А нужно ли было захватывать Сталинград в ходе операции "Blau"?

С мая по ноябрь 1942 года на Восточном Фронте Вермахт вёл боевые действия действия по директиве QKW №41. Захват промышленных центров юга СССР и нефтяных месторождений Кавказа - цель этой операции.
Захват Сталинграда не был включён в перечень обязательных задач. Указывалось на его блокаду и разрушение тяжёлым оружием.
Есть мнение.
17 июля 1942 года.
Ставка Гитлера «Вервольф» в районе Винницы.
"""""""
Ещё 28 июня пять отменно вооруженных и вышколенных армий группы армий «Юг» развернули широкое наступление по плану операции «Блау», а завтра 6-я армия генерал-полковника Паулюса, одно- го из создателей легендарного плана «Барбаросса», всей своей мощью двинется непосредственно в направлении Сталинграда, прикрывая северный фланг группировки, наступающей на Кавказ. И неслучайно, что именно Паулюсу Гитлер поручил после победы на Кавказе поставить жирную точку в русской кампа- нии — выйти к берегам Волги и лишить Сталина последних иллюзий спасения.
Поэтому задача 1-й танковой армии Клейста — выход через кавказские перевалы к нефтепромыслам Баку и Грозного, а задача армии Паулюса — продвигаясь в направлении Сталинграда, надежно прикрывать ее фланг и только после завоевания Кавказа развернуть решающее сражение за город на Волге.
Недаром 1 июня на совещании в Полтаве фюрер недвусмысленно сказал:
— Если мы не получим нефть Кавказа, то вынуждены будем покончить с этой войной. Основной нашей задачей теперь становится реализация плана «Блау».
Сталинград тогда почти не упоминался. Для всех он был лишь очередной точкой на карте, которую всевластному и самовлюбленному азиатскому деспоту вздумалось назвать своим именем.

В штабе оперативного командования вермахта, Гитлера уже ждали начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии (ОКВ) генерал-фельдмаршал Кейтель, начальник штаба Верховного командования сухопутных войск генерал-полковник Гальдер, начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных сил Германии (ОКХ) генерал-майор Хойзингер, генерал-квартирмейстер ОКХ генерал-лейтенант Вагнер, а также специально вызванные с фронта командующие армиями, наступающими на Кавказ и Сталинград, и главный адъютант Гитлера Шмундт.
Во всю длину огромного стола были аккуратно разложены испещренные сотнями цветных пометок и стрелок подробнейшие карты юга России.
Войдя в помещение, Гитлер сперва небрежным жестом отсалютовал всем собравшимся, а затем поочередно поздоровался с каждым по отдельности.
Оперативную обстановку докладывал Франц Гальдер. Он не был «фоном», но в последнее время раздражал фюрера сильнее всех. Может быть, потому Гитлер вслушивался в каждое слово этого поистине «баловня судьбы».
Вот и сейчас, глядя, как начальник Генерального штаба Главного командования сухопутных сил с математической скрупулезностью раскладывает перед ним пасьянс начатой 28 июня судьбоносной операции «Блау» (после глупейшего дела майора Рейхеля «Брауншвейг»), Гитлер не мог не доверять его выдающимся способностям генштабиста, но самому Гальдеру не то что не доверял, а попросту не верил.
Они с Гальдером — две параллельные прямые, которые даже в космосе никогда не пересекутся!
Для Гальдера — прежде всего важны цифры, факты и точный аналитический расчет. Для Гитлера — божественная интуиция, которая, по его твердому убеждению, в минуты аффекта и прозрения позволяет ему видеть то, что скрыто временем.
Гальдер — весь в деталях и подробностях. Гитлер — одержим глобальностью происходящего, ему дано слышать «музыку сфер». Пока Гальдер вместе с немецкими армиями через пень-колоду тянется к Дону, фюрер — уже на краю Вселенной!
— Гальдер, — нетерпеливым жестом руки фюрер прервал доклад, — почему 6-я армия топчется на месте? Разве не очевидно, что русские уже сломлены и опоздали с переброской резервных армий с Московского направления? Йодль доложил мне, что мы уже сейчас можем форсировать наступление на Сталинград, не дожидаясь победы на Кавказе, которая, по сути, предрешена. Чего вы ждете?! Путь на Сталинград открыт! Мы уже к сентябрю можем привести войну с Россией к решающему исходу!
— Но, мой фюрер! — Гальдер был заметно озадачен. — По плану «Блау» 6-я армия, достигнув Дона, не должна форсировать наступление на Сталинград. Ее задача — прикрывать фланг армий, наступающих на Кавказ. К тому же 13 июля для усиления кавказской группировки вы лично распорядились перебросить туда со Сталинградского направления танковую армию Гота! Если помните, я был категорически против таких... спонтанных корректировок в плане «Блау». Без Гота Паулюс не в состоянии...
— План «Блау», план «Блау»! — в глазах Гитлера заметалось северное сияние. — Да вы догматик, Гальдер! Как, впрочем, и все ваши подчиненные! После инцидента с майором Рейхелем неукоснительное следование плану «Блау» не только бессмысленно, но и опасно! Вы, конечно, думаете, что Сталин — полный идиот и не нашел ни одного переводчика с немецкого на русский! Уверен, вы будете скоро оч-чень разочарованы! Когда же вы наконец научитесь действовать по обстоятельствам?!
— Мой фюрер, — сдержанно возразил Гальдер, — но своей директивой 41 вы сами определили направлением главного удара — Кавказ. Вы сами справедливо указали, что после Москвы вермахт пока не в состоянии наступать с равной силой на двух направлениях.
— Когда это было, Гальдер?! Ах, в апреле! А потом еще в июне, в Полтаве! А сейчас 17 июля, господа! Вы все тут живете прошлым! Все меняется, господа! Кроме вас, разумеется!
— Да, сегодня 17 июля! — теперь уже нервно дернулся Гальдер. — Вот именно! Мне стыдно говорить, но мы вынуждены покорять Кавказ на остатках горючего!
— Что вы хотите этим сказать, Гальдер?! Что я не понимаю значение Кавказа для нашей победы?!
Так вот», — Гитлер с грохотом опустил кулак на край столешницы, — «Я вам всем ответственно заявляю: Германия сегодня сильна, как никогда! Русские бегут по всему фронту! Мы можем и будем брать одновременно Кавказ и Сталинград! Отныне у нас два направления главного удара! Поэтому я приказываю немедленно вернуть танковую армию Гота на Сталинградский фронт!
Истеричные вопли Гитлера шокировали генералов, и в особенности Гальдера.
- Каждый должен судить в пределах своей компетенции, продолжил Гитлер. Каждому свое! Поэтому я сегодня же распоряжусь о подготовке директивы по кардинальным изменениям в плане операции «Блау». Директиву 41 прошу считать недействительной. Группа армий «Юг» будет разделена на две самостоятельные группы — «А» и «Б» — для одновременного наступления по всему фронту. А вы, Гальдер, позаботьтесь о незамедлительной передислокации 4-й танковой армии Гота на Сталинградское направление.
Неожиданно на весь зал прозвучал твердый, лишенный всяких оттенков голос Гальдера:
— Мой фюрер! Как начальник штаба Главного командования сухопутных сил вермахта, я обязан заявить протест. Речь идет не о моих, и даже не о ваших амбициях. На кону — судьба Германии! Ваше решение наступать одновременно на Сталинград и Кавказ, я считаю стратегической, более того, историчес- кой ошибкой. В нынешних условиях это авантюра. Разрешите продолжать?
И, не дожидаясь согласия фюрера, который все еще стоял рядом с Шмундтом с рассеянной полуулыбкой на лице, Гальдер совершенно бесстрастно продолжил:
— Я считаю, что всегда наблюдавшаяся недооценка возможностей противника принимает все более гротескные формы и становится крайне опасной. Ваши выводы относительно состо- яния русских войск, целиком основанные на данных разведки от 9 июля, я считаю слишком произвольными. В отличие от июля сорок первого, русские не бегут, а отступают, последовательно избегая окружения. Об этом говорит мизерное, по сравнению даже с Харьковом, число пленных. Скорее всего, это хорошо просчитанный маневр, связанный с кардинальным изменени- ем доктрины ведения войны. С одной стороны, это вызвано внезапностью нашего наступления и просчетами их руководства в определении направления нашего главного удара, теперь им надо срочно подтянуть резервы, сосредоточенные в районе Москвы. Но, с другой стороны, заманивая нас вглубь необъятных степей, они явно стремятся растянуть наши коммуникации, истощить физически и морально, сбить наступательный порыв. Русские всегда умело компенсировали слабость своей армии и экономики за счет гигантских просторов и сурового климата. Это ощутил на себе еще Наполеон. Сталин отлично осведомлен, что мы рвемся на Кавказ не только для того, чтобы лишить его страну нефти, но и потому, что сами испытываем ее острейший дефицит. Уступая нам огромные, практически никем не охраняемые пространства, он заставляет нас тратить такое количество бензина, техники и человеческих ресурсов,
которого вполне хватило бы на двадцать побед на Западе. Еще вчера танковая армия Гота могла без труда взять Сталинград и выйти к Волге, перерезав русские коммуникации для поставки горючего в центральные районы России. Но внезапно вы отдали приказ передать ее на Кавказ. Сегодня вы приказываете вернуть ее обратно. Но зачем? Чтобы израсходовать последние тонны драгоценного горючего?
Я абсолютно убежден, что, когда Гот вернется к Сталинграду, его там уже будут ждать переброшенные от Москвы и вновь отмобилизованные армии русских. А Кавказский фронт без танков Гота будет существенно ослаб- лен. В результате в один и тот же день мы не возьмем ни то ни другое! И нас ждет вторая после Наполеона — ужасная «зимняя кампания»! Мой фюрер! Позвольте мне быть предельно откровенным: так воевать нельзя! Заставляя военное руководство вермахта в течение одной недели принимать два взаимоисключаемых решения, вы дискредитируете его перед фронтовиками.
""""""""""
Хотелось бы знать мнение военно-исторического сообщества = ФОРУМА по обозначенной взаглавии проблеме!

Чувствую влияние советской пропаганды , которая представляет всё дело так, будто немцы всю осень как оголтелые штурмовали город и бились за каждый дом.

Это чепуха не было такого.

Более правильно будет сказать, что немцы совсем не стремились взять Сталинград. Хотя это тоже не совсем верно.

В общем бои там были, но лишь местного значения. Где то там, что бы захватить пункт улучшающий возможности обороны, или более частая форма : создание ловушек.

Ловушки это так: есть пункты которые советы постоянно атакуют. Так вот сначала немцы их занимают и выжидают советскую атаку, стараются её отбить, и в последний момент отходят.

Причем позиция оборудованна так, что когда советские войска её достигают , то подвергаются обстрелу и атаке со всех сторон и гибнут в этой позиции.

После чего вермахт её снова занимает и ждет следующей атаки в следующие дни.

Вот такого рода бои были в Сталинграде.