Интересная статья

Люди, подобные Грушевскому, всегда возводят историю своей нации в культ, льстя генеалогическим инстинктам беспородной толпы.

Вся историческая концепция его сводилась в сущности к трем голословным утверждениям – украинцы под именем антов существовали еще в VI веке нашей эры. Варяжского пришествия в Киев не было. В старину украинцы назывались «русинами», а Украина – Русью, но во времена политического упадка это имя «було присвоєне великоросійським народом».

Так и видится хитрый москаль с балалайкой, подкрадывающийся к дремлющему «в упадке» хохлу, чтобы присвоить его имя. Хохол храпит, смачно втягивает ноздрями тягучий малороссийский воздух, растекающийся над ставками и левадами. Кацап трясет козлиной бороденкой, запускает в мотню бездонных «русинских» шаровар грязную вороватую лапу и, выхватив паспорт с графой «национальность», бросается по направлению к Брянским лесам. «Рятуйте! – кричит проснувшийся „безбатченко“. – У мене ім'я вкрали!» А с неба падает громовой сатанинский хохот: «Ти не русин вже, дурню! Ти тепер – українець!» И караси в ставках – прыг, прыг… Жуткая картина!

Примерно так все должно выглядеть, по Грушевскому. А как было на самом деле? Давайте откроем любую западноевропейскую карту XVI–XVII веков. На них Московия, вопреки Грушевскому, именуется Русью! Иногда будет еще и добавлено: «Руссия – в просторечии Московия» (RUSSIE. Vulgo Moskovia). Никто, оказывается, ничего не крал. Недавно в архинационалистическом Львове переиздали целый том таких карт – почему-то под названием «Украина на старинных картах». Но именно Украины там и нет! Везде Русь! Есть только на одной какая-то Окраина – под Рязанью…

За триста лет до Грушевского это хорошо понимали. Путешественники с запада описывали огромную страну от Карпатских гор до Волги и Северного моря и всю ее называли именно Русью! Указывали, что в прошлом ею владел один князь из Рюрикова дома. Но потом страна распалась, пришли татары, литовцы, поляки. Ездил в начале XVI века послом в Москву от германского императора Сигизмунд Герберштейн, оставил о своем путешествии интереснейшие записки. «Руссией владеет ныне три государя, – пишет он, – большая ее часть принадлежит великому князю московскому, вторым является великий князь литовский, третьим – король польский…»

Так что убежденность нынешних украинских идеологов в том, что до Петра I Россия называлась только Московией, а великий вор-преобразователь взял ее да и переименовал – ничем не подтверждается. И Украина, и Белоруссия, и Московия – все было Русью! Скорее уж украинцы сами отказались от своего древнего имени, чем кто-то его «присвоил».

Не было и не могло быть в VI веке никаких «украинских» племен, как сочинял на австрийские деньги Михаил Сергеевич. За хорошее жалованье многое можно, конечно, понапридумывать. Да «брехней свет пройдет, а назад не вернется» – говорит украинская поговорка. Доктор Грушевский это хорошо понимал. Иногда даже начинал оговариваться, отрицая то, что измыслил страницей раньше. «Украинские племена, или точнее говоря – юго-восточные славянские племена, из которых образовался теперешний украинский народ, – уточняет он в „Иллюстрированной истории Украины“ для русскоязычных читателей. Мол, не понимайте меня буквально – я же так, придуриваюсь только. Хорошо понимаю, что украинцам в VI веке взяться неоткуда! Тогда и Руси-то еще не было!

За что так ненавидел Грушевский варягов, отчего так люто отрицал северное скандинавское происхождение киевской династии Рюриковичей – другой вопрос. Тут, скорее всего, сказалась природная зависть. Аристократом, дворянином, хоть и писал так о своем происхождении в советских анкетах, Михаил Сергеевич себя не чувствовал. Дворянство его было новое, выслуженное отцом. Предки Грушевского по фамилии Груша – все, как на подбор, дьячки и паламари из-под Чигирина. В сельской иерархии эти должности считались несерьезными, «теплыми». Кровь этих паламарей и пересилит в будущем идеологе любое дворянство. Что такое кодекс дворянской чести, Грушевский вообще не понимал. Скорее, даже считал его опасной штукой – будешь придерживаться, того и гляди голову снесут.К 1914 году Михаил Сергеевич, кроме недописанной «Истории Украины-Руси», обладал на территории Австро-Венгрии усадьбой в закарпатской Криворовне, виллой во Львове на Понинского, 6, а в России – огромным доходным домом в Киеве на углу улиц Паньковской и Никольско-Ботанической. Во дворе этой шестиэтажной громадины находился еще и двухэтажный «флигелек» размером с вполне приличный особняк. Естественно, он тоже принадлежал оборотистому «историку».

Никакого профессорского жалованья не хватило бы на строительство всех этих архитектурных объектов. Тем более, что киевскую «штаб-квартиру» проектировал ни кто иной, как Василий Кричевский – один из самых дорогих архитекторов начала XX века, работавших в стиле «украинского модерна». Возвели ее рекордными темпами – всего за два года, почти перед самой войной – в разгар киевского строительного бума. Всем, кто интересовался источниками вложений, беспрецедентных для скромного «науковця», Грушевский радостно объяснял, что получил… наследство от папеньки.Грушевский запросился в советскую Украину, когда еще не успела окончиться гражданская война. Причем в таких выражениях, которые для бывшего «батька нації» иначе как позором не назовешь. Летом 1920 года он направляет в ЦК КП(б)У письмо, в котором признает заслуги большевиков в борьбе с капитализмом и уверяет, что осознал, как и другие украинские эсеры, ошибочность стремлений изолировать Украину от всеобщего развития «шляхом будь-яких політичних комбінацій». Он даже подчеркивает, что отказался от поддержки националистов и принял принципы III Интернационала!

В письме к предсовнаркома УССР Раковскому экс-председатель Центральной рады выразился еще унизительнее: «ми були готові переступити через трупи наших партійних товаришів, що безвинно погинули від червоних куль… Були готові працювати під вашим проводом…»

Комментировать такое трудно. Погибшие под Крутами студенты, вдохновлявшиеся некогда экстравагантными историческими сказками профессора, оказались для него в конце концов всего лишь «трупами», через которые можно переступить во имя очередной личной выгоды. Но большевики оценили этот шаг! Если труп врага всегда хорошо пахнет, то генерал вражеской армии, разгуливающий по трупам своих, всегда хорошо выглядит. Грушевский был именно таким «генералом». И даже больше, чем генералом! Главой поверженной страны!

Почему бы и не сделать шажок навстречу раскаявшемуся националисту. И большевики шагнули.

Личность Михаила Сергеевича до сих пор вызывает бурные споры и дискуссии в научном сообществе: одни считают его выдающимся историком и государственным деятелем, другие – политическим оппортунистом, умело использовавшим свое влияние в корыстных целях. Я не собираюсь доказывать или опровергать две диаметрально противоположные точки зрения, однако, в рамках этой статьи я намерен представить читателю человека, который путем осторожных и продуманных дипломатических шагов, пытался приблизить русскую Украину к Европе.

Посему выводы из приведенной ниже истории я предлагаю читателю сделать самостоятельно.

Итак, пока профессор встречался во Львове с лидером украинской национал-демократической партии К. Левицким (начало июня 1910 года), известный нам полковник Мезенцов, занимавший тогда пост начальника главного жандармского управления г. Киева, получил 10 июня 1910 г. достаточно интересные агентурные данные:

«…Профессор Грушевский давно имеет сношения с австрийским консулом в г. Киеве, часто просиживает у него в кабинете целые часы. Когда Грушевского нет в Киеве, то к консулу является молодой человек, говорящий по- малороссийски, который известен в консульстве, как секретарь профессора Грушевского…Этот молодой человек передал консулу какой-то сверток бумаги и сидел у него в кабинете больше часа…3 июля консул шифровал до 3 часов ночи донесение, отправленное им в тот же день заказным письмом в Императорское наместничество во Львове…».

Оперативно отреагировав на подобные донесения, 11 июня жандармы установили, что австрийский консул Рихард Мешеде не просто состоит в сношениях с Грушевским, но помогает профессору поддерживать связь с галицкими партиями:

«Секретные сношения этих партий перепиской киевское консульство пересылает в Австрию как свои официальные бумаги.Видимо, Австрия по отношению к украинцам предпринимает ту же политику…, стараясь приобрести расположение поляков и украинцев, мечтающих об автономии и обещая такую последним, если они окажут поддержку на случай войны с Россией…»

Жандармы также считали, что консул использует профессора и своего секретаря Романа Динтера для сбора всевозможной информации. В 1912 г. Динтер получил от бывшего разведчика С.Д. Постникова важные данные, содержащие адрес дислокации главного разведывательного управления г. Киева. Кроме того, Постиников также предложил свои услуги австрийскому консулу, что вызвало замешательство в ставке Киевского военного округа.

Кроме вышеупомянутых лиц, при всесторонней поддержке австрийской жандармерии, галицкие политики отправили еще одного резидента в Киев – Павла Волосенко, который:

«…получил от известного мазепинского деятеля, агента австрийского министерства иностранных дел Николая Василько специальные инструкции и советы, а от австрийского ротмистра жандармов Фишера инструкции по шпионажу и постоянное вознаграждение в сумме 10 000 крон в год…»

Пока жандармы занимались сбором агентурных сведений, Грушевский проводил сентябрьские дни 1910 года в спорах и дискуссиях с высшим светом львовской элиты, обсуждая вопрос предоставления украинскому движению еще более широкой поддержки. Уже 30 ноября он дает телеграмму в Вильно, предлагая представителям местных партий обсудить вопрос автономизации Российской империи:

«…Выезжая, дал телеграмму в Вильно, желая прийти к соглашению по вопросу об автономистах, меня встретили Тумас со Сметаною и Луцкевич… поговорили и пришли к соглашению, что необходимо создать более тесную группу»

Названные Тумас и Сметана (их имена в своих арестных показаниях Грушевский так и не назвал) были редакторами литовской газеты «Вильтс». Иван Луцкевич, в свою очередь, являлся известным белорусским национальным деятелем и работал в газете «Наша Нива», которая поддерживала тесные отношения с научным обществом имени Шевченко.

Во время отсутствия Грушевского в Киеве, Мезенцов решает провести обыск редакции газеты «Село», принадлежащей профессору. В итоге жандармы нашли несколько экземпляров газеты «Рада» (подлежали перепечатке в «Селе»), содержащих довольно интересные заявления:

«Названный М. Грушевский в № 118 местной украинской газеты «Рада» выступал со статьей, в которой дает следующие, характеризующие его, советы: Русскую книгу, если она тебя интересует, займи для прочтения, а украинскую купи… Украинская книжка нужна не только для того, чтобы из нее извлечь пользу, но просто для того, чтобы она существовала, чтобы сидела, как заноза, как доказательство живой культуры украинской жизни»

Большую часть украинской книготорговли на территории русской Украины контролировало научное общество имени Т.Г. Шевченко (далее НТШ) — объединение, издававшие огромное количество украинской культурно-политической литературы, которая должна была благоприятствовать пробуждению чувства национального самосознания у жителей Надднепрянщины. Именно через эту организацию и проходило финансирование «тихой работы» профессора Грушевского.

Нам полагается субсидия!

Раскрыть основные механизмы финансирования деятельности Грушевского позволяет брошюра, найденная жандармами во время обыска его дома, располагавшегося на улице Паньковской . Она содержала информацию, касающуюся деятельности «НШТ» в 1911 — 1913 гг. На первых страницах документа приводиться полный отчет об общем количестве финансов, получаемых от австро-венгерского правительства:

«… Само по себе ежегодные непосредственные субсидии от Сейма и министерства составляют около 40 000 крон. Посредственные в форме заработка на печатании и переплете Императорских Королевских изданий, школьных учебников и наших общих издательств составляет около 60 000 крон. …Если сюда присчитаем новых 50 000 крон. ассигнованных Министерством на ежегодную выплату за дом под музей, то мы будем иметь сумму 150 000 к. одних только субсидий, а с членскими взносами и доходами от продажи своих изданий 160 000 крон. ежегодно…»

Вышеприведенные цифры требуют сравнительного анализа. По состоянию на 1912 г. 100 австрийских крон соответствовали 40 русским рублям (1 руб. = 2.5 кр.). При конвертации годовой субсидии в русскую валюту получаем показатель в 64 000 руб., что по тем временам было огромной суммой. К примеру: зарплата действительного статского советника составляла 500 рублей, т.е. на годичный бюджет «НТШ» можно было обеспечить годовое жалование 10 высших царских чиновников. Цена автомобиля в царской России варьировалась от 1500 до 10 000 рублей – т.е. на субсидии венского парламента можно было купить от 6 до 18 автомобилей разных марок (в зависимости от класса соответственно).

Однако, при дальнейшем анализе брошюры оказалось, что профессор Грушевский лично настаивал на открытии некоторых филиалов «НТШ» на территории Надднепрянщины:

«…проф. Г. сумел убедить правление Товарищества, что его обязанность- основать ряд книготорговель за рубежом, хотя Т-во не имеет почти изданий для экспорта и барыша…. на первом месте открыта книготорговля вКиеве, потом в Харькове, наконец в Екатеринодаре…»

Мотивировал свои предложения Грушевский следующим образом:

«…Нужно было предупредить опасную трещину между духовной жизнью Украины и Галичинойс того момента, когда в России повеяло весной и Украина становилась на собственные ноги…»

В конечном счете, в 1912 г. киевский филиал «НТШ» располагал имуществом на сумму 8396 р., а комиссионный объем товара составлял 54 851 р., что соответствует годовой субсидии, получаемой от австро-венгерского парламента. Для обеспечения некоторой секретности, все книжные магазины, находящиеся на территории российской Украины, были записаны на частных лиц, которые, в случае необходимости, должны были передать право владения отдельными филиалами руководству «НТШ».

Не останавливаясь на достигнутом, Грушевский 27 августа 1912 г. встречается с известным государственным деятелем Галиции Евгением Олесницким. Главная цель переговоров — требование расширения поддержки украинского движения посредством увеличения субсидирования надднепрянских книготорговель:

« …Олесницкий…говорил с людьми близкими к престолонаследнику… представляя им необходимость поддержать украинское движение хотя бы посредственно, — между прочим, доказывая необходимость выступления на Киевской ставке и что ему положена субсидия. Затем говорил быть ли двум павильонам, как будто-бы высказывались Чикаленко, Жебунев, Синицкий, или одному…»

Здесь следует также напомнить читателю и тот факт, что уже с 1912 г. Грушевский получает полную информацию о всех финансовых операциях общества через своего друга и секретаря «НТШ» Николая Кондратовича Зализняка, который 25.03. 1912 отправил профессору письмо следующего содержания:

«…9/3 (в суботу) дістала центральна каса Наукового товариства імені Шевченка – 10, 500 кр. І то я взяв від дозволеного 1500 кр. На ВПД Спілку 3500 кр. забрали з Н.Т. …».

К слову сказать, по заявлению мемуаристов, Грушевский к 1913 году полностью перенял руководство научным обществом в свои руки, что вызвало волнения у некоторых сотрудников «НТШ».

Кроме дружеских отношений с Зализняком, Грушевский сотрудничает с еще одни галицким просветителем – Лонглем Цегельским. Именно он информирует профессора о развитии переговоров между митрополитом Шептицким и императором Францем-Йосифом Габсбургом:

«…во втором мемориале сказано, что при будущей войне, Австрия должна иметь в виду, что война на украинской территории, обещает собственности и дать украинцам надежду быть первенствующей народностью; границы определенны по Припять. Днепр и Черное море. Щептицкий был у Императора и докладывал ему два первых мемориала…»

В дальнейшем Шептицкий подготовит целый ряд меморандумов, касающихся планов социального, административного и военного устройства будущей независимой Украины (о них читатель узнает в следующем разделе).