Мятеж не может кончится удачей

Ситуация, только что разрешившись, начинает накаляться снова. По мере того, как никто никаких серьезных выводов из Марша Справедливости не делает, тучи начинают сгущаться опять. Пока трудно сказать, в какой ураган они выльются.
Во-первых в самые ближайшие дни, может часы, враг начнет наседать в полную силу — думаю в зоне Херсона, чтобы отсечь Крым. Это им нужно для саммита НАТО 11-12 июля. Кровь из носу им необходим аргумент. Но для успешного отражения и срыва планов противника и нам самим нужна какая-то символическая акция — новая мотивация, новые надежды. Для всех — для армии и для общества, а эти вещи связаны гораздо теснее, чем кажется. Надо, чтобы кто-то крикнул “Вперед! За Родину! За Сталина!” и сам бы бросился на амбразуру (а не в кусты).
Во-вторых, власть по прежнему отвергает тот факт, что мы уже находимся в Чрезвычайной Ситуации (Ernstfall), а это новые — в том числе и правовые — условия политического бытия. Пригожин жестко напомнил об этом. И вот это его послание (а не формальные и невыполнимые ни по сути, ни по форме требования) точно надо было прочитать, осмыслить и как-то на него отреагировать. Вопрос поставил Пригожин, а ответа ожидал весь народ. Этого ответа нет. Но отсутствие ответа — это тоже ответ. На мой взгляд, с исторической и политической точки зрения неправильный.
В третьих, события — и всей СВО и недавнего мятежа — показывают, что необходима перестройка нашей политической системы. Она отчасти оказалась вполне адекватной, поэтому-то и смогла выдержать такие удары, а отчасти нет, поскольку эти удары вообще состоялись и их пришлось отражать. Правящий класс перестраивается на военный лад — но слишком медленно и без должного символического оформления. Пропаганда же живет своей жизнью, не что чтобы бесполезной, но слишком часто направленной в молоко, вхолостую.
В четвертых — все что мы делаем (и часто весьма правильно и разумно), мы делаем обязательно с существенным опозданием. Если и садимся в поезд, так когда он тронулся и нам приходится изо всех сил догонять последний вагон и с риском прыгать с платформы, роняя багаж. А современные войны — это прежде всего скорость. И инициативных действий, и реакции. Есть целая философия скорости — дромология. Она изучает в том числе и феномен дромократии — власти, основанной на скорости (П.Вирильо). В НАТО это давно стало частью стратегии и тактики. И тут дело не в возрасте людей, принимающих решения (подчас и этот фактор имеет значение, но не он главный), а в темпераменте, в пассионарности. Можно сказать: все что ты делаешь, делай быстро. Даже если ты ошибешься, то выиграешь время для того, чтобы ошибку исправить. Быстро ошибся, быстро исправился. А если долго думал, мерил, решал, потом промахнулся — от этого так же долго придется приходить в себя. Если мы будем продолжать опаздывать, откладывать и колебаться, нам не сдобровать.
Тут есть способ: посмотри, что отложил на потом — на завтра, на послезавтра, на “послевыборов” — и сделай сейчас, немедленно. Это как прыжок с самолета — страшно, голова кружится, но потом паришь в воздухе, яко птица небесная. Сделаем все сегодня. А то, что не успеем, может и делать не надо было.
Все сходится, в конце концов, к моменту Пробуждения. Мы же пока в полусне. Так и живем, и правим, и воюем. А пора бы проснуться.
А. Г. Дугин.

Оказывается Пригожин открыл в Ленинграде первый коммерческий ресторан, в котором Собчаковцы по деловому обедали и ужинали. Отсюда и пошёл "повар".