Россия Николая II и русская революция

Первымъ, по времени своего обнаруженія, кризисомъ былъ кризисъ въ снабженіи винтовками.
Согласно мобилизационному плану, предполагалось:
а) Имѣть къ началу войны въ войскахъ и запасахъ 4.500.000 винтовокъ въ готовомъ видѣ;
б) развить въ теченіе войны производительность казенныхъ заводовъ до 700.000 винтовокъ въ годъ.
Въ дѣйствительности же потребовалось:
а) на вооруженіе Арміи по окончаніи ея мобилизаціоннаго развертыванія около 5.000.000 винтовокъ;
б) для послѣдующихъ призывовъ — около 5.500.000 винтовокъ;
в) для пополненія убыли, считая по 200.000 въ мѣсяцъ, — въ течёте 3 лѣтъ войны, — около 7.200.000 винтовокъ.
Слѣдовательно:
согласно мобилизаціонному предположенію, было бы достаточно имѣть :
4.500.000 плюсъ (700.000 умн. на 3) = 6.600.000.
Оказалось же нужнымъ:
5.000.000 + 5.500.000 + 7.200.000 = 17.700.000 винтовокъ.3
Такимъ образомъ, дѣйствительныя потребности Лрміи превзошли мобилизаціонные расчеты болѣе чѣмъ на 150%. 11 милліоновъ винтовокъ не хватало и ихъ откуда-то нужно было получить.
Въ нижеприводимой таблицѣ указано, въ какой мѣрѣ и откуда это требованіе арміи было выполнено.

ТАБЛИЦА4. Снабженіе Арміи винтовками.
въ тысячахъ. 1914 г. 1915 г. 1916 г. 1917 г. Итого
Состояло къ началу войны .......... 4652 — — — 4652
Поступило съ отечественныхъ заводовъ 278 860 1321 1120 3579
Куплено заграницей .................. по годамъ неизвѣстно 2434
Взято у непріятеля ................... по годамъ неизвѣстно около 700
Итого ........ 11365

Изъ этой таблицы мы видимъ, что 35% потребности въ винтoвкахъ такъ и не было покрыто.

Намъ пришлось уже выше упоминать о довольно распространенной у насъ точкѣ зрѣнія, что къ осени 1917 года Русская Армія была, какъ никогда вооружена и снабжена. Одно изъ доказательствъ этого вилять въ томъ фактѣ, что вспыхнувшая затѣмъ гражданская вoйна въ теченіе трехъ лѣтъ питалась накопленными для веденія большой войны запасами.
Въ подобномъ разсужденіи скрыта элементарная ошибка. Техническія требованія, предъявленныя большой войной на нашемъ Европейскомъ театрѣ, настолько превосходятъ таковыя же гражданской, что невозможно даже сравнивать ихъ между собой. Поэтому тѣ запасы, которые были бы недостаточны для веденія большой войны, могли съ избыткомъ и во много разъ покрыть потребности борьбы на внутреннемъ фронтѣ.
Оцѣнка вопроса о боевомъ снабженіи арміи осенью 1917 года не можетъ также обсуждаться въ узкихъ рамкахъ накопленія запасовъ примѣнительно къ болѣе чѣмъ недостаточнымъ нормамъ вооруженія 1914 года. Приходится сослаться на сказанное нами выше, а именно на нашъ выводъ, что осенью 1917 года Русская Армія, по сравненію со своими союзниками и врагами, была хуже вооружена, нежели въ 1914 году. Шелъ 4-ый1 годъ войны. И наши враги, и наши союзники не довольствовались однимъ только количественнымъ увеличеніемъ своего вооруженія, хотя и въ этомъ отношеніи ихъ масштабъ во много разъ превосходилъ нашъ.
Они шли дальше. Они изыскивали новые виды вооруженія и новые способы пораженія. Они переходили къ массовому -изготовленію танковъ. Они создавали боевую авіацію, могущую принять участіе въ наземномъ бою. Они готовились къ массовому примѣненію химическихъ снарядовъ.
Тѣ, кто продолжаетъ утверждать о полномъ благополучіи въ нашемъ вооруженіи и снабжении къ осени 1917 года, забываютъ старую истину, ярко формулированную Дж. В. Дреперомъ 90.
«Война», пишетъ Дреперъ, «заставляетъ народъ быстро проходить черезъ различные фазисы своего развитія. Если бы арабы, какъ нація, пользовались глубокимъ миромъ, потребовалось бы нѣсколько тысячелѣтій, чтобы довести ихъ до того умственнаго состоянія, какое было ими достигнуто въ теченіе одного столѣтія».
Этотъ законъ чрезвычайнаго ускоренія темпа эволюціи во время войны выразился въ минувшую большую войну въ быстротѣ развитія вооруженія. Не будетъ преувеличеніемъ сказать, что кампанія 1918 г. на Европейскомъ театрѣ отличается болѣе отъ кампаніи 1914 года, чѣмъ эта послѣдняя отъ войны 1870-71 года.
Тѣ, кто упорствуютъ въ приложены къ 1917 г. масштаба 1914 г., могутъ быть уподоблены пассажиру скораго поѣзда, ожидающему увидѣть въ окно, черезъ нѣсколько часовъ пути, все тотъ же видъ, который представлялся ему раньше.

Трудно на словахъ передать всю драматичность того положения, въ которомъ оказалась Русская Армія въ кампанію 1915 года. Только часть бойцовъ, находящихся на фронтѣ, была вооружена, а остальные ждали смерти своего товарища, чтобы въ свою очередь взять въ руки винтовку. Высшіе штабы изощрялись въ изобрѣтеніяхъ, подчасъ очень неудачныхъ, только бы какъ-нибудь выкрутиться изъ катастрофы. Такъ, напримѣръ, въ бытность мою генералъ-квартирмейстеромъ ІХ-ой арміи, я помню полученную въ августѣ 1915 года телеграмму штаба Юго-Западна'го фронта о вооруженіи части пѣхотныхъ ротъ топорами, насаженными на длинныя рукоятки; предполагалось, что эти роты могутъ быть употребляемы, какъ прикрытіе для артиллеріи. Фантастичность этого распоряженія, даннаго изъ глубокаго тыла, была настолько очевидна, что мой Командующій, генералъ Лечицкій, глубокій знатокъ солдата, запретилъ давать дальнѣйшій ходъ этому распоряженію, считая, что оно лишь подорветъ авторитеть начальства. Я привожу эту почти анекдотическую попытку ввести «алебардистовъ» только для того, чтобы охарактеризовать ту атмосферу почти отчаянія, въ которой находилась Русская Армія въ кампанію 1915 года.