Сталин - выдающаяся личность 20 века

А.Д. Не могли бы вы сравнить чувства фронтового летчика в России с чувствами летчика, воевавшего в ПВО Германии?
А.Г. В России была совсем другая война, другие самолеты, другие бои. В России это были просто воздушные бои. Работа… хмм… игры – не то слово, спорт, чем-то похоже на спорт, если такое слово уместно. Не было напряжения борьбы за выживание… А здесь, над Германией, когда ты видишь бомбы, падающие на города с высоты и взрывы повсюду, это было более личное, более эмоциональное. Бомбардировщики союзников по восемь сотен самолетов и с таким же количеством истребителей - это было совершенно по-другому. Здесь, в Германии, время жизни пилота в среднем было только семь дней, одна неделя. В России не было такого напряжения. Конечно, тоже были потери, но не было такого - не семь дней всего лишь.
А.Д. А почему так было? Из-за истребителей или из-за оборонительного огня бомбардировщиков?
А.Г. Проблема была в стрелках бомбардировщиков. В экипаже бомбардировщика было 8-10 человек, я точно не помню, и пилот был единственным в экипаже, кто не стрелял в атакующий истребитель. В этом была проблема. Поэтому мы атаковали спереди, сближаясь с двойной скоростью и сокращая время нахождения в зоне огня. Я всегда атаковал спереди, никогда сзади. У них полно было пулеметов, и сдвоенных и счетверенных.
А.Д. А что истребители?
А.Г. Бомбардировщики летели на высоте 6000-7000 метров. И истребители сверху. У нас был только один шанс. Одна атака. На 10000 метрах были истребители и мы атаковали с 10 км в лоб. Сближались очень быстро, воздух был очень разрежен и самолет там неустойчив. И ты должен выровнять машину, выбрать одного, которого атакуешь, и через мгновение ты проскакивал его. У тебя был только один шанс. Несколько секунд. Ты пролетал над машиной, в которую стрелял, всего лишь в 2-3 метрах выше.
А.Д. Так что получается, со стороны истребителей западных союзников не было такой уж большой угрозы, в основном?
А.Г. Да, нет, были большие жаркие бои, но основной задачей было остановить бомбардировщиков. Вот в России был случай, когда я перехватил 4 бомбардировщика Дуглас Бостон, и тогда я атаковал сзади. Это было на Кавказе. Там были и истребители, которые с самого начала Эдмунд Россманн связал боем, а я атаковал бомбардировщиков и сбил все четыре в одиночку. Я поджигал один двигатель у одной машины (а их у Бостона было два), и экипаж выпрыгивал из бомбардировщика - и так, один за одним, история повторялась.
А.Д. Как бы вы сравнили советских и союзнических летчиков. По мастерству, смелости?
А.Г. Да не было разницы между русскими летчиками и союзниками. У меня было много боев в России, жарких, ожесточенных боев, в которых принимало участие много истребителей и никто не был сбит, ни с одной стороны. Иногда такие бои могли длиться целый час. Да, нет, не было, разницы. Это были крепкие ребята. Было много летчиков, которых переводили с Запада на Восток, и они говорили: «О, эти русские, да воевать на Востоке гораздо легче чем над Англией, какие проблемы!», и спустя несколько дней их сбивали. Потому что русские летчики были столь же хороши, это бесспорно. Но, как я уже говорил, на русском фронте бои истребителей были все же чем-то вроде спорта, состязания.