африканский проект России

...Президент Франции Эммануэль Макрон выступил 27 мая с речью в столице африканского государства Руанда – Кигали, признав «тяжелую ответственность» Франции за геноцид народа тутси в 1994 году. Однако извиняться за действия Франции в период геноцида он не стал, хотя некоторые СМИ восприняли его речь именно так.
Макрон посетил в Руанде мемориал жертв геноцида, где в братской могиле похоронено 250 тысяч человек. До него это делал в 2010 году Николя Саркози, который признал «ошибки» Парижа в 1994 году, но также не стал извиняться. С тех пор ни президент Франции, ни какие-либо ответственные должностные лица Парижа в Руанду не приезжали, а в 2015 году Руанда отказалась дать агреман (согласие на приезд) новому французскому послу Фреду Констану. Эти годы отношения между Парижем и Кигали находились в урезанном виде из-за категорических требований руандийцев к французам извиниться. Сейчас по итогам визита Макрон на пресс-конференции допустил возможность возвращения в Кигали французского посла.
Напомним, что в 1994 году «вечная» гражданская война между народностями хуту и тутси переросла в спланированную операцию по геноциду тутси, сочувствующих и членов смешанных семей. В результате за три месяца было убито (в основном подручными средствами – мачете и топорами) около миллиона человек, то есть темп уничтожения людей в несколько раз превышал Холокост гитлеровцами европейских евреев. Европейское сообщество было увлечено в тот момент войной в Боснии и «пропустило» геноцид в Руанде, хотя одними из первых были зверски убиты как раз белые солдаты миротворческого контингента – бельгийцы.
Сейчас власти Руанды и конкретно президент Поль Кагаме обвиняют Францию, во-первых, в том, что она в лице президента Франсуа Миттерана из корыстных побуждений много лет поддерживала режим «Власть – хуту!» и власть президента Жювеналя Хабиариманы, чем фактически благословила геноцид тутси. Во-вторых, французы сильно «опоздали» с так называемой операцией «Бирюза» – частичной передислокацией в Руанду десантников из Конго. К моменту их прибытия уже всех убили. В-третьих, Париж длительное время снабжал правительство хуту оружием и тренировал полицейских-хуту. В-четвертых, французские десантники, «спасая мирное население», вели себя, скажем так, избирательно. Проще говоря, беженцев тутси, которых как раз массово и убивали, и членов смешанных семей под охрану не брали и даже высаживали с грузовиков. Зато французы организовали коридор в Заир для членов правительства хуту, напрямую ответственных за геноцид. По сути, французы брали под защиту не тех, кого убивали, а тех, кто убивал. Отдельная история с выдачей из Франции и Бельгии известных деятелей геноцида. Если это и происходит, то их передают в Гаагу, а не в Кигали.
Речь Макрона была очень пространной, насыщенной литературно-поэтическими эпитетами. Его спичрайтеры постарались максимально приблизить речь французского президента к африканскому ассоциативному ряду. Он, например, сказал, что о геноциде тутси в Руанде «помнят даже птицы», которые 7 апреля, в день памяти жертв геноцида, «перестают петь». Очень понятный для Центральной Африки образ. Макрон даже пытался говорить на языке киньяруанда, несколько раз повторив слово «ибука» («помни!»). Это неформальный слоган кампании памяти жертв геноцида.
Тем не менее основной посыл Макрона сводился к тому, что Франция могла допустить ошибки, но сильно не нагрешила и не может быть признана «соучастницей» геноцида. Несколько ранее специальная французская комиссия частично рассекретила документы 1994 года и написала на имя президента Макрона доклад о роли Франции в событиях в Руанде. «Французские власти продемонстрировали слепую поддержку расистскому, коррумпированному и репрессивному режиму», заключила эта комиссия. Однако главное обвинение, которое звучало в адрес Парижа со стороны нынешних властей Руанды (в «соучастии» в преступлениях геноцида), «не нашло подтверждения».
От этого Макрон в своем выступлении и отталкивался. «У убийц, которые охотились (за тутси – прим. ВЗГЛЯД) на болотах, холмах, в церквях, не было ничего общего с Францией. Пролившаяся кровь не обесчестила оружие и руки наших военных, которые тоже видели невыразимое, залечивали раны и пытались сдержать свои слезы», – сказал Макрон.
Насчет «слез французских военных» есть определенные сомнения, и не только в Руанде, но и в самой Франции. В психологическом плане наиболее серьезно пострадал канадский генерал голландского происхождения Ромео Даллер, в 1994 году – командир миротворческого контингента, которого затем долго преследовали тени убитых руандийцев, и он несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством. Сейчас он сенатор Канады от Квебека. Проблемы были у семей бельгийских спецназовцев, которые составляли личную охрану премьер-министра Руанды Агаты Увилингийиманы. Их долго пытали, кастрировали и затем сожгли. А вот лояльное поведение французских солдат очень подробно описал журналист «Фигаро», находившийся в те дни в сельских районах Руанды, Патрик де Сент-Экзюпери, внук знаменитого писателя. По его словам, десантники получили инструктаж, прямо противоположный реальному положению дел. Им перед передислокацией в Руанду сказали, что это тутси убивают хуту, а не наоборот. И это, похоже, отображало позицию официального Парижа. С критикой выступает, помимо прочих, и бывший министр обороны Франции Франсуа Леотар.
На самом деле позиция Франции действительно заключалась в поддержке режима хуту, что в Париже не отрицают, но стараются лишний раз внимания не привлекать. Тутси изначально воспринимались французами как проводники влияния Великобритании и США, а попытки контратак тутси с территорий соседних с Руандой Уганды и Бурунди оценивались как «внешнее вторжение». То есть таким вот печальным образом Париж пытался в колониальном стиле XIX-XX веков соперничать в Тропической Африке с англосаксами за территорию и ресурсы. Путем поддержки одного племени против другого. И это всего лишь каких-то тридцать лет назад при президенте-социалисте.
Некрасиво, но признать такое – выстрелить себе в ногу. Отсюда и сложность словесно-поэтических оборотов Макрона со всеми этими «замолчавшими птицами» и «незапятнанными руками военных». Политическая филология.
В Кигали отвечают французам соответственно с текущим моментом. Президент Поль Кагаме в ответной речи сказал, что выступление Макрона «стоит больше всяких извинений». Но надо понимать, что именно майор разведки Кагаме – противник всего французского, как и демократии с приставкой «западная» (это его слова). Он даже лет пятнадцать назад запретил в Руанде преподавание в школах на французском языке, переведя его на английский. Хотя и французский, и английский вместе с киньяруанда и суахили в равной степени считаются государственными языками Руанды. То есть вывел Руанду из хотя бы культурной составляющей «ФрансАфрики». Уже поколение подрастает, выключенное из французской культурной среды.
Поль Кагаме – потомок последних королей тутси. Его отец Деогратиас принадлежал к семье короля (мвами) тутси Мутары III, а мать происходила из семьи королевы Розали Гичанды. Престарелую королеву (ей было 70 лет, кстати) зверски убили в 1994 году. Еще ребенком он был вынужден вместе с родителями бежать в Уганду, вырос в лагерях беженцев, где впоследствии возглавил Руандийский патриотический фронт – партизанскую армию тутси. Именно его бойцы выбили из страны боевиков хуту и прекратили геноцид. Ни один белый человек в этом не участвовал.
Поль Кагаме трудится президентом Руанды уже 21 год. По референдуму 2015 года он получил возможность избираться и далее, вплоть до 2034 года. Англосаксонский мир по этому поводу ничего не говорит и обвинениями в нарушении демократических принципов в него не кидается. При нем Руанда, потерявшая в ходе геноцида 15% населения, превратилась в «образцово-показательную Африку». ВВП удвоился, текущий годовой рост – 8-10%, продолжительность жизни выросла, что вообще немыслимо для Тропической Африки. Газоны пострижены, тюльпаны посажены. Миллиардные инвестиции поддерживают амбициозный план превращения Руанды в один большой технопарк с инвестиционными технологиями при сохранении экосистемы тропических лесов и увеличением популяции горных горилл.
Один из приоритетов сделок с американскими и немецкими инвесторами – альтернативные источники энергии. В разы снизилась детская смертность и смертность при родах. Кигали объявлен «умным» городом, там проложены оптико-волоконные сети. И что совсем нетипично для развивающихся стран – в Руанде резко уменьшилась разница между богатыми и бедными, в том числе и за счет бесплатной раздачи коров. Именно коров – это принципиально важно. Скотоводы тутси умели с ними обращаться, а хуту и тва – нет. Они выпускали на луга местных коз, который за два года подъедали всё, включая землю. Ошибку с козами допускали, например, в Зимбабве и Кении, что заканчивалось через пять лет голодом.
Отдельным президентским указом деревенские жители обязаны носить обувь (кроме пигмеев, они охраняются государством). Не то, чтобы за отказ от ношения сандалий расстреливали, но все быстро обулись.
Это, конечно, не «африканский социализм» в том виде, в котором его понимали в 1960-1970-х годах, а нечто новое, но Поль Кагаме вполне претендует на роль лидера такого рода государств по всей Тропической Африке. Он уже был в 2018-2019 годах председателем Африканского союза и запросто может претендовать на эту позицию снова.
«Я не британец. Я не американец. Я не француз. Что бы они ни делали, это их дело. Я африканец. Я руандиец», – говорит Кагаме. А попытки навязать шаблонную либеральную демократию странам от Афганистана и Сирии до Ливии обернулись катастрофой, уверен он. «Вы считаете, что эти страны смогут снова стать странами? Думаю, что не при нашей жизни», – рассуждает выпускник американского военно-штабного колледжа.
Правозащитное либеральное сообщество привычно нападает на Кагаме за «нарушение прав человека». В англоязычном (в отличие от буров) белом экспертном сообществе Южной Африки, например, сейчас слышны голоса тех, кто считает, что визит Макрона в Руанду – это «безусловная победа президента Кагаме». Выступление Макрона и его извиняющийся тон (хотя по сути дела никаких извинений не было) – это якобы легитимизация авторитарного режима «вечного» Кагаме. И президент Руанды – «единственный бенефициар» приезда в Кигали Эммануэля Макрона.
Кроме того, Кагаме обвиняют в амбициях регионального военно-политического лидера. Он создал за это время самую боеспособную армию в Тропической Африке. Несколько раз вторгался в Конго, поддерживая собратьев по племени: тутси, живущие в Конго и Заире, называются баньямуленге. Они дважды за последние тридцать лет свергали власть в Заире и Конго и постепенно превратились в этих странах из угнетаемого меньшинства в военную аристократию. Руандийские войска также составляют основу миротворческого контингента в ЦАР, где сотрудничают с российскими военными советниками. Тутси вообще народ на редкость воинственный, кроме того, выделяющийся своими внешними данными на фоне других банту: средний рост мужчин превышает 193 см. В Европе такой генетической аномалией обладают только на Западных Балканах. Кроме того, их кожа заметно светлее, чем у других банту, а лица вытянутые – с преобладанием европейских черт.

....Само соглашение было достигнуто в декабре 2020 года сроком на 25 лет. Согласно ему, на суданском побережье Красного моря создавался пункт базирования российских боевых кораблей, где может одновременно находиться до четырех кораблей (в том числе и с атомной энергоустановкой), а также будет постоянное российское военное присутствие в составе трехсот бойцов. Благодаря этому пункту Москва получала возможность обеспечить свое постоянное военно-морское присутствие в важнейшем для мировой торговли регионе: возле Суэцкого пролива (через который идет грузовой поток между Европой и Азией) и Персидского залива (где сосредоточена значительная часть мировых запасов углеводородов)
Судан при этом тоже не оставался внакладе. По условиям подписанных соглашений Россия не только передавала стране военную технику на безвозмездной основе, не только обязалась дать деньги на модернизацию порта, но и де-факто брала на себя обязательство поддерживать закон и порядок в районе базы и вообще в Восточном Судане (где сильны позиции противников суданских властей).
«Строительство крупной военной базы в Порт-Судане является одним из важнейших рычагов экономического ренессанса этого региона, через который идет в том числе и основной экспортный нефтепровод из Южного Судана. Оттуда же планируется строительство трансафриканской железнодорожной магистрали и дороги на юг Судана», – писал российский Институт Ближнего Востока.
Штаты в помощь
Однако в то же время для Судана тема с размещением российской базы изначально имела внешнее измерение – как часть долгого и сложного процесса нормализации суданско-американских отношений. И суданские власти педалировали тему каждый раз, когда их переговоры о нормализации отношений с США заходили в тупик. В конце же прошлого года процесс нормализации резко ускорился – Штаты сделали ряд шагов навстречу суданскому руководству. США убрали страну из списка пособников терроризма, а в марте 2021-го выделили краткосрочный кредит в 1,15 млрд долларов для погашения суданской задолженности перед Всемирным банком.
А в первых числах мая Судан с инспекционными целями посетили два американских сенатора из комитета по международным делам Сената США – Крис ван Холлен и Кристофер Кунс (последний был одним из кандидатов на роль госсекретаря в администрации Байдена), которые пообещали новые транши финансовой помощи. Крайне важные и нужные для Судана, чья экономика буквально балансирует на грани коллапса.
За последние годы она сократилась в несколько раз (до 19 млрд долларов), а совокупный внешний долг в апреле 2021 года составлял около 60 млрд долларов – то есть в три раза превысил ВВП страны. Причем задолженность с каждым годом растет – хотя бы из-за колоссального торгового дефицита. В 2020 году Судан экспортировал товары на 3,8 млрд долларов, а импортировал на 9,2 миллиарда.
Собственно, с начала мая уже циркулировали слухи о том, что суданские власти намерены взять назад свои обещания перед Россией. По словам главы генштаба страны Мухаммада Усмана аль-Хуссейна, если раньше Судан «ограничивался военным сотрудничеством с Россией и Китаем», то сейчас появилась возможность «сотрудничать с США и странами Запада».
Кто заплатит
Вероятно, элементом этого сотрудничества и станет отказ в размещении российской базы. Отказ, за который Запад (которому не нужны российские корабли у входа в Суэцкий пролив) готов будет щедро заплатить и закрыть часть суданского долга. Ну или не платить самому, а заставить своих партнеров по Парижскому клубу (на которых приходится значительная часть суданской внешней задолженности) эти деньги банально списать.
Есть у Судана еще один вариант действий – власти банально могут устроить аукцион между американцами и русскими. То есть вместо окончательного отказа в размещении базы предложат Москве перебить предложение Вашингтона и внести Судану спонсорскую помощь в обмен на сохранение контракта о пункте базирования российского флота. После чего в лучших восточных традициях обратятся к США с предложением перебить российское предложение более выгодным. И так дальше по кругу.
Пока что на столь интересные перспективы, предложенные суданскими властями, Россия четко не ответила. «По дипломатическим каналам с суданской стороной мы находимся в постоянном контакте. Будем с этим вопросом разбираться»,
– говорит пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.
Однако предсказать реакцию уже с большой долей вероятности можно. В аукционах Россия принимать участие не будет, дабы не создавать подобный прецедент в общении с другими партнерами. Ругаться и возмущаться тоже не станет – это не в ее стиле. Москва не будет и принуждать Судан соблюдать свои обязательства – для этого у нее недостаточно влияния (объем экспорта России в Судан составляет почти 374 млн долларов, а импортирует она суданских товаров лишь на 182 тысячи долларов). Если уж кто и должен принуждать Судан, так это его арабские друзья-спонсоры в лице Египта и Эмиратов, которым самим нужна российская база в районе Красного моря (как гарант стабильности и противовес усиливающимся в регионе туркам).
Время накажет
Россия даже не будет наказывать Судан за нарушение контракта (потребует вернуть ту технику, которую она передала этой африканской стране в рамках соглашения – например, учебный военный корабль). Если уж кто и накажет Судан за это решение, так это время. Ведь отказавшись от выполнения соглашения с Москвой ради надежд на улучшение отношений с Западом, суданские власти показали, что они не способны учиться на ошибках. Ошибках, которые совершили другие лидеры, которые решили тоже сыграть в эту игру.
На ошибках Ирана, который (после заключения ядерной сделки с Западом) расторг ряд контрактов с российскими компаниями для того, чтобы перезаключить их с итальянскими, немецкими и французскими производителями. Потому что считал: а) западное качественнее; б) контракты станут инвестициями в укрепление политических связей с европейскими столицами. По факту же Европа отказалась выполнять свои контрактные обязательства после того, как США восстановили санкции – и Тегеран остался у разбитого корыта.
Без товаров, без репутации, без денег – и с подпорченными российско-иранскими отношениями.
На ошибках Белоруссии, президент которой Александр Лукашенко диверсифицировал не только экономические, но и политические отношения с Россией за счет Запада. В итоге поставил себя в зависимость от США и ЕС – чем те и воспользовались, открыто и демонстративно вмешавшись в белорусские внутренние дела через правозащитный шлюз (а шлюз этот в Судане куда как шире, чем в Белоруссии). И когда отказался следовать ценным указаниям, ввели против него санкции. После чего он вынужден был лететь к Путину в Сочи с просьбой спасти белорусскую экономику.
Наконец, на ошибках Каддафи и его Ливии. Которые за свою попытку диверсификации и надежду на дружбу с Западом заплатили самую высокую цену – собственными жизнями. В итоге сейчас нет ни Каддафи, ни Ливии (которая превратилась в территорию воюющих племен). И Судан с его огромным количеством внутренних противоречий тоже имеет на горизонте такую перспективу в случае, если он будет неразборчив в выборе друзей и партнеров.....