Ришелье

«1586, пятый день мая.
Был крещен Арман Жан, сын мессира Франсуа дю Плесси, сеньора де Ришельё... члена Государственного совета, прево Королевского дома и Главного прево Франции, и дамы Сюзанны де Ла Порт, его супруги... Младенец был рожден девятого дня сентября 1585 года. Крестные мессир Арман де Гонто-Бирон... маршал Франции, и мессир Жан д’Омон, маршал Франции...»

Кардинал Ришелье одна из наиболее узнаваемых фигур западной истории,спасибо Дюма и многочисленным
фильмам про Трех мушкетеров и К.
Но что он реально сделал для Франции?
К сожалению, многие его биографии скорее сосредоточенны на его интригах (день одураченных, взаимоотношения с Марией Медичи и Анной Австрийской) и внешней политике.
Нередко упоминаются такие заслуги как покровительство торговле, определенные успехи в создание флота и т.д.
А между тем основные его далеко не в этом.
Во первых, Ришелье был первым, кто то ли интуитивно, то ли анализируя ситуацию осознал, что кризис монархии, разгоревшийся во второй половине 16 в. (т.н. религиозные войны) уже преодален.
Большая часть влиятельных слоев (горожане, дворяне, духовенство) уже не хотели воевать под знаменами аристократии.
В результате кардинал сумел достаточно решительно и жестко (в отличие от правительства Марии Медич) подавить все мятежи.
Таким образом франция вернулась в положение, в каком она была при Генрихе IV, когда король контролировал страну.
Но Ришелье пошел дальше. Он начил и активно провел в жизнь политику по уничтожению стен замков аристократии, лишая последних их многочисленных крепостей.
Он сокрушил государство гугенотов и Ла-Рошель.
Затем он создал систему интенадтов, с помощью которых контролировал ситуацию на на местах.
В центре он сосредоточил власть в руках секретарей (прообразов министров, так же оттеснив аристократов
от власти.
Он сумел значительно увеличить налоги и за их счет создать мощную королевскую армию.
Таким образом Ришелье это фактически создатель французской абсолютисткой монархии.

Если сравнить политику Ивана IV с зарубежными правителями, как современными ему, так и жившими в более поздние времена, то наибольшее сходство, на мой взгляд, здесь обнаруживается с известным всем по романам А. Дюма первым министром Франции кардиналом Жаном Арманом дю Плесси де Ришелье.

Перед обоими государственными деятелями стояла задача укрепления центральной власти и борьба с сепаратистскими устремлениями аристократии с целью создания сильного централизованного государства, способного противостоять любой внешней агрессии. И Грозный, и Ришелье видели свою опору в провинциальном мелкопоместном или безземельном дворянстве. Все, кто читал книгу или смотрел фильм про трех мушкетеров вспомнят, что королевские мушкетеры, и гвардейцы кардинала особой знатностью, несмотря на службу при дворе, не отличались. Не случайно Атос скрывал свою настоящую фамилию и графский титул под этим прозвищем. Здесь Дюма не погрешил против истины: действительно, в эпоху Ришелье видное место в государственной жизни, в том числе на высших государственных должностях заняли выходцы из низшего дворянства. Прежде такое удавалось лишь немногим из них.

То же самое наблюдалось и в период правления Ивана Грозного. Опричнина - ударная сила проведения царской политики, царская гвардия, очень напоминавшая духовно-рыцарский орден, - состояла в своем большинстве из никому неизвестных, худородных служилых людей и боярских детей*. Да и после ликвидации опричнины большинство из служивших в ее рядах остались на престижных государственных должностях.

Представители французской знати роптали на Ришелье не меньше, чем урезанные в правах бояре на Ивана Грозного. И тот, и другой обходились с опальными представителями знати довольно круто. Отрицательный образ кардинала сложился у Дюма именно под воздействием прочитанных им мемуаров французских Курбских.

Общие черты присущи также внешней политике этих выдающихся государственных деятелей. И перед тем, и перед другим стояла проблема морских границ. Правда, во Франции данная проблема заключалась лишь в полном контроле над всем побережьем, а перед Россией стояла задача получить выход к морю. Тем не менее, своенравный Новгород, посматривающий периодически в сторону Речи Посполитой и Ливонии, стоявших на пути России к Балтике, вполне можно сравнить с приморской крепостью Ла Рошель, которая хотя и являлась формально французской, на деле, из-за обосновавшихся там гугенотов, находилась под контролем англичан. Кстати, и в Новгороде так же было значительное количество еретиков, отколовшихся от Православия.

Определенное сходство можно проследить и в церковной политике, проводимой Иваном Грозным и Жаном Арманом Ришелье. Стоит отметить, что и в России в начальный период правления Ивана IV, и во Франции (по сей день) Церковь не была самостоятельной, что определенным образом мешало формированию независимой во всех отношениях державы, ведь роль Церкви в тот период была огромна. Фактически, административный контроль над церковной организацией давал власть и над всем государством. Но если во Франции обретение церковью независимости было возможно лишь в случае полного разрыва с Римом, как это произошло впоследствии в Англии, когда была образована собственная англиканская церковь, то в России обретение Русской православной автокефальной церковью полной независимости от Константинопольского патриархата и избрание собственного Московского Патриарха было вполне естественным явлением.