностранных дел». Например,
в договоре Новгорода с Готским берегом указывалось, что в выработ-
ке условий договора, которым князь Ярослав Владимирович утвердил
мир «с послом Арбудомь и всеми немецкыми сыны, ...и с всемь ла-
тиньским языком», участвовали посадник Мирошка, тысяцкий Яков
и все новгородцы.
Вече должно было утверждать чрезвычайные расходы на военные
предприятия. В скандинавских сагах, где говорится, что во времена
Владимира и Ярослава на Руси собирались тинги — народные собра-
ния, содержится характерный рассказ об Эймунде, предлагавшем
свою военную службу «русскому конунгу», который ответил ему:
«Дайте мне срок посоветоваться с моими мужами, потому что они да-
ют деньги, хотя выплачиваю их я», и созвал тинг.
Княжеская дружина составляла корпус «быстрого реагирования»,
но основная тяжесть военных предприятий, как наступательных, так
и оборонительных, если речь шла о земских интересах, ложилась на
плечи рядовых «воев» — народного ополчения.
Основная масса свободного населения древнерусской волости бы-
ла хорошо вооружена и представляла внушительную военную силу.
Поляне, по преданию, дают хазарам по мечу «от дыма», то есть в по-
нятиях летописца меч есть в каждом доме, а не только у знати. О том
же свидетельствует и статья 13 «Русской правды», предусматриваю-
щая такой казус: «Если кто возьмет чужого коня, оружие или одеж-
ду, а владелец опознает пропавшее в своей общине, то ему взять
свое, а 3 гривны за обиду». Очевидно, что «в своем миру» обнаружить
собственное украденное военное снаряжение мог рядовой свободный
общинник, а не княжеский «муж». Народное ополчение состояло как
из городских, так и из сельских свободных обывателей. После не-

удачного для Руси сражения с монголами на реке Калке, как сообща-
ет летопись, «бысть вопль и плачь и печаль по градом по всем и по се-
лом». Очевидно, «по селом» плакали не из простого сочувствия, но
оплакивали павших односельчан. Как отмечают археологи, меч в XII
столетии становится массовой продукцией русских оружейников,
причем появляются образцы «серийного производства», для которого
был несомненно тесен исключительно дружинный и даже городской
«рынок».
Неверно было бы представлять себе свободного общинника только
в роли пешего воина. Простые воины на коне постоянно встречаются
на страницах летописи. Князь Изяслав Мстиславич призывал с собой в
поход на черниговских ольговичей всех киевлян «от мала и до велика,
кто имеет конь, кто ли не имеет коня, а в лодьи». В другой раз киевля-
не последовали за своим князем «на конях и пеши многое множество».
Земские «вои» составляли особую военную организацию, отлич-
ную и независимую от княжеской дружины. В мирное время поддер-
живалась сотенная «мобилизационная система»: все население волос-
ти (не только городов, но и сел) было разбито на административные
единицы — десятки и сотни, объединенные под общим руководством
избираемого вечем тысяцкого. В походе это войско, находящееся под
командой собственных воевод, действовало под общим руководством
князя, но не было подчинено ему безусловно. Нередки случаи, когда
городские «вои» прямо нарушали княжеские распоряжения. Князья
Святополк, Владимир и Ростислав во время похода 1093 г. решили не
переходить Стутну, стремясь избежать столкновения с половцами.
Однако киевляне не согласились с этим решением, они постановили
двинуться «на ону сторону реки», и князья вынуждены были следо-
вать за земской ратью.
Своей численностью городской «полк» по крайней мере на поря-
док превосходил княжескую дружину. Неудивительно, что в случае
конфликта князя с городом, когда горожане расторгали договор с
князем и «казали ему путь чист», неугодному «самодержцу» ничего не
оставалось как подчиниться и отправиться по указанному пути искать
другого «стола». Для вооруженного противодействия сил дружины яв-
но было недостаточно.
Суверенитет древнерусских городов-государств ярко проявляется
в том, что они вступали в дипломатические сношения — «правили по-
сольства» друг к другу и в отдаленные страны. В 1164 г. к византийс-

кому императору Мануилу прибыли «Кыевский сол (посол) и Суж-
дальскый сол Илья, и Переяславьскый, и Черниговьскый». В 1229 г.
для заключения договора с Ригой и Готским берегом отправились пос-
лы «от Смолнян», то есть послы городской общины участвовали в зак-
лючении договора наряду с княжескими и отдельно от них. Существо-
вал и институт «международного посредничества»: в 1135 г. «ходил
Мирослав посадник из Новгорода мирить киевлян с черниговцами»,
успеха акция, правда, не имела.
В целом позволительно утверждать, что политическая система
древнерусской волости была вполне «демократической» (постоянно
имея в виду условность и неточность употребления современной поли-
тической терминологии по отношению к такой удаленной эпохе). По
всей видимости, в рамках города существовал некий олигархический
орган. Однако скудные сохранившиеся источники не позволяют ска-
зать ничего определенного относительно статуса упоминаемых в них
«старцев градских», с которыми, например, в 988 г. держит совет от-
носительно принятия новой веры князь Владимир Святославич. Во
всяком случае не будет большим преувеличением утверждать, что рус-
ские волости не отличались в этом отношении по своему устройству от
античных полисов и городов-государств средневековой Европы. Но
только в античном полисе не было князя с дружиной, а русский город
не знал западноевропейской «коммунальной революции» — этому пре-
пятствовала сама его структура, он состоял из княжеских и боярских
дворов-кварталов. Один из лучших знатоков Древней Руси И.Я.
Фроянов пришел к заключению, что «с помощью веча, бывшего вер-
ховным органом власти городов-государств на Руси второй половины
XI — начала XIII в., народ влиял на ход политической жизни в жела-
тельном для себя направлении». Едва ли положение было существен-
но иным в предшествующие два столетия.
Изучение всего комплекса источников, доступных нам, неизбеж-
но приводит к выводу, впервые сформулированному историком древ-
нерусского права В.И. Сергеевским еще в начале XX столетия:
«...Наша древность не знает единого "государства Российского"; она
имеет дело со множеством единовременно существующих небольших
государств». Трудно говорить о Древней Руси как едином государстве
при отсутствии единой административной организации, единого «эко-
номического пространства» и даже общего наименования, охватыва-
ющего все русские земли-волости, население которых, довольно рез-

ко отличавшееся хозяйственными и культурными обычаями, невоз-
можно представить в виде «единой древнерусской народности».
Наши летописи говорят о «русской земле» в совершенно своеоб'
разном смысле, и значение этого словосочетания остается не вполне
ясным. В частности, в 1145 г. «вся Русская земля» ходила походом
на... Галич. С помощью скрупулезного анализа семисот упоминаний
«русской земли» в памятниках домонгольской эпохи, проведенного
В.А. Кучкиным, было установлено, что словосочетание это использу-
ется в двух различных значениях. «Русской землей» «в узком смысле»
именуются южные волости в нижнем течении Днепра, южного Буга и
Днестра. Причем в состав этой «русской земли» никогда не включают-
ся области Великого Новгорода, Полоцка, Смоленска, Суздаля (Вла-
димира) , Рязани, Мурома, Галича и Владимира на Волыни. Относи-
тельно смысла и происхождения этого словоупотребления нет даже
убедительной гипотезы. Помимо этого, словосочетание «русская зем-
ля» употребляется «в широком смысле», и тогда она охватывает не
только те земли, которые мы и сейчас назвали бы русскими, но и бол-
гарские, польские, валашские, а позднее и литовские города. В осно-
ве этого объединения лежал принцип единства церковнославянского
языка. Таким образом, «русская земля» «в широком смысле» — сово-
купность земель, исповедующих истинную веру, связанную с церков-
нославянским языком, т. е. вообще православный, богоспасаемый
мир. Но это представление древнерусских книжников мало влияло на
политические реалии Древней Руси, которая предстает совокуп-
ностью независимых земель, объединяемых общностью веры, кня-
жеской династии и языка.
С домом и дружиной
Обращаясь к летописям, мы обнаруживаем, что князь — совершенно
необходимый элемент социально-политической организации древне-
русского общества. Случаи, когда та или иная волость временно ока-
зывалась в положении «безкняжья», неизменно привлекают внима-
ние летописца. Летописец, повествуя о конфликте родного Владими-
ра с Ростовом и Суздалем, отмечает как чудо и проявление особого
божественного благоволения, что владимирцы выстояли в этой борь-
бе целых семь недель «безо князя будуще». Вольнолюбивые Новгород-

цы и те, оставшись на полгода без князя, «не стерпели без князя си-
деть». С князем горожане чувствовали себя спокойнее: когда Изяслав
Мстиславич, отлучавшийся из Киева на несколько месяцев для по-
ездки в Новгород и Смоленск, вернулся обратно, радовалось все
«людье».
Радость эта легко объяснима. Князь выступает в наших древней-
ших памятниках прежде всего как организатор обороны, и его отсут-
ствие приводило к существенному ущербу «обороноспособности» во-
лости. В 1152 г. дружина князя Изяслава не смогла остановить полов-
цев у днепровского брода, поскольку князя с ними не было, «а
боярина не вси слушають». Необходимость быть при войске и вдох-
новлять его своим примером отлично сознавали и сами князья, приз-
навшие в один голос на одном из княжеских съездов — снемов: «не
крепко бьются дружина и половцы, если с ними не ездим сами». Древ-
нерусский князь во многом сохраняет черты военного предводителя
родоплеменной эпохи. Например, он должен принимать непосред-
ственное участие в битвах в качестве передового бойца.
Идеальный князь денно и нощно сам печется о военном «наряде».
В «Поучении» Владимир Мономах наставляет детей своих: «На войну
выйдя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не пре-
давайтесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте, и ночью, расста-
вив стражу со всех сторон, около воинов ложитесь, а вставайте рано».
Главная добродетель князя — храбрость, отвага. Волость могла
изгнать князя, проявившего трусость, то есть обнаружившего, как
сказали бы сейчас, «неполное служебное соответствие». В 1136 г.
новгородцы изгнали князя Всеволода Мстиславича за то, что тот уе-
хал из похода «впереди всех». Смерть князя на поле брани считалась
нормой. «Дивно ли, если муж пал на войне? — писал Мономах о ги-
бели собственного сына Изяслава. — Умирали так лучшие из предков
наших».
Помимо собственно руководства военными действиями на князе
лежала обязанность снабжения дружины оружием и конями, для че-
го князьям приходилось организовывать внешнеторговые предприя-
тия и заводить собственные «села», где разводили боевых коней.
Другой важнейшей задачей князя было поддержание внутреннего
порядка. «Княж двор» был местом суда, а судебные разбирательства
со временем превратились в повседневное занятие князя. В распоряд-
ке дня Владимира Мономаха было установлено специальное время,

когда он должен был «люди оправливати». В тех случаях, когда князь
по немощи и болезни, как, например, Всеволод Ярославич на склоне
лет, отходил от судебных дел, передоверяя их своим помощникам —
тиунам, «княжа правда», по выражению летописца, переставала до-
ходить до людей.
Княжеский суд должен был быть «истинен и нелицемерен», что в
значительной степени гарантировалось его открытостью, гласностью
и «равноудаленностью» — не случайно в принципиально ограничив-
шем княжескую власть Новгороде князь остался прежде всего судьей.
Состязательный процесс, в котором тяжущиеся стороны доказывали
свою правоту, проходил «пред людьми». В судебном процессе актив-
ную роль играли разного рода свидетели — видоки, послухи, поручни-
ки — отзыв которых позволял князю верно выбрать подлежащую при-
менению к разбираемому случаю норму традиционного, обычного
права. С начала XI в. нормы обычного права начинают дополняться
писаным законодательством. Около 1016 г. создается Правда Яросла-
ва, между 1054 и 1068 гг. — Правда Ярославичей, затем появляются
Уставы Владимира Мономаха. Но следует обратить внимание на то,
что законодательство не было исключительной прерогативой князя. В
перечне «мужей», участвовавших в разработке и утверждении Прав-
ды Ярославичей, помимо членов их дружин, указаны земский воево-
да Коснячко и просто «киевлянин Микифор». Для составления «Уста-
ва о резах» (резы — проценты по займу), первого в нашей истории
свода коммерческого законодательства, Владимир Мономах «созва
дружину свою... Ратибора Киевьского тысячьского, Прокопью Бело-
городьского тысячьского, Станислава Переяславьского тысячьского».
Несмотря на скудость данных, которыми мы располагаем, можно ут-
верждать, что участвовало в законодательстве и вече. В предисловии
к Уставной грамоте князя Ростислава смоленской епископии указыва-
ется, что князь готовил этот акт «сдумав с людми» (просто людьми, в
отличие от княжеских приближенных — «мужей», именовались в то
время все свободные жители земли-волости).
Князь действует не в одиночку, он всегда появляется в памятни-
ках в окружении своей дружины. Дружина в глубокой древности, по
всей видимости, обозначала боевой отряд племени, или мужской со-
юз, составлявший единицу общеплеменной военной организации, по-
добную тем, какие европейцы еще в XVIII в. могли наблюдать у ин-
дейцев Северной Америки.

Князь и его дружина соединены общностью очага и хлеба, это сво-
еобразная военная община. Оторвавшись и изолировавшись от общи-
ны свободных людей, дружина как корпорация профессиональных
воинов воспроизводила общинные порядки в своем внутреннем уст-
ройстве. Среди дружинников князь не господин, но только первый
между равными. Как отмечал византийский автор Лев Диакон, лич-
но видевший князя Святослава Игоревича, «его белые одежды не от-
личались от одежд его людей и были лишь чище».
Князь должен был считаться с мнением дружины, без которой су-
ществовать не мог. Князь Святослав Игоревич отказался принять
христианство, несмотря на решительные уговоры матери, опасаясь
насмешек дружины. Характерен в этом смысле эпизод, помещаемый
летописью под 945 г., о гибели Игоря в древлянской земле. Дружин-
ники Игоря возмутились, что князь плохо содержит их, и завидовали
дружинникам боярина Свенельда, которые «изоделись оружием и
одеждой, а мы наги». «И послушал их Игорь — пошел к древлянам за
данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ни-
ми мужи его». Тем самым мы видим, что Игорь уступил требованию
своей дружины и отправился к древлянам за дополнительной данью,
презрев как соображения о несправедливости повторного собирания
дани, так и соображения личной безопасности.
Схожий рассказ читаем в летописи за 996 г. На пиру у князя Вла-
димира Святославича дружинники принялись роптать, что им прихо-
дится есть деревянными ложками, а не серебряными. Услышав это,
Владимир немедленно «повелел исковать серебряные ложки». Лето-
писец, ставивший перед собой задачу нарисовать идеальные отноше-
ния между князем и дружиной, вкладывает в уста князя такое объяс-
нение его поступку: «Серебром и золотом не найду себе дружины, а с
дружиною добуду серебро и золото, как дед мой и отец с дружиною до-
искались золота и серебра».
Как правило, дружина следует за своим князем, переходящим со
«стола» на «стол», разделяя его удачи и невзгоды. Но не обязательно.
Так в 1146 г. князь Святослав Ольгович вынужден был бежать из
Новгорода Северского под натиском своего противника Изяслава
Мстиславича, «дружина же его — иные пошли с ним, а другии оста-
вили его». Когда Ярослав Святославич был принужден бежать из
Владимира в «угры» (Венгрию), его бояре «отступиша от него».

Что же привязывало дружину к князю? Едва ли не главным дос-
тоинством князя, с точки зрения дружины, считалась щедрость. Хоро-
ший князь удостаивался похвалы летописца, если «любил дружину,
золота не собирал, имения не щадил, но раздавал дружине». Между
прочим, пир — это не только многодневная гульба, а своеобразное по-
литическое учреждение той эпохи, когда власть еще не окончательно
отделилась от народа. Именно там князь общался с подданными, тво-
рил суд, выслушивал просьбы, отличал заслуживших: так вот «посту-
пил на работу» былинный «мужичище-деревенщина» Илья Муро-
мец — в качестве современных анкет и резюме он предъявил пленно-
го Соловья-разбойника.
Там князь назначал на службу и жаловал своих богатырей-дру-
жинников, раздавал им золото и серебро — кубки, мечи, кольца и
т. п. Причем раздаваемые предметы не составляют богатства, мате-
риальной ценности в нашем современном понимании. По понятиям
людей того времени в золоте и серебре аккумулируются удача,
счастье и благополучие. «При этом золото и серебро сами по себе, —
как отмечал один из лучших знатоков европейского Средневековья
А.Я. Гуревич, — ...не содержат этих благ: они становятся сопричаст-
ными свойствам человека, который ими владеет, как бы "впитыва-
ют" благополучие их обладателя и его предков и удерживают в себе
эти качества». Раздавая золотые чаши и кольца, князь делился своей
удачей.
Вместе с даром к его получателю переходила часть удачи, счастья
дарителя. Акт дарения устанавливал зависимость получателя от дари-
теля. Дар, не возмещенный равноценным даром или верной службой,
становился угрозой чести и даже жизни принявшего дар.
Характерно, что дружинники, взыскуя внешних признаков богат-
ства, связанного с удачей, никогда не требовали земельных пожало-
ваний. Земля в Древней Руси до XII в. не стала феодальной собствен-
ностью. Ее было слишком много, а границы обрабатываемых земель,
которые только и могли стать основанием феодальной условной служ-
бы, невозможно было установить, поскольку расчищенные от леса
УГОДЬЯ быстро «выпахивались» и земледелец приступал к раскорчевке
нового лесного участка. По всей видимости, именно это обстоятель-
ство затормозило в Восточной Европе развитие классических фео-
дальных отношений. Эти отношения, сопряженные с появлением зе-
мельного владений — вотчин, складываются в XII—ХIV вв. и так и не

приводят к появлению на Руси известной по школьным учебникам -
феодальной иерархии.
Понятно, что при таком способе формирования дружины она не
могла быть велика. Для того чтобы обзавестись дружиной, князь дол-
жен был совершить немало удачных военных предприятий и раздать
много злата. По свидетельствам иноземных путешественников, кос-
венное подтверждение которым находится при археологических рас-
копках дружинных «городищ», у князя, находившегося в зените карь-
еры, дружина насчитывала от 200 до 400 воинов.
Состав княжеской дружины сложен. Влиятельную «старшую дру-
жину» составляли бояре (происхождение и точное значение этого сло-
ва по сю пору неясно, в источниках наряду с ним используются как
синонимы огнищанин, русин, княж муж или просто муж), часто
имевшие собственные дружины. Это соратники и сотрудники князя,
пользовавшиеся правом свободного выбора, кому служить. По всей
видимости, старшая дружина была по своему происхождению дружи-
ной «отцовской», и потому не только честью, но и возрастом букваль-
но старшей. «Младшая дружина» состояла из «гридей», «отроков» и
«детских» — боевых слуг князя, людей несвободного состояния.
Судьба двух этих частей дружины была различной. Старшая часть
(члены которой периодически получали временные назначения судить
и собирать дань с известной территории и постепенно заводили более
прочные связи в земле-волости) уже с XI в. обзаводилась земельной
собственностью и теряла подвижность, переставала перемещаться
вместе с князем. Младшая дружина по мере разрушения архаических
дружинных отношений постепенно сливается с «двором» князя — слу-
жебной организацией, обслуживающей княжеское хозяйство.
Кочующие «самодержцы»
Несмотря на значительный вес в обществе и важность отправляемых
князем функций, он так и не стал в Древней Руси подлинным монар-
хом, государем. Прочная монархическая власть невозможна без зе-
мельной собственности, но, как установил еще В.О. Ключевский, в
Древней Руси «понятия о князе, как территориальном владельце, хо-
зяине какой-либо части Русской земли, имеющем постоянные связи с
владеемой территорией, еще не заметно».

В советской исторической литературе, трудами главным образом
академика Л.В. Черепнина, была разработана концепция верховной
княжеской собственности на землю. Однако трудно представить вер-
ховным собственником князя, который, приезжая в ту или иную во-
лость, должен был рядиться с вечем и принимать выдвигаемые вече-
вой общиной условия. Акт княжеского призвания никак не сочетает-
ся со статусом собственника. Как писал авторитетный историк-юрист
К.Д. Кавелин, «отношений по собственности нет и не может быть,
потому что нет прочной оседлости. Князья беспрестанно переходят с
места на место, из одного владения в другое, считаясь между собой
только по родству, старшинством».
Действительно, князья Рюриковичи постоянно перемещаются из
одной земли-волости в другую. В этом их коренное отличие от князей —
племенных вождей древнейшей эпохи. Общеславянское слово «князь»,
родственное древненемецкому «kuning», обозначало первоначально
старейшину рода. Воспоминание об этом архаическом значении сло-
ва удержалось в русских свадебных песнях, в которых жениха и не-
весту как основателей нового рода, родоначальников, именуют «кня-
зем и княгинею». Варяги, подчиняя себе славянские земли вдоль
днепровского торгового пути, довольствовались установлением дан-
нических отношений, оставляя подчиненные племена жить прежним
бытом со своими племенными князьями.
В уже упоминавшемся договоре, заключенном киевским князем
Олегом с греками в 907 г., указывалось, что дань полагалась на все
русские города, «ибо по этим городам сидят великие князья, подвла-
стные Олегу». Нет никакого основания видеть в этих великих князь-
ях потомков Рюрика. Выделение «Рюрикова рода» из общей массы
«княжья» происходит постепенно. По всей видимости, племенные
княжеские династии пресеклись, а уцелевшие представители их
влились в состав боярства в результате длительного процесса «при-
мучивания» (т. е. подчинения) киевскими Рюриковичами окрест-
ных славянских племен. В 945 г. во главе древлян мы видим еще их
собственного князя Мала, но к исходу этого столетия во всех рус-
ских землях наблюдаем только потомков Рюрика, заметно размно-
жившихся и образовавших несколько конкурирующих династичес-
ких линий.
Отношения между князьями-Рюриковичами довольно сложны.
Неоднократно историками предпринимались попытки объяснения их

на основании какого-либо единого принципа. Наибольшей популяр-
ностью пользуется до сих пор предложенная С.М. Соловьевым и раз-
витая В. О. Ключевским гипотеза «очередного порядка» или «лестнич-
ного восхождения» князей. В соответствии с этой гипотезой Русь на-
ходилась в нераздельной собственности всего рода Рюриковичей. При
этом существовало понятие об иерархии земель (старшим городом
считался Киев, за ним шли Чернигов, Переяславль и т. д.) и парал-
лельной иерархии княжеского рода по старшинству. После кончины
очередного киевского князя две эти иерархии должны были заново
приводиться в соответствие: на киевский престол переходил старший
во всей династии Рюриковичей (как правило, это был не сын, а брат
почившего князя), следующий за ним по старшинству перебирался в
Чернигов и так далее. Однако и этот порядок, по мнению авторов ги-
потезы, устанавливается только со времени Ярослава Мудрого, а до
того, по мысли В.О. Ключевского, «при отце сыновья правили облас-
тями в качестве его посадников», когда же отец умирал, «разрывались
все политические связи между его сыновьями... между отцом и деть-
ми действовало семейное право, но между братьями не существовало,
по-видимому, никакого установленного, признанного права». Эта ги-
потеза позволяет объяснить гораздо меньшее число фактов, нежели
остается фактов ей противоречащих, так что Ключевскому приходи-
лось признавать, что этот «очередной порядок» «действовал всегда и
никогда — всегда отчасти и никогда вполне».
Прямо противоположную гипотезу выдвинул в конце XIX в. исто-
рик-юрист В.И. Сергеевич. Он настаивал, что все отношения между
князьями «Рюрикова дома» носят исключительно договорный харак-
тер. Этими договорами, до XIV в. заключавшимися в устной форме,
устанавливались вполне произвольно взаимные отношения старшин-
ства князей по «чести», вне зависимости от кровного родства. Князь,
испытывая судьбу, считал себя вправе «искати» любого стола и в слу-
чае удачи приобретал более «чести». Князь, признававший себя по та-
кому договору «братом молодшим», мог приходиться в действитель-
ности своему «брату старейшему» дядей. Средством выяснения взаим-
ного старшинства служили почти непрерывные княжеские «усобицы»
(вооруженные конфликты, в которых князь воевал «о собе» — отсюда
слово «усобица», а не за земские интересы).
Несмотря на то что в рамках обеих гипотез было сделано много
полезных наблюдений, ни одна из них не может претендовать на пол-

ное описание реального механизма междукняжеских отношений. Пе-
ремещение князя из одной волости в другую определялось множест-
вом факторов — княжескому стремлению занять определенный стол
могло воспрепятствовать как противодействие другого князя-претен-
дента, так и вмешательство интересов главного областного города,
мало считавшегося с княжеским старшинством.
Первой попыткой установления наследственности княжеских сто-
лов считается предсмертное завещание Ярослава Мудрого. Этот «ряд
Ярославль» в изложении Лаврентьевской летописи предписывал:
«"Вот я покидаю мир этот, сыновья мои; имейте любовь
между собой, потому что все вы братья, от одного отца и
от одной матери. И если будете жить в любви между со-
бой, Бог будет в вас и покорит вам врагов. И будете мирно
жить. Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссо-
рах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и де-
дов своих, которые добыли ее трудом своим великим; но жи-
вите мирно, слушаясь брат брата. Вот я поручаю стол мой
в Киеве старшему сыну моему и брату вашему Изяславу;
слушайтесь его, как слушались меня, пусть будет он вам
вместо меня; а Святославу даю Чернигов, а Всеволоду Пере-
яславль, а Игорю Владимир, а Вячеславу Смоленск". Итак
разделил между ними города, запретив им переступать пре-
делы других братьев и изгонять их, и сказал Изяславу: "Ес-
ли кто захочет обидеть брата своего, ты помогай тому,
кого обижают". И так наставлял сыновей своих жить в
любви».
Ни из чего не следует, что это предсмертное распоряжение Ярос-
лава — акт частного права — имело значение общегосударственной
нормы. Даже собственные дети не исполнили его завещания. Мирное
соправление Ярославичей продолжалось недолго. В 1073 г. между ни-
ми началась кровопролитная усобица, продолжавшаяся до 1078 г.,
после завершения которой князья стали предпринимать энергичные
усилия к установлению большего порядка в междукняжеских отно-
шениях. Однако известное постановление княжеского съезда, собрав-
шегося в Любече в 1097 г., гласящее: «каждый да держит отчину
свою» (т. е. не ищет других княжений кроме тех, которые занимали

его непосредственные предки), еще долгое время оставалось благим
пожеланием. Лишь постепенно происходит закрепление определен-
ных земель за определенными княжескими линиями. Эта общая тен-
денция отчасти была связана с «оседанием на землю» дружины. От-
части укрепление княжеской власти и более тесная связь князя с из-
вестной волостью возникали вследствие того, что в каждой волости со
временем увеличивался удельный вес населения, находящегося под
непосредственной княжеской юрисдикцией.
Помимо княжеских «мужей», дружины, под собственной юрис-
дикцией князя, вне власти земских городовых органов оказывались
знаменитые смерды — одна из самых загадочных категорий населения
древнерусской волости, о статусе которой на протяжении столетия
шли в науке ожесточенные споры. Смерды выступают как один из
разрядов неполноправного населения, что выражается в пониженном
штрафе за убийство смерда и низкой цене его службы. В 1016 г.
Ярослав, награждая участников похода, приведшего его на киевский
стол, выдал «смердам по гривне, а новгородцам по 10 гривен всем».
Однако характер неполноправности смерда из юридических памятни-
ков неясен. Многие историки трактуют смердов как категорию фео-
дально-зависимого населения, однако смерды не находятся в частной
зависимости, а являются княжескими людьми. В частности, вымо-
рочное имущество смерда отходит князю.
Ключ к пониманию положения смердов дает наблюдение, сделан-
ное И.Я. Фрояновым: тогда как свободное население волости, «лю-
ди», платят полюдье — общегосударственный налог, смерды всегда в
источниках оказываются плательщиками дани, которая имеет значе-
ние военной контрибуции или платы за несостоявшийся набег. Смер-
ды наших древнейших памятников (с XIV столетия это просто бран-
ное слово) — недавно покоренные и обложенные данью племена, как
правило неславянские. Толковать несвободное состояние этих «внеш-
них смердов» как феодальную зависимость не представляется воз-
можным. Они жили традиционным бытом и внутри своих общин бы-
ли свободны, но община «смердов» как целое облагалась данью. По-
мимо них существовали «внутренние смерды» — то есть представители
тех же племен, переселенные вглубь земли-волости на положении го-
сударственных рабов. Князья изначально несли в волости обязан-
ность «блюсти смердов», составлявших тем самым собственную соци-
альную опору князя, со временем увеличивавшуюся.

С тремя политическими силами, которые так наглядно взаимодей-
ствуют в легенде о призвании Рюрика, связаны различные варианты
исторического пути городов-государств Древней Руси. Постоянная
борьба трех политических сил приводила в разных землях к различ-
ным результатам. В киевской и северо-западных волостях постепенно
усиливаются демократические вечевые институты, в Юго-Западной
Руси заметны олигархические тенденции, связанные с усилением по-
ложения боярства. Здесь бояре сожгли на костре любовницу князя
Ярослава Осмомысла, когда он захотел передать престол сыну от нее,
в обход сына от законной жены, а на княжеском столе некоторое вре-
мя сидел боярин Владислав Кормиличич (единственный случай на
Руси). На северо-востоке — во Владимиро-Суздальской области —
обозначились монархические тенденции. Однако борьба эта была да-
лека от завершения, и условия для становления монархии (и то, пер-
воначально только во Владимиро-Суздальской Руси) сложились уже
за пределами древнерусского периода отечественной истории.
Подробнее на эту тему:
Вернадский Г.В. Киевская Русь. М., 2001.
(http://gumilevica.kulichki.net/VGV/vgv2.htm)
Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX— XII вв.).
М., 1999. (http://www.lanls.tellur.ru/history/damlevsky/index.htm)
Пресняков А.Е. Княжое право в древней Руси: Очерки по истории X—XII столетий.
М., 1993.
Сергеевич В.И. Русские юридические древности. СПб., 1902.
Фроянов И.Я. Начала русской истории. М., 2001.

Тема закрыта! Продолжение в теме "Русь Ведическая - 2 ".
Тема закрыта!
-----
Justitia suum cuique distribuit


 
email

 Top

Страниц (9): « 1 2 3 4 5 6 7 8 [9]
Сейчас эту тему просматривают: 1 (гостей: 1, зарегистрированных: 0)
Метки: Русь, веды, славяне, альтернативная история
« Древний мир »




Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
 
проблема исторического факта, танковый форум


Карта сайта


џндекс.Њетрика

Военно-исторический форум, история России, военная история