Сообщений всего: 36065
Дата рег-ции: 3.02.2011
Репутация: 145
[+][+][+]
Полковник приводит в казарму молоденького, грустного-прегрустного солдатика и обращается к старшине роты:
- Вот, товарищ прапорщик, представляю вам новобранца - рядового Василия Плюшкина, который теперь будет служить под вашим началом! Его имя должно быть вам знакомо: он - автор нашумевших книг "Нашей армией управляют придурки" и "Все прапорщики – !"…
- Ну, как же, товарищ полковник, читали мы эти книжонки, еще как читали!.. ----- Сбили с ног, сражайся на коленях. Не можешь встать, атакуй лежа.
Сообщений всего: 36065
Дата рег-ции: 3.02.2011
Репутация: 145
[+][+][+]
"Раньше в призывника могли и всю обойму выпустить!.." Царская и современная армия: небольшие отличия в наборе рекрутов
Первая мировая война. В деревню приехала призывная комиссия для набора рекрутов-добровольцев на войну. Провели агитацию, пообещали большую зарплату солдатскую, сели в избу и стали принимать желающих повоевать.
В избу заходит здоровенный крестьянин и сразу начинает хвалиться перед самым главным:
- Направьте меня, ваше благородие, в самое опасное место! Я вообще ничего на свете не боюсь!
Офицер молча расстегивает кобуру, вынимает пистолет и начинает стрелять в стену по контуру крестьянина. Пули ложатся так близко, что даже выбивают шапку из рук крестьянина.
Когда патроны заканчиваются, полковник, уважительно смотрит на мужика:
- Ты выдержал испытание, крестьянин! Раз такой смелый, пойдешь служить в пластуны (разведка). За испорченную шапку тебе, конечно же, интендант заплатит.
Крестьянин, весь белый, ни жив, ни мертв от такой «проверки», еле из себя выдавливает:
- Ваше благородие!.. Вы тогда интенданту этому еще скажите, чтобы он мне и за испорченные кальсоны заплатил… А то я свои только что испортил от неожиданности…
СОВРЕМЕННАЯ РОССИЯ:
Призывная комиссия в военкомате. Майор-председатель комиссии спрашивает призывника:
- Образование?
Призывник, пафосно:
- Я обучался в Бристоле, Лос-Анджелесе, Принстоне, Колумбийском университете, имею звание доктора медицинских наук, я…
Сообщений всего: 20
Дата рег-ции: 9.02.2018
Репутация: 0
С Днем защитника Отечества тебя, Вова!Да ладно, пап, может, я еще поступлю...
Xo6ut пишет: Посоветовали друзья, просто не мог найти ответ на один вопрос. Через Яндекс и попал сюда, пока все устраивает.Зарегистрироваться!
STiv
Отправлено: 23 февраля 2018 — 20:45
генерал-майор
Сообщений всего: 36065
Дата рег-ции: 3.02.2011
Репутация: 145
[+][+][+]
Как лейтенант, послал на ... полковника.
В некоторой воинской части, лейтенант прилюдно послал по известному адресу полковника – командира своей части. В эмоциональном порыве, он произнёс такую речь:
- Да о чём с Вами можно говорить? Вы же деревянный! И вообще меня зае … л ваш военный дебелизм! Идите вы на … уй!!!
Командир части не захотел заминать этот инцидент. Дело легло на стол военного прокурора. Формулировка преступления – ОСКОРБЛЕНИЕ.
Следователь направил текст оскорбления на лингвистическую экспертизу, чтобы определить – могли ли слова лейтенанта причинить душевные страдания и нанести моральный вред полковнику.
Эксперт-лингвист провёл филологическое исследование фразы и вот к какому выводу пришёл:
Поэтому, слова лейтенанта в буквальном смысле звучат так: "С вами не о чем разговаривать, потому, что вы негибкий человек!".
Является ли эта фраза унижающей человеческое достоинство? Конечно же нет, потому, что для военного человека, стойкость и несгибаемость позиции, является необходимым качеством. Поэтому, эта фраза - не оскорбление, а комплимент.
Дебилизм – в разговорной речи, означает: проявление глупости и абсолютного непонимания.
В буквальном смысле, фраза несёт такую информацию: "Меня замучило ваше абсолютное непонимание".
2. В последней фразе лейтенанта: "Да пошли вы на ... уй! " - применяется нецензурная лексика.
Но, нельзя однозначно утверждать, что фраза адресована именно полковнику.
Человек, желающий оскорбить собеседника, скорее скажет "Иди ты на … уй! "
Следовательно, эта фраза не имеет конкретного адресата.
В данной фразе, оскорбительной информации о полковнике не имеется.
Смысл всего, сказанного, лейтенантом, можно истолковать так: "Отстаньте все от меня! "
ВЫВОДЫ:
1. В словах лейтенанта, не содержится оскорбительной информации о полковнике.
2. Речь лейтенанта не несёт оскорбительный характер в отношении полковника, а его высказывание не направлено на конкретного человека.
Следователь военной прокуратуры, по итогам досудебного разбирательства, в возбуждении уголовного дела в отношении лейтенанта отказал, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
Да и вообще, в народе есть такое укоренившееся мнение, что фраза "Пошел на ... уй! " для военного человека - не оскорбление, а указание направления движения! https://zen.yandex.ru/media/id/5...dcaf8e23b97cfe90 ----- Сбили с ног, сражайся на коленях. Не можешь встать, атакуй лежа.
STiv
Отправлено: 25 февраля 2018 — 09:46
генерал-майор
Сообщений всего: 36065
Дата рег-ции: 3.02.2011
Репутация: 145
[+][+][+]
С секретной военной базы незаметно самозавелась и улетела боевая ракета! Точные координаты ее падения поведал крик в ночи....
Разъяренная женщина звонит по телефону:
- Але, это база?
Ей отвечает "уставший от жизни" голос:
- Вы не туда попали. Это - ракетная база!..
Женщина переходит на истерический визг:
- Это вы не туда попали!!!! Кто мне заплатит за дом и сарай?! https://zen.yandex.ru/media/shty...a815f1f4c9993ad1 (Добавление)
Начало Великой Отечественной войны. В райкоме партии идет прием добровольцев в ряды Красной Армии. За столом сидят военком, политрук, другие члены призывной комиссии.
Вдруг входит Батюшка. Все присутствующие удивились — святой же Человек, по Писанию живет и вдруг на фронт просится! Спрашивают:
Анекдоты, шутки, байки военных лет в картинках: Святой Отец на фронте
— Ты ничего не попутал, Святой Отец? Мы тут на войну народ мобилизуем. На фронте надо будет оружие в руки брать, убивать!
Батюшка отвечает:
— Так, мол, и так, сынки: Родина в опасности, не могу оставаться в стороне в сию лихую годину! Записывайте!
Подбегает к нему политрук:
— Не запишем мы тебя, поп, в нашу Красную Армию!
— Обоснуй, чадо, свой отказ!
— Вот я тебя сейчас по щеке ударю, а тебе Библия мне отвечать запрещает!
И с этими словами со всей силы бьет Батюшку по щеке. Поморщился Батюшка, но молчит.
А политрук в раж входит, распаляется:
— Вот видишь! Как там, у тебя же в Библии сказано: «Коли ударили по одной щеке — подставь другую»! Подставляй!
И с этими словами бьет Батюшку по второй щеке. Тот все равно стоит. Политрук в бешенстве:
— Вот так же ты и на фронте фашистской гадине отвечать будешь? Он тебя ударит раз, ударит два, а на третий удар…
Политрук замахивается для третьего удара, но тут Батюшка со всей силы ка-а-ак даст ему в челюсть! Политрук даже ойкнуть не успел – кувыркаясь в окно вылетел!
Грохот разбитого стекла, треск сломанного подоконника! Грохот тела на улице, крики! В кабинете все притихли, молчат, глазам своим не верят!
А Батюшка огладил бороду, поправил крест на груди и спокойно так:
— А про третий удар в Библии ничего не сказано! Записывайте меня на фронт, сынки! (Добавление) Немец-участник Второй Мировой войны, воевавший на Восточном фронте, дает интервью для Российского телеканала:
— Правильно говорят, что у вас в России две беды: дураки и дороги! Вот в 42-ом, помню, ездил к вам, это было что-то, а не дороги: танк то в противотанковый ров угодит, то на надолб посреди дороги налетит, то проволоку на катки намотает, то гусеница слетит, то на мине подорвется… А ваши дураки: то с гранатой из окопа выскочат, то бутылку с бензином в двигатель бросят! На Курской дуге ваши лихачи-танкисты вообще мою тачку в груду металлолома превратили! Так я же еще и виноватым оказался: налетели ваши парни с автоматами, вытащили меня за шкирку из искореженной машины, тут же надавали по морде, а потом еще и в лагеря на 10 лет отправили! Что за дикая страна?! ----- Сбили с ног, сражайся на коленях. Не можешь встать, атакуй лежа.
Опер
Отправлено: 21 апреля 2018 — 16:51
полковник
Сообщений всего: 15929
Дата рег-ции: 5.04.2012
Репутация: 59
[+]
ЧЕТЫРЕЖДЫ РАЗЖАЛОВАННЫЙ
Праздновали в фирме день артиллериста. Я был новичком, и меня спросили о воинском звании. «Бывший сержант», ответил я, разжаловали. Коммерческий директор, отслуживший в армии два года офицером, спросил: «Умничал?» Я обречённо кивнул головой. Возвращаясь домой, я стал анализировать, когда я умничал, а когда был наказан несправедливо. Ведь разжаловали меня четыре раза.
Жена офицера
Любители клубнички могут успокоиться, не заставал меня офицер в постели со своей женой. Просто в нашей части была «традиция делового оборота» — жена офицера могла позвонить в любое подразделение и попросить прислать к ней домой пару солдат. Не для любовных утех, а просто помочь выбить ковры или передвинуть мебель. Пока в наряд по роте ходили трое солдат, кратковременное выделение пары из них было вполне допустимым, но настали тяжёлые времена – 1986 год, год демографической ямы, и из–за дефицита солдат, в наряд по роте стали заступать только два человека, а это уже совсем иная ситуация.
Закончился послеобеденный развод, личный состав разошёлся по части, в казарме посапывали девятнадцать сослуживцев, готовящихся заступить в наряд. Один дневальный стоял на тумбочке, второй убирал снег на крыльце. Я заполнял журнал для сдачи наряда. Раздался телефонный звонок, дневальный позвал меня к телефону:
— Дежурный по роте, сержант Петров.
— Вас беспокоит жена капитана Морозова. Пришлите пожалуйста пару солдат, минут на сорок. Затеяла генеральную уборку, а муж на службе. Второй корпус, квартира десять.
— Виноват, но у меня всего двое дневальных, и я не могу вам помочь.
— Почему?
— А кто будет стоять на тумбочке?
— А вы не сможете, ведь всего на часок?
— Это исключено.
— Молодой человек, я настаиваю!
— Извините, но меня ждёт служба.
— Очко тебя ждёт, вечером, когда мой муж придёт к тебе в казарму. И моли Бога, чтобы он тебе морду не набил! – прошипела собеседница.
— Пусть твой муж лучше тебя удовлетворяет, чтобы ты на людей не бросалась!
Я положил трубку и пошёл дописывать журнал. Сдав без проблем наряд, я позабыл о звонке. Через двое суток я снова заступил в наряд. После ужина рота ушла в кино, дневальные приводили в порядок умывальник, а я стоял на тумбочке. Дверь открылась, и в казарму вошёл мужчина, в офицерских сапогах, трико, бушлате и фуражке. Отметив отсутствие погон, я спросил:
— Доложите о цели своего визита!
— А кто ты такой, чтобы я тебе докладывал?
— Дежурный по роте, сержант Петров.
— Ты мне и нужен. Запомни сержант, мою жену, посылать на хер, могу только я!
— Полностью с вами согласен! Доложите о цели своего визита!
— Батюшки, уставник попался! Ты почему офицеру честь не отдаёшь?
— Честь отдают погонам, а не заднице. А вы хоть и в офицерском бушлате, но без погон.
— Ты кого задницей назвал, чмо! Ты у меня сейчас сосать будешь!
Я во всю мощь закричал: «Наряд, ко мне! Нападение на дежурного по роте!» Визитёр усмехнулся и направился ко мне. Когда он подошёл вплотную, я почувствовал запах алкоголя.
— Обосрался? А я ведь ещё не напал. Что же с тобой будет, когда я на тебя нападу? Будешь маму звать? Или убежишь?
— Гражданин, я при исполнении. У меня ключи от оружейки. Немедленно покиньте казарму!
— Граждане за КПП, а я офицер! Я тебе эти ключи сейчас в очко затолкаю!
Услышав топот дневальных, я сбил с ног визитёра, и начал выкручивать ему руку. Мужик попался крепкий, но против троих молодых парней он был бессилен. Выкрутив ему руки, и связав их поясным ремнём, я позвонил дежурному по части и доложил:
— Товарищ майор, докладывает дежурный по роте сержант Петров, на меня напал пьяный мужик, и пытался отобрать ключи от оружейки! Что мне делать?
— Сержант, ты просрал ключи от оружейки?
— Нет, ключи у меня.
— А где пьяный мужик?
— Я его вырубил и связал.
— Чем ты его вырубил?
— Подсечкой.
— Мужик живой?
— Да, только орал сильно, и мы ему ветошь в пасть забили.
— Ждите, я к вам выезжаю!
Через несколько минут в казарму вошёл дежурный по части, в сопровождении патруля. Увидев лицо пьяного мужика, майор приказал его развязать.
— Николай, ты какого в чужую казарму припёрся, да ещё пьяный?
— Виктор, этот ч.ухонец, мою Веру на хрен послал.
— А зачем ты у него ключи от оружейки забрать пытался?
— Да на хрена они мне сдались? У меня в хранилище автоматов на батальон!
Дежурный с сомнением посмотрел на меня, взял под руку пьяного мужика, и они вышли из казармы. Начальник патруля, молодой лейтенант, с интересом посмотрел на меня, и протянул мне вытащенную из кармана конфету. Вскоре вернулся майор.
— Вызывай ротного. Синяки или ушибы есть?
— Нет.
— Вкратце изложи свою версию случившегося.
Я как смог рассказал о звонке жены капитана Морозова, и о событиях этого вечера. Майор покачал головой, и устало уселся на ближайшую кровать. Вскоре в казарму вошёл запыхавшийся от бега ротный.
— Товарищ капитан, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло. Дежурный по роте сержант Петров!
Ротный посмотрел на меня как на последнего идиота, и произнёс:
— А дежурный по части зашёл в подразделение чаю попить, и командира роты позвал, чтобы не скучно было?
Я виновато засопел, а ротный с майором ушли в канцелярию. Вскоре они вышли, и дежурный по части ушел, захватив с собой патруль и бузотёра. Ротный мрачно посмотрел на меня, и сжав мой локоть, потащил в канцелярию.
— Ты м.удак?
— Нет.
— А мне кажется, что да.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Поостри мне! Ты напал на офицера! Это подсудное дело!
— Это он на меня напал. Откуда мне знать, что это офицер? Погон нет.
— Да он через день ко мне приходит. Пора уж запомнить! Ты чего?
— Он пытался отнять у меня ключи от оружейки. Я его задержал. Всё по закону.
— По какому закону? Да завтра оба твоих дневальных скажут, что капитан был при погонах, а ты на него набросился! И ты в дисбате!
— Капитан был без погон!
— Это ты в камере будешь рассказывать! Вот ведь! А зачем его жену на хрен послал?
— Я не посылал. Просто отказался отправить к ней домой своих дневальных.
— А позвонить мне не судьба? Я бы для неё нашел двадцать солдат! Пол казармы в это время хари плющили!
— Но они готовились к наряду.
Ротный устало на меня посмотрел, и тяжело вздохнув, ушёл домой.
На следующий день, я сдал наряд, а на вечерней поверке, ротный зачитал приказ о разжаловании меня в рядовые. Я подошёл к нему, и спросил:
— Товарищ капитан, за что?
— За попытку внесения элемента логики в армейскую жизнь!
Но эта история получила огласку, и на собрании офицерских жён, глава комитета офицерских жён, а по совместительству — жена замполита, призвала подруг по несчастью не звонить в подразделения, а обращаться непосредственно к командирам рот. И до конца службы, я не слышал, чтобы офицерские жёны звонили в подразделения.
Товарищ кафтан!
Прошло полтора месяца. Я спокойно служил в звании рядового. Отношение ко мне было сочувственным, тем более что я «завалил» офицера. Так трактовались события в среде солдат. Каждое утро я уходил в парк, где занимался ремонтом и обслуживанием техники. В наряды меня больше не посылали. Было очень много техники, а число ремонтников только сокращалось. Приходилось и выходные проводить в парке. Я не роптал, за работой время пролетало незаметно, что не могло не радовать.
Но идиллия закончилась внезапно. Началось прибытие молодого пополнения, и в карантине произошёл случай неуставных взаимоотношений. Сержант сломал ключицу новобранцу. В причинах случившегося трудно разобраться. Новобранцы, оторванные от маминых юбок – явление печальное, и процесс их адаптации к армейским реалиям редко обходился без кулаков.
Сержанта разжаловали и отправили дослуживать в Тоцкие лагеря, а замполит приказал выделить для карантина не драчливого сержанта. Поскольку такой сержант – большая редкость, процесс застопорился. Каким – то образом, наш ротный попал под горячую руку замполита, и между ними состоялся диалог. Свидетелем не был, привожу его со слов ротного, перед моим дембелем мы с ним сидели и вспоминали зигзаги моей армейской карьеры:
— Капитан, кто занимается карантином?
— Прапорщик Ковалёв.
— Кто сержант?
— Никто.
— Почему не назначил?
— Некого.
— Все драчуны?
— Практически.
— А этот, что Морозова спеленал?
— Петров. Он только офицеров бьёт, молодняк не трогает.
— Вот и ставь его.
— Зампотех будет против, Петров у него в парке практически ночует.
— С зампотехом я договорюсь, за месяц ничего не случится.
Так я снова стал сержантом. Попав в карантин, я ужаснулся. Из тридцати человек, девятнадцать были узбеками. И не просто узбеками, а узбаками – горными узбеками. Русского они не понимали в принципе, а узбекский – как мы польский. Строевые занятия превратились в кошмар, и я начал понимать сержанта, сломавшего ключицу новобранцу. Узбаки упорно не понимали простейших строевых команд. И даже испытанные армейские методы выработки условного рефлекса не помогали. Бойцы отжимались, бегали, но запомнить где лево, а где право — так и не смогли. Поскольку карантин плавно перетекал в курс молодого бойца, по окончании которого пополнение должно было принять присягу, вопрос освоения русского языка встал ребром. Я обратился к ротному:
— Товарищ капитан, эти чурбаны присягу не примут. Русский для них, что для нас китайский.
— Петров, подбирай выражения! Не чурбаны, а братья по оружию! Что ты сделал, чтобы они освоили великий и могучий?
— Всё, только не бил, разве.
— Это правильно, бить не надо. Но раз они русский не освоили, значит испробованы не все методы!
— У меня методы закончились, отправьте меня обратно в парк, к железкам. А то я тоже сломаю брату по оружию челюсть.
— Ты охренел? Я тебе потом яйца оторву, будешь пищать как Джельсамино! Давай покумекаем, что делать. Без паники. Если чурбаны примут присягу без приключений, обещаю отпуск. Слово офицера!
Военный совет затянулся до полуночи, и был разработан план. Ротный лично будет принимать присягу, а задача узбаков – подойти и произнести короткую фразу. Пусть даже на ломанном русском.
Настал день принятия присяги. Это праздник для новобранцев, и все происходило торжественно. Несколько столов с красными папками, в которых лежали листки с текстом присяги. Новобранцы заметно волновались. После принятия присяги праздничный обед и распределение по подразделениям. С этого момента, им придётся столкнуться с реалиями армейской службы: нарядами, тревогами и неуставными отношениями.
Прозвучала команда, и всё началось. Бойцы подходили к столу и читали тест присяги. Потом расписывались и возвращались в строй. Узбаков решили пустить последними. Едва последний новобранец, не узбекской национальности возвратился в строй, к нашему столу подошёл командир полка и занял место нашего ротного. Ротный посмотрел на меня как утопающий на уплывающий от него спасательный круг. А я состряпал мину, которая означала: «ПОПАЛИ!»
Услышав свою фамилию, из строя вышел боец и сыроватым строевым шагом направился к столу. Приложив к голове растопыренную левую пятерню, он доложил: «Таварыш кафтан, рядавай Рахимов прибыла!» Командир полка скосил взгляд на свои погоны, видимо, чтобы проверить какие погоны на шинели — вдруг в суматохе надел чужую шинель. Убедившись в том, что погоны полковничьи, он спросил сквозь зубы ротного:
— Как это понимать?
— Виноват, товарищ полковник. Не досмотрел.
— Кто сержант?
— Петров.
— После обеда, вместе с ним ко мне!
— Есть!
Командир полка молча ушёл, а ротный отрешённо наблюдал, как оставшиеся узбаки смешили старослужащих. И ведь каждый привносил свою изюминку!
После обеда мы с ротным пришли в штаб. Комбат пришёл с нами. Пока ждали приглашения, комбат прошептал мне:
— Спасай ротного. Твои лычки уже в полёте!
— А как?
— Думай, ты ведь в институте учился. Только без дешёвых понтов, типа «это я во всём виноват, прошу больше никого не наказывать!» Смикитил?
— Так точно!
Зайдя в кабинет командира полка, я немного растерялся. Впервые мне довелось оказаться в настоящем кабинете военоначальника, с картой на стене, и множество телефонов на огромном столе. Особенно мне понравилась настольная лампа, как на столе Сталина в фильмах. Наверно с тех времён осталась.
— Рассказывай, сержант, что это было?
— Полный бардак, товарищ полковник! Я искренне разделяю ваше негодование, и также как и вы считаю, что в армию надо призывать только тех, кто свободно владеет русским языком!
Полковник с удивлением посмотрел на меня, а потом ехидно улыбнулся и произнес:
— Я, как и все мои сослуживцы, осуждаю агрессивную политику блока НАТО! Миру – мир! Я правильно тебя понял?
— Так точно!
— Что «так точно»?! За идиота меня держишь? Умный студент, и тупой военный? Полковнику зас.рал мозги, и он уже забыл, для чего вызвал сержанта, и сейчас будет угощать его чаем?
— Спасибо товарищ полковник, я только что пообедал.
Ротный ткнул меня в бок, чтобы я не борзел. А комбат посмотрел на меня как на умолишёного.
— Товарищ полковник, разрешите всё объяснить?
— Если можно, товарищ студент!
— Среди молодого пополнения оказалось девятнадцать узбаков. Они по–русски ни бум – бум. Я пытался научить их русскому, но за месяц у меня не получилось. Вот я и решил проблему. Ведь присягу всегда принимал ротный, я и решил, что достаточно вызубрить пару фраз. Кто знал, что Вы будете принимать присягу?
— А честь при оружии, да ещё растопыренной левой пятернёй?
— Волнуются… И вообще, товарищ полковник, разжалуйте меня в рядовые, да и пойду я технику ремонтировать. С техникой всё просто, а с людьми – гемор!
— Не пойму я тебя, сержант. Все мечтают о лычках, а ты пытаешься от них избавиться. Маршал Жуков говорил: «Армия держится на мне и сержантах!». Звание сержанта это честь, это доверие!
— Будем считать, что не оправдал!
— Ишь, какой смелый! Капитан, ты зачем этому раздолбаю звание присвоил? Наказать решил?
— Никак нет, Петров толковый, и кулаками не машет.
— А остальные все машут? Утром жду рапорт, с фамилиями драчунов. У нас в части кулаки летают, а я не в курсе!
— Товарищ полковник, — перебил я, — наша дискуссия зашла в непродуктивную плоскость, разрешите по – существу?
Полковник озадаченно посмотрел на меня, и спросил:
— Тебе сколько лет, сержант?
— Через три месяца будет двадцать пять.
— Институт закончил?
— Нет, с четвёртого курса призвали.
— Плохо учился?
— Нет, служить некому.
— А если я тебе в институт письмо напишу, гневное? Наверняка институт не закончишь?
— Да после этого дурдома, я и ПТУ не смогу закончить. Это вынос мозгов, а не срочная служба!
— Молчать! Семь суток ареста! И в рядовые!
— Есть семь суток ареста. Ротному докладывать?
— Ещё семь суток ареста, остряк хренов! Бегом в расположение, а то ты у меня сегодня до дисбата договоришься!
В казарму ротный вернулся только перед ужином. Построив роту, он зачитал приказ о моём разжаловании и объявил о четырнадцати сутках ареста на гаупвахте. Потом завёл меня в канцелярию и сказал: «В Афгане, за спасение командира, награждают. Я могу только пожать тебе руку. Спасибо!» Было очень приятно слышать это от офицера, воевавшего в Афганистане.
Диверсант
Часть готовилась к встрече 23 февраля. Четверо сержантов нашей роты решили продегустировать заготовленную по этому случаю брагу. В полночь зелье закончилось, а силы ещё остались, и дежуривший по роте сержант решил достать из заначки пятёрку и отправить бойца за добавкой. Нычка была идеальной – в оружейной комнате. А поскольку оружейка открывалась каждый вечер, то и доступ к ячейке был беспроблемным. Но ждать следующего вечера было долго, и хитромудрый сержант решил втихаря вскрыть оружейку, и достать ассигнацию.
При вскрытии оружейки начинал работать колокол громкого боя, издавая истошные звуки. Но если на молоточек колокола надеть шапку, то и звук превращается в жужжание шмеля. От такого звука даже в казарме никто не проснётся. Сержанты вошли в оружейку, а поскольку у каждого там хранился заветная нычка, то каждый решил её проверить. В этот момент одного из сержантов вырвало, прямо на пирамиду с автоматами. Перепуганные сержанты начали обтирать автоматы ветошью. В этот момент позвонил дежурный по части и спросил, как дела. Дневальный отрапортовал о полном порядке, а дежурного по роте позвать нельзя, поскольку он отдыхает. Не ведали сержанты, что оружейная комната стояла на сигнализации ещё и у дежурного по части. Именно поэтому, перед вскрытием оружейки, всегда звонили ему.
Итог был плачевным, была операция захвата, с участием особиста, замполита и дежурного по части, которые ворвались с пистолетами в руках в оружейку, и уложили на пол всех сержантов. Был большой скандал. Ротный был в отпуске, и на орехи досталось замещавшему его старлею. Сержантов разжаловали и отправили на губу. Встал вопрос о новых назначениях.
К этому времени из участников разговора в кабинете командира части после дня принятия присяги остались только я и ротный. Командира части и комбата отправили на пенсию. И старлей, замещавший нашего ротного, повесил на мои погоны лычки. Очень ему понравилось, что я не пьющий. И я снова стал командовать взводом. Когда ротный вышел из отпуска, я был дежурным по роте. Увидев лычки на моих погонах, он обречённо усмехнулся и театрально развёл руки.
Вскоре начались учения. Нашему взводу была поставлена задача уничтожить склад ГСМ синих. Пока взвод героически вёл бой с превосходящими силами противника, отвлекая внимание, пара героев должна была заложить на склад муляж мины.
Добравшись до опушки леса, мы стали наблюдать за дорогой. По ней шныряли автомобили синих. И тут меня осенило. Взяв с собой водителя, мы устроили засаду на дороге. Когда появился одинокий бензовоз, мы его остановили, допросили экипаж, отобрали у них синие повязки и поехали на бензовозе на склад ГСМ. На учениях, склад ГСМ представлял из себя несколько стоящих рядом бензовозов и скучающего около них часового. Мы поставили бензовоз на свободное место, закрыли кабину на ключ, и спросили часового где полевая кухня. Часовой подробно объяснил нам как туда пройти. Мы поели и на попутной машине добрались обратно до опушки леса.
В расположение вернулись героями. Я всю дорогу думал, что лучше бы меня наградили отпуском, чем лычками старшего сержанта. Подойдя к ротному я доложил:
— Товарищ капитан, приказ выполнен, склад ГСМ заминирован. Потерь личного состава нет. Замкомвзвода сержант Петров!
— Петров, а ты уверен, что склад заминирован?
— Так точно! Мина в бардачке бензовоза Маз, номер 50–30 оч. Вот ключи от кабины. Рядовой Елагин подтвердит. Он рулил.
— А почему нет потерь?
— Мастерство и военная хитрость!
— Давай подробно!
Выслушав мой рассказ, ротный тяжело вздохнул и пошёл докладывать комбату. Вернулся он на уазике комбата. Первым из машины вышел комбат и заорал:
— Где этот Отто Скорцени грёбаный? Сержант Петров, ко мне! Бегом!
— Товарищ майор, сержант Петров!
— Ты что, диверсант хренов, русского языка не понимаешь? Повтори приказ!
— Заминировать склад ГСМ.
— И?
— И всё.
— Капитан, кто этому д.ебилу лычки дал? А навязать бой противнику дядя должен?
— Если можно обойтись без напрасных жертв, зачем людей гробить? А лычки мне дал старший лейтенант Русак.
— А знаешь ли ты, что два других взвода, из–за тебя не смогли выполнить поставленную задачу, и склады боеприпасов и продовольствия остались невредимыми?
— А я тут причём? Надо творчески подходить к выполнению приказов, а не тупо их выполнять.
— Молчать! Да в военное время я бы тебя прямо на этом месте расстрелял!
— За то, что я уничтожил склад ГСМ противника?
— Молчать! Капитан! Этого диверсанта в рядовые и на губу. И чтобы он из нарядов не вылезал. На дембель – 31 декабря, в ноль часов!
После губы, я задал ротному коронный вопрос:
— За что в этот раз?
— Петров, открытый бой имел цель отвлечь и рассредоточить силы противника. Причём у твоего взвода была самая выгодная позиция. Эту высотку с ходу не взять. Тут курскую дугу можно было устроить. А так они весь батальон на два взвода обрушили. Наши тоже лопухнулись, Обнаружили себя до ухода групп минирования. Их всех и почикали. Впрочем, вас ведь этому толком не обучали. Были бы командиры взводов, иначе бы всё вышло. А ты поступил как партизан. Подкинул мину и в лес.
— А почему мне сразу всё это не объяснили?
— В армии, Петров, приказы не обсуждают, а выполняют. Думаешь, что офицеры не сообразили бы отправить диверсионную группу? А ты получил приказ, навязать бой. И ты этот приказ не выполнил. А рассказывать обо всех замыслах тебе никто не обязан. Вдруг ты в плен попадёшь?
— А Вас сильно ругали?
— Комбату досталось. Поэтому он и хотел тебя расстрелять. Но все понимают, что взводом должен командовать профессиональный военный, а не срочник. Всё, иди, не мешай Родину защищать!
Ходоки
Перестройка добралась и до вооружённых сил. С целью устранения неуставных отношений, в нашей части решили создать экспериментальную роту, состоящую из солдат одного призыва. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, решили собрать роту из новобранцев, которые не успели послужить в подразделениях, и не набравших негативный опыт. Встал вопрос с сержантами. Снова понадобились «уставники», не машущие кулаками. К тому времени, численность подразделений сократилась. В нашей роте, вместо штатных 97 человек, остались 62 человека. С сержантами было ещё хуже. Отделениями командовали рядовые. В нашей роте осталось всего два сержанта, остальных либо разжаловали, либо откомандировали в другие части.
Я продолжал ремонтировать технику, и настолько втянулся в этот процесс, что постепенно перестал жить распорядком роты, и всё время проводил в парке. Ротный махнул на меня рукой, поскольку я совсем перестал приносить ему неприятности.
Однажды вечером, незадолго до отбоя, я вернулся в казарму. Дневальный направил меня в канцелярию. Там сидел слегка выпивший ротный. На столе стояла початая бутылка спирта и хлеб с салом.
— Ждать заставляете, ваше превосходительство!
— Виноват! Задержался в парке.
— Минимизируешь своё присутствие в подразделении?
— Да.
— Пить будешь?
— Я не пью.
— Прекрасно, последняя проверка пройдена! А то кто тебя знает? Может ты запил в своём парке?
— Нет. Я не пью.
— Петров, жизнь посылает нам с тобой очередное испытание. Страшное. Тебя снова ждут сержантские лычки, а меня – вторая рота и неизвестность.
— Товарищ капитан! А может не надо?
— Надо Федя, надо! Заметь, я бы мог просто приказать. Но учитывая долгую и сложную историю наших взаимоотношений, прошу мне помочь. Всего три сержанта на сотню духов! Это немыслимо!
Когда ротный рассказал о предстоящем мероприятии, я приуныл. Расставание с парком и общение с молодым пополнением – перспектива мрачная. Ротный попросил проводить его до городка. Мы шли по пустынной дороге, ротный рассказывал о приколах курсантской жизни, а я его рассеянно слушал, понимая, что впереди перемены, не сулящие ничего хорошего.
Описание всех злоключений, произошедших за два месяца фактического командования ротой, заняло бы целую книгу. Самым необычным эпизодом было прибытие молодого пополнения из Грузии. Ночью позвонил дежурный по части и приказал забрать с КПП новобранца. На КПП стоял худощавый грузин, с большим чемоданом в руке. Покупатель, с которым он должен был приехать, остался в Грузии, у родственников новобранца. Не смог обидеть эту гостеприимную семью. А новобранец купил билет на самолёт, потом на поезд, прибыл в часть своим ходом, и за свой счёт. Я отвёл новобранца к дежурному по части. Новобранец сразу протянул майору пачку денег, и сказал: «Здесь 600 рублей. Пусть они пока полежат у вас, а перед дембелем я их, может быть, заберу». Майор засунул пачку в карман и приказал мне отнестись к новобранцу с особой деликатностью. Потом он часто навещал наше подразделение, и долго беседовал с грузином наедине. А грузина назначили каптёром.
Все два месяца я оберегал духов от попыток отобрать у них вещи. Стычки стали ежедневными. Спасал авторитет ротного. Его в части уважали. И никто не хотел с ним конфликтовать. Ночами я практически не спал. Новобранцы, несмотря на одинаковый срок службы, начали конфликтовать между собой. Все разборки в армии происходили в ночное время. В умывальнике — там проще кровь отмыть. Вот и караулил я очередную партию «разборщиков». Потом им приходилось нарезать круги вокруг казармы. Я это называл боевым сплачиванием. Я заставлял всю роту писать письма родителям. Каждое воскресенье. Зачастую диктовал текст. Двухмесячная сержантская жизнь заметно сказалась на моём состоянии. Я стал недосыпать как дух. В клубе я спал крепким сном, несмотря на громкие звуки. И когда я прошёл мимо замполита, не отдав честь, ротный понял, что меня надо спасать. Крепко пожав мою руку, он приказал мне перебраться в роту, и с утра выходить в парк. Я так обрадовался, что не стал строить роту и прощаться с бывшими подчинёнными.
Придя в роту, я сразу завалился спать. Ночью меня разбудил дневальный и передал приказ бежать в штаб. В штабе стояли человек десять новобранцев, замполит, ротный и дежурный по части. Ротный, посмотрев на меня, грустно улыбнулся. Замполит завёл меня в свой кабинет и заорал:
— Ты охренел?
— Не понял, товарищ полковник.
— Ты зачем ходоков в штаб отрядил?
— Каких ходоков?
— Тех, что в коридоре стоят!
— Я никого не отряжал. Зачем мне это надо?
— Вот и я не пойму. Может не хочешь с должности уходить? Понравилось командовать?
— Никак нет. Я с удовольствием вернусь в парк к железкам.
Замполит позвал в кабинет одного из новобранцев.
— Повтори свои требования!
— Мы требуем вернуть обратно в роту сержанта Петрова! Он нам очень нравится! Если надо, то мы готовы всей ротой подписать заявление.
— Рапорт, а не заявление!
— Можно и рапорт.
Я обалденно посмотрел на ходока. До меня дошёл смысл ситуации. Замполит отвёл всех в подразделение, и перед всей ротой я объяснил, что добровольно отказался от должности. Послышались голоса с просьбами передумать. Ротный прервал митинг и скомандовал отбой. А на следующий день меня разжаловали в рядовые. В последний раз…
Опер
Отправлено: 6 мая 2018 — 16:00
полковник
Сообщений всего: 15929
Дата рег-ции: 5.04.2012
Репутация: 59
[+]
АБИССИНСКИЙ СТРЕЛОК, ИЛИ РАССКАЗ О ТОМ, КАК ОДИН НЕПРОСТОЙ КУРСАНТ СТАЛ ЛЕГЕНДОЙ ДАЛЕКОЙ АФРИКИ
Паша Иванцов был заметной личностью среди курсантов Военного института иностранных языков. Крепко сбитый, мощный атлет с мужественным лицом и взрывоопасным характером, казалось, не боялся никого и ничего. Его смелые остроты в адрес отдельных институтских начальников и непопулярных советских политиков, насмешки над «развитым социализмом», при котором тогда жила страна, привлекали к нему всеобщее внимание.
Неукротимый нрав Паши доставлял массу хлопот начальству всех уровней. Перевоспитать Иванцова не удавалось, а исключить из института было немыслимо, поскольку его папа был близко знаком с самыми высокопоставленными людьми страны.
НЕ НАГЛОВАТЫЙ, А РАСКОВАННЫЙ
Однажды мой сосед по лестничной площадке сообщил, что меня искал какой-то курсант.
– Как он выглядел? – спросил я.
– Толстый, пьяный, и отец у него маршал, – проворчал сосед и добавил: – Нагловатый…
Выпить в увольнении – обычное дело, многие курсанты так поступали, и особой приметой это служить не могло. Зато все остальное однозначно указывало на Пашу. Правда, он был не толстым, а хорошо упитанным, не нагловатым, а по-актерски раскованным, и отец его был не маршал, а высокопоставленный сотрудник ЦК КПСС с возможностями не меньше маршальских. О нем не писали в газетах и не говорили по радио и телевизору, но он ежедневно, по-свойски общался с теми, о ком писали и говорили. А поскольку название его должности звучало не очень громко и не очень понятно, Паша придумал ей военный эквивалент.
Он мог быть и обходительным, и приветливым, и заботливым, и внимательным. Однако Иванцов не привык сдерживать порывы своей широкой, свободолюбивой души и творил все, что ему хотелось в тот или иной момент. Но обижал лишь тех, кого считал необходимым обидеть, и всегда уважал тех, кто был того достоин, несмотря на разногласия с ними.
Раздражать его, а тем более злить было небезопасно. Конечно, в определенный момент он так или иначе предупреждал оппонента о возможных последствиях, но стоило тому пренебречь сигналом или хоть чуть-чуть промедлить, дискуссия кончалась для него плохо.
По окончании института Паша улетел в Эфиопию, где у него сразу начались проблемы. Крепкое спиртное в отличие от СССР продавалось в Африке буквально на каждом шагу, к тому же в больших литровых бутылках, радовавших глаз и руку.
Но объемистая стеклотара и недостаток кислорода в высокогорной Аддис-Абебе приводили к тому, что железный организм Паши начал давать сбои. Он беспомощно падал на улицах эфиопской столицы, и испуганные аборигены везли его в клинику, полагая, что большого белого господина хватил солнечный удар.
Однажды врачи поставили правильный диагноз, сообщили в советское посольство, и Иванцова из клиники перевезли на гауптвахту, где «лечили» несколько суток.
Впоследствии Паша очень гордился фактом, что посидел не только на московской, но и на аддис-абебской гауптвахте.
Однако настал момент, когда начальство решило применить к нему высшую меру наказания, принятую для советских граждан за рубежом: отправку на родину. Паша призвал на помощь весь свой артистизм, изобразил горячее раскаяние и пообещал исправиться. Вдобавок, как руководитель тамошней художественной самодеятельности, он обязался дать в новогодние праздники такой концерт, какого советская колония в Эфиопии еще не видела.
Начальство поверило Иванцову, однако его недавнее поведение не могло остаться без последствий. И до праздников его решили выслать из столицы в Эритрею, где шла война с сепаратистами.
Я ДАМ ВАМ ПАРАБЕЛЛУМ
Советские военные там не воевали – они находились в Эфиопии в качестве технических специалистов, советников и переводчиков. Но эритрейские повстанцы очень любили брать белых заложников, и поэтому всем прибывающим в страну сразу выдавали пистолет ПМ. Паше этого показалось мало, и, прибыв в зону боевых действий, он решил вооружиться поосновательнее.
На богатом оружейном складе он выбрал самый внушительный пистолет, какой только сумел найти – крупнокалиберный «Люгер», то бишь парабеллум, артиллерийскую модель длиной в 32 сантиметра!
– Зачем он тебе? – смеялся кладовщик. – На слонов охотиться? Он почти на километр бьет! На больших дистанциях кобуру используют как приклад. Это ж пистолет-карабин!
– Si vis pacem, para bellum! – усмехнулся Паша. – Хочешь мира – готовь парабеллум!
Кладовщик не был силен в латыни и не понял переводческий каламбур. А Иванцов заткнул суперпистолет за пояс и отправился на войну. Эфиопы потом долго вспоминали, как храбро сражался в их рядах «Тылык ПашА», что по-амхарски означает «Большой Паша».
Слушать их было удивительно, поскольку советские военные не участвовали в тамошних боевых действиях, но все же Иванцов умудрился повоевать и в Эфиопии по примеру соотечественников, защищавших эту страну от колонизаторов, когда она еще звалась Абиссинией. И вот как это произошло.
БИТВА ЗА «ВРАТА АДА»
Пашу упекли на крохотный необитаемый островок в Красном море. Выжженный солнцем клочок суши был частью маленького безлюдного архипелага, прозванного эфиопами «Вратами ада». Природные условия там полностью отвечали названию – голый песок, умопомрачительная жара, отсутствие пресной воды и мириады ядовитых змей. При итальянцах там была каторга. То есть Иванцова решили наказать по-взрослому.
На островке размещалась небольшая база для ремонта военно-морской техники. На ней Паша и трудился вместе с группой советских и эфиопских специалистов.
Жили они непосредственно в доке, то есть по месту работы. Там же проводили свободное время с выпивкой, байками и песнями под гитару. Кому-то удавалось читать книги.
Кубрики были узкие, и Иванцов с трудом протискивался в них. А вскоре из-за обильной еды и малоподвижного образа жизни делать это стало еще сложнее.
Переполненный жизненными соками, он рвался на континент к очаровательным эфиопкам и кубинкам. И Паша нашел способ добираться до них.
Правда, совсем рядом орудовали эритрейские сепаратисты. И кто-то из них вынашивал планы уничтожить советскую базу на островке или как минимум осложнить ее обитателям и без того нелегкое существование.
Об одной из таких попыток эфиопские военные особенно любили рассказывать.
Какой-то абориген подрабатывал тем, что доставлял на остров свежие фрукты и овощи, перегружал их из лодки в мотофургончик и вез на базу. Сепаратисты решили использовать его транспорт в своих целях: то ли намеревались проникнуть в нем на базу и устроить стрельбу, то ли собирались набить его взрывчаткой, посадить за руль смертника и направить в док.
Несколько диверсантов незаметно пробрались на остров и устроили там засаду. Ранним утром они подкараулили мотофургон с фруктами, направлявшийся в сторону базы. Убогий, невооруженный водитель не мог оказать им сопротивления, поэтому сепаратисты спокойно вышли с автоматами на дорогу и велели ему остановиться.
Перепуганный торговец затормозил. Диверсанты обошли фургон и приоткрыли дверцу. Откуда им было знать, что внутри, на ананасах и бананах, лежал Паша, возвращавшийся с континента после ночных похождений?
Оглушительные выстрелы и пламя из артиллерийского «Люгера» явились для диверсантов полной неожиданностью. Тот, кто открыл дверцу, отлетел от фургона метра на два: пуля угодила в висевший на его груди автомат. Второй, раненный в ногу, закувыркался в пыли, но тут же вскочил на четвереньки и стремительно пополз прочь. Остальные брызнули врассыпную и попрятались за барханами.
Торговец дал по газам. Его драндулет сорвался с места, рассыпая по песку бананы и ананасы. Через пару минут они примчались на базу и сообщили о случившемся. Охранявшие док морпехи поспешили к месту происшествия. Однако сепаратисты к тому моменту успели забрать раненых и покинуть остров. На песке валялся лишь искореженный автомат.
В тот же день не только на острове, но и в других гарнизонах Эфиопии знали о том, как Тылык ПашА один отбил атаку диверсантов и обратил их в позорное бегство. Свалившаяся на Иванцова слава пришлась ему по вкусу, и чуть позднее он добровольно поучаствовал в рейде на занятый сепаратистами прибрежный город. Операция прошла почти бескровно: основные силы противника бежали еще до подхода правительственных войск, узнав, видимо, что вместе с эфиопами на них идет знаменитый Тылык ПашА со своим парабеллумом.
После этого местные жители не один год еще взахлеб рассказывали советским гражданам легенды об Иванцове. А тогда, сразу после событий, эфиопские власти вручили ему награды за доблесть. Советские начальники не последовали их примеру, поскольку воевать там Паша не имел права и к тому же находился на исправлении. Зато его вернули в Аддис-Абебу, чтобы он дал обещанный новогодний концерт.
И ОДИН В БАРЕ ВОИН
Свое возвращение с фронта Паша отмечал в одном из баров эфиопской столицы. Встреча с друзьями проходила настолько бурно, что привлекла внимание местных контрразведчиков. Те заинтересовались, кто это говорит громче всех, то и дело переходя на итальянский. Ведь на этом языке общаются в Сомали, которая давно уже воюет с Эфиопией.
Агенты не совсем вежливо потребовали от Иванцова предъявить документы. Они не знали, что с Пашей нельзя так обращаться. Тем более когда он отдыхает. Да и документов у него никаких не было.
Словесная перепалка моментально переросла в потасовку. В ход пошли кулаки и стулья. Персонал бара принял сторону родных спецслужб, однако Иванцов успешно держался один против всех.
Тогда агенты выхватили свои табельные стволы. Перед этим они убедились, что у противника нет на себе оружия, и полагали, что вид пистолетов охладит его пыл. Как они просчитались! Паша наклонился к стоявшей под столом сумке и извлек из нее свой ствол. И какой! Артиллерийский «Люгер», длинный, как винтовочный обрез, да еще превосходящий его калибром!
Аборигены оцепенели. Паша предложил им сложить оружие, но те медлили. Иванцов пальнул вверх, и пистолеты агентов тут же полетели на пол. После этого Паша велел им поднять руки и встать лицом к стене. Наперегонки, толкая друг друга, агенты выполнили приказ. За ними последовал персонал бара, предательски атаковавший Иванцова сзади.
Увидев, что бармен пытается звонить по телефону, Паша сделал пару выстрелов по бутылкам, стоявшим на витрине за стойкой. Он не раз видел такое в фильмах и был в восторге, что у него получилось еще эффектнее, ибо разлетелись не только бутылки, но и массивные деревянные полки.
Но кто-то все же вызвал военную полицию, и через минуту к бару подкатили джипы с солдатами. Видя такой поворот и ощущая себя героем вестерна, Иванцов велел пленникам забаррикадировать дверь мебелью.
Полицейские не решились атаковать и начали стрелять по окнам. Все, кто был в баре, легли на пол. И тут Паша осознал, что «вестерн» принимает слишком уж лихой оборот и голливудского хеппи-энда может не получиться. Он принялся было гасить пулями потолочные светильники, чтобы легче было смыться в темноте, но ламп оказалось слишком много, больше, чем патронов в его парабеллуме.
Тогда Паша кинулся наверх по лестнице, выбрался на крышу, перемахнул на соседнее здание, спрыгнул вниз и растворился в ночном мраке. Все, как в крутом боевике!
Полицейские сразу же выяснили, с кем им довелось столкнуться и, придя в себя, помчались в советское посольство. Дело пахло международным скандалом. Во избежание его посол пообещал местным властям строго наказать дебошира, а чтобы Пашу не упекли в местный зиндан, приказал нашим людям отправить его на родину ближайшим рейсом.
Самолет вылетал в Москву утром, однако к тому времени Иванцова не нашли ни у себя дома, ни где-либо в городе. И вместо него в Москву полетели лишь его вещи. Сам Паша появился к обеду и убыл в Москву вечером. На прощание посол лично поблагодарил его за «праздничный концерт».
Заключительным аккордом его выступления стало обнаружение у него на таможне в Москве того самого парабеллума. Паша объяснил, что улетал в спешке и просто забыл его выложить. Хотя не заметить такую «пушку» в сумке было сложно. Видимо, он просто хотел оставить себе память об Африке. Уголовное дело ему клеить не стали, учитывая его подвиги, награды, ну и всесильного папу, конечно, но на несколько лет все же законопатили переводчиком в самый отдаленный учебный центр.
Об авторе: Владимир Юрьевич Добрин – выпускник Военного университета Министерства обороны (бывший ВИИЯ), член Союза писателей России, журналист, переводчик.
STiv
Отправлено: 26 мая 2018 — 00:38
генерал-майор
Сообщений всего: 36065
Дата рег-ции: 3.02.2011
Репутация: 145
[+][+][+]
Опубликован приказ о наказании матроса ВМФ за рождение дочери
Командир дислоцированной в Японском море войсковой части 63929, капитан II ранга Д. Дмитренко издал необычный приказ в связи с рожднием у старшего матроса Николая Кошкина дочери.
«Несмотря на нехватку в Военно-Морском Флоте России квалифицированных кадров имеются случаи недобросовестного исполнения своих обязанностей, так в результате неграмотных, простых, но неумелых движений старшего матроса контрактной службы Кошкина Николая Павловича 15 мая 2018 года в 19.20 (8.20 мск), Кошкина Виктория Валерьевна вместо будущего защитника родины, весом два килограмма 980 грамм и ростом 52 сантиметра родила девочку Арину», – говорится в приказе, который опубликовал Telegram-канал «Майор и Генерал».
В связи с этим капитан Дмитренко приказал «за недобросовестное исполнение своих обязанностей по укомплектованию и укреплению славного Флота Российского, поздравить старшего матроса контрактной службы Кошкина Николая Павловича с рождением дочери», в также выдать ему 150 грамм коньяка.
В дальнейшем капитан Дмитренгко приказал считать матроса Кошкина «бракоделом» и «выбросить в Японское море» в определенных координатах. ----- Сбили с ног, сражайся на коленях. Не можешь встать, атакуй лежа.
Опер
Отправлено: 18 сентября 2018 — 23:03
полковник
Сообщений всего: 15929
Дата рег-ции: 5.04.2012
Репутация: 59
[+]
Раньше для передачи сигналов флажковым семафором на флоте, использовались буквы русского алфавита. При этом каждой букве было присвоено старославянское название и определенный смысл - вариант фонетического алфавита. Например, "А- Аз" означало "запрещаю" и т.д. Буква "Х" в 19-ом веке называлась "Хер" и имела значение "окончить учения".
Однажды на высочайшем смотре Черноморского флота на мостик, где находились августейшие особы во главе с Николаем II, поступил доклад:
"Георгий Победоносец" с поднятым "Хером" приближается к "Императрице Екатерине" (Речь шла о соответствующих броненосцах РИФ).
Среди лиц, к флоту непричастных, наблюдалось смущение на лицах.
Все гости форума могут просматривать этот раздел. Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе. Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
Военно-исторический форум Military. История России. Военная история. Древний мир и Средние века » Разное » Пикник на обочине (Модераторы: Нагинак, Стас1973, Центурион)
Случайные фото из галереи:
!"…
