Как начиналась Вторая мировая война

«В такой критический момент я искренне верю, что ни один благородный человек не может понять, как можно начать разрушительную войну без того, чтобы предпринять последнюю попытку мирного урегулирования между Германией и Польшей…
Вы, как и я, были солдатом на прошлой войне. Вы, так же хорошо, как и я, знаете о чувствах отвращения и всеобщего осуждения, которые вызванные войной разрушения оставили в сознании всех наций…
Если французской и немецкой крови суждено пролиться еще раз, как это было двадцать пять лет назад, в еще более длительной и более убийственной войне, то каждая нация будет воевать в полной уверенности в своей конечной победе. Однако, мы можем быть уверены в том, что победителями наверняка станут разруха и варварство» .

На что Гитлер ответил, в частности следующее:

«Как бывший солдат я так же хорошо, как и Вы, знаю об ужасах войны. Этот дух и знание руководили мной в искренних попытках устранить все причины конфликта между нашими нациями. Однажды я вполне честно сказал французскому народу, что возвращение Саара было бы основой для достижения этой цели. Как только эта территория была возвращена, я немедленно официально отказался от каких-либо дальнейших претензий, которые могли бы навредить Франции. Немецкий народ одобрил эту мою позицию…
Строительство великих западных укреплений, которые уже стоили, и которые еще будут стоить много миллиардов марок, является документальным подтверждением того, что Германия приняла и закрепила эту окончательную границу Рейха. При этом немецкий народ отказался от двух провинций, когда-то принадлежавших старому Германскому Рейху, затем были вновь обретены ценой многих жизней, и, наконец, были защищаемы ценой еще большего количества жизней. Ваше Превосходительство согласится с тем, что этот отказ был не просто жестом, вызванным тактическими причинами, но решением, которое было подтверждено всеми последующими мерами».

Потом в своем письме Гитлер говорит о несправедливости Версальского Договора и о польском вопросе:

«Могу я спросить Вас, г-н Даладье, как Вы, будучи французом, поступили бы, если бы в случае неудачного окончания храбро ведущейся войны, одна из ваших провинций стала бы отделена коридором, принадлежащим враждебной державе, а крупному городу – скажем, Марселю – было бы непозволительно демонстрировать свою лояльность Франции. Если бы французов на этой территории преследовали бы, избивали, подвергали бы плохому обращению и даже убивали бы зверским образом. Вы, г-н Даладье – француз, поэтому я знаю, как бы Вы поступили. А я, г-н Даладье – немец, и Вы не поставите под сомнение мое чувство чести и мое чувство долга, которые заставляют меня поступать точно так же…
Поэтому, я сформулировал четкое требование: Данциг и Коридор должны быть возвращены Германии. Македонские условия на нашей восточной границе должны быть устранены. Я не вижу никакой возможности убедить Польшу, которая считает себя в безопасности от нападения вследствие предоставленных ей гарантий, согласиться на какое-либо мирное решение вопроса…
Если волею судьбы двум наших народам придется еще раз воевать друг с другом из-за этого вопроса, то они будут воевать по разным причинам. Я, со своей стороны, г-н Даладье, буду воевать вместе с моим народом за исправление несправедливости. А другие будут воевать за ее сохранение…»


В ответ на предложения Гитлера, сделанные 25 августа, британское правительство подготовило меморандум, который был вручен Гитлеру британским послом только в 22:30 28 августа – через три дня! Основным содержанием меморандума было подтверждение обязательств Великобритании в отношении Польши и утверждение о необходимости мирного разрешения конфликта. В частности, в меморандуме говорилось:

«3. Условие, выдвигаемое Канцлером Германии, заключается в том, что сначала должно быть достигнуто урегулирование разногласий между Германией и Польшей. Правительство Его Величества полностью с этим согласно. Однако, все зависит от характера урегулирования и от метода, которым оно будет достигнуто. По этим вопросам, важность которых не может ускользнуть от разума Канцлера, его послание хранит молчание, и Правительство Его Величества чувствует себя обязанным заметить, что взаимопонимание по обоим этим вопросам является обязательным условием достижения дальнейшего прогресса. Немецкое правительство знает о том, что у Правительства Его Величества есть обязательства перед Польшей, которые оно собирается выполнить. Оно не может, ради любого преимущества, предложенного Великобритании, согласиться на урегулирование, которое поставит под угрозу независимость Государства, которому оно дало свои гарантии.

4. По мнению Правительства Его Величества разумное разрешение разногласий между Германией и Польшей может, и должно, быть достигнуто посредством соглашения между двумя этими странами на условиях, которые включали бы в себя защиту жизненно важных польских интересов…»


На следующий день Гитлер ответил согласием на предложение о проведении переговоров с Польшей, однако, заметил следующее:

«С осени 1938 года и до марта 1939 года польскому правительству передавались устные и письменные предложения, которые – учитывая существовавшие тогда дружеские отношения между Германией и Польшей – могли бы привести к урегулированию разногласий, которое было бы приемлемым для обеих сторон. Британское правительство знает о том, что правительство Польши сочло нужным окончательным образом отвергнуть эти предложения в марте сего года. Вместе с тем правительство Польши сделало свой отказ предлогом или поводом для принятия военных мер, которые с того времени продолжались со все нарастающим масштабом. Фактически Польша провела мобилизацию еще в середине прошлого месяца. В связи с этой мобилизацией в Свободном городе Данциг при подстрекательстве польских властей имели место многочисленные инциденты, а в адрес Данцига поступали требования более или менее угрожающего характера, составляющие по своей природе ультиматум. Закрытие границы, которое сначала имело характер таможенной меры, затем было осуществлено в виде военных мер и распространилось на движение транспорта с целью вызвать политический распад и экономический крах этого немецкого сообщества.

Кроме этого, большая группа живущих в Польше немцев была подвергнута жестокому и варварскому обращению, а также другим формам преследования, что в некоторых случаях закончилось насильственной смертью многих постоянно живущих там немцев или их депортацией при самых жестоких обстоятельствах. Такая ситуация является нетерпимой для Великой Державы, и она вынудила Германию – после месяцев бездеятельного наблюдения – предпринять необходимые шаги для защиты своих законных интересов. Германское правительство может лишь самым серьезным образом заверить британское правительство в том, что в данный момент сложилось такое положение, при котором дальнейшие уступки или даже пассивное наблюдение уже больше невозможны».

И тем не менее:

«Несмотря на свое скептическое отношение к перспективам таких прямых переговоров, Правительство Рейха, тем не менее, готово принять это предложение Англии и вступить в прямые переговоры. Оно делает это исключительно потому – как это уже подчеркивалось – что полученное им письменное коммюнике Британского правительства производит впечатление того, что последнее также хочет достижения дружеского соглашения на условиях, указанных британским послом. Таким образом немецкое правительство хочет дать британскому правительству и британскому народу подтверждение искренности немецких намерений достижения состояния постоянной дружбы с Великобританией.

Тем не менее, Правительство Рейха считает себя обязанным указать британскому правительству на то, что в случае какой-либо реорганизации территориальных условий в Польше Правительство Рейха более не в состоянии брать на себя какие-либо гарантии или участвовать в каких-либо гарантиях, без сотрудничества со стороны СССР.

Правительство Рейха, внося свои предложения, никогда не намеревалось атаковать жизненные интересы Польши или оспаривать существование независимого польского государства. Поэтому, на этих условиях Правительство Рейха соглашается принять предлагаемое посредничество британского правительства в вопросе направления в Берлин польского представителя, наделенного неограниченными полномочиями. Правительство Рейха ожидает его прибытия в среду, 30 августа 1939 года.

Правительство Рейха немедленно подготовит проект предложений по приемлемому для него решению и, если это возможно, также предоставит эти предложения британскому правительству до прибытия представителя Польши».


Ответом Польши было объявление 30 августа 1939 года всеобщей мобилизации.