Генерал Власов

В конце июля или начале августа 1944 г. по поручению рейхсфюрера СС Власова принял обергруппенфюрер СС Бергер. Тогда обергруппенфюрер Бергер в моем присутствии высказался весьма положительно о том впечатлении, которое произвела на него персона Власова, и о содержании своей беседы с ним 354. Насколько мне известно, новое обращение к делу Власова следует отнести к инициативе, о которой Гюнтер Д’Алькен, командир штандарта военных корреспондентов СС «Дитрих Эккарт», сообщил рейхсфюреру СС. Г-н рейхсминистр Розенберг был осведомлен об этих беседах, и, насколько я знаю,
самим обергруппенфюрером СС Бергером. Г-н рейхсминистр Розенберг опять-таки увидел в новом обращении к делу Власова военную составляющую, причем необходимо отметить, что рейхсфюрер СС стал тем временем командующим резервными войсками. После этой беседы Бергера с Власовым Главное управление СС продолжало заниматься проблемой, пока, наконец, оберфюрер СС д-р Крёгер не подал рейхсфюреру СС [свои] предложения, в основе которых было желание задействовать Власова в борьбе против большевизма в качестве представителя всех проживающих в Советском Союзе народов. Главное управление СС подготовило прокламацию, которую Власов должен был огласить на митинге. В последний момент вмешалось министерство по делам Востока и на одном из совещаний, которым руководил г-н рейхсминистр Розенберг, указало на то, что цель прежней восточной политики Рейха состояла в том, чтобы добиться разложения восточного пространства и его народов. Но в данном случае хотели де идти в направлении противоположном и практически присоединиться к царистским и большевистским империалистическим целям. Поэтому министерство по делам Востока обязано было выступить против такого рода подключения Власова и предложить использовать его исключительно как представителя
русского народа.

По случаю в рамках бесед на эту тему со служащими Оперативного политического штаба я также высказывался за принципиальное продолжение этой политики по разложению, но все же указывал на то, что необходимо детально разобраться с причинами, по которым СС ратует именно за такой способ использования Власова. Я не смею думать, что столь масштабная задача, которую ставят перед Власовым, возникла совершенно случайно или из-за того, что удобна немецким органам управления. Скорее, как я предполагаю, исходили из того, что если бы Власов выступал лишь как представитель русского народа, то большевистская контрпропаганда заявила бы на это народам Советского Союза, что немцы1 рассчитывают на раскол между народами, значит, на уничтожение их общего Отечества, чтобы затем повести разделенные и тем самым ослабленные народы, каждый по отдельности, навстречу неизвестной судьбе. Соответствующие компетентные инстанции СС хотели, очевидно, своими предложениями заранее выбить это оружие из рук большевистской контрпропаганды. Впрочем, и здесь можно было бы делать одно, не допуская другого.

Тем временем генерала Власова для многочасового разговора принял лично рейхсфюрер СС. Содержание предполагавшегося в этой связи коммюнике было также предметом совещаний, упомянутых в конце предпоследнего абзаца. В конце концов, вышло краткое коммюнике, в котором лишь коротко было указано на факт этих переговоров и единство мнений по вопросам борьбы с большевизмом. Как я узнал, в министерстве по делам Востока рассчитывали, что в этом коммюнике будет подчеркнуто, что рейхсфюрер СС вел эту беседу в качестве Командующего резервными войсками. Такая точка зрения лично мне была не-

---

1 Одно слово вычеркнуто.

понятна, так как к задачам Командующего резервными войсками никоим образом не могло относиться рассмотрение проблемы, которая, по моему мнению, является в первую очередь политической, и только во вторую очередь, а именно по своим последствиям, также военной. Тем не менее по тому, как коммюнике было сформулировано, министерству по делам Востока стало ясно, что рейхсфюрер СС относился к этому вопросу как, безусловно, политическому.

Теперь [к нему] во многих письмах подключился г-н рейхсминистр Розенберг. Настойчиво в докладах, при которых я много раз присутствовал, г-н рейхсминистр предлагал попытаться непосредственно лично встретиться с рейхсфюрером СС, чтобы прояснить крайне важный вопрос, избрать ли великорусское решение проблемы или придерживаться прежней политики по разложению. Г-н рейхсминистр не принял во внимание мое предложение немедленно позвонить лично рейхсфюреру СС и договориться с ним о беседе в его полевом командном пункте, а написал рейхсфюреру СС письмо, в котором, как я узнал, затрагивал по большей части вопрос компетенции со ссылкой на указ фюрера, предметом которого в июле 1942 г. было разделение задач между Министерством по делам востока и Внешнеполитическим ведомством, особенно что касалось политики на Кавказе. Ответ на это письмо не поступил. Тогда г-н министр послал фюреру короткую разработку принципов восточной политики, до сих пор проводившейся им в жизнь, но она, насколько я знаю, таки не была представлена фюреру рейхсляйтером Борманом. Наконец, в связи с циркулярным письмом, в котором руководитель партийной канцелярии совсем коротко информировал гауляйтеров о беседе рейхсфюрера СС с генералом Власовым, г-н министр написал рейхсляйтеру Борману и просил его в будущем не рассылать такого рода информацию, не снесшись с министерством по делам Востока.1 Но и на это ответа не последовало.

Тем временем службы Главного управления СС продолжали работать над упомянутой выше прокламацией. При этом они исходили из того, что Власов должен встать во главе единого Комитета народов Советского Союза для борьбы против большевизма, но уже сейчас необходимо принять решение, что народы Востока получат право на самоопределение, на основе которого позже в любое время они смогли бы потребовать для себя самостоятельной политики и выйти из возможного союза, преемника СССР. Во время переговоров о содержании этой прокламации выяснилось, что ведущие лица-представители нерусских народов, связанные с Министерством по делам Востока, а также не участвовавшие ранее" в политической жизни украинцы Бандера и Мельник не намерены были заявлять о своем согласии с такой функцией Власова и изначально отказали в содействии со своей стороны355. Поэтому Власов вел переговоры с другими представителями нерусских народов и обеспечил себе их согласие с предназначенной ему функцией. Теперь планировалось на совместном заседании представителей отдельных народов восточных территорий организовать единый Комитет под руководством генерала Власова. Это заседание должно было состояться в Праге. Г-н рейхсминистр Розенберг в своих письмах в адрес рейхсляйте-

---

' См.: Т. 1, док. №236, 257.

" Далее зачеркнуто «nicht mit der Politik». Поверх зачеркнутого текста написаны неразборчиво три слова от руки.

ра Борманна и рейхсминистра Ламмерса высказал свои соображения по поводу этого заседания в Праге, он опасался, что выбор, который предстояло сделать в Праге, может определенно способствовать панславистским идеям. После этого у него был телефонный разговор с рейхсляйтером Борманном, в котором тот пообещал ему содействовать организации обсуждения [этого вопроса] на уровне высшего руководства: рейхсфюрер СС Гиммлер, рейхсминистр иностранных дел фон Риббентроп, рейхсминистры д-р Ламмерс и Розенберг и он сам.

Между тем подключился также рейхсминистр иностранных дел. Как это стало известно лишь впоследствии, рейхсфюрер СС вместе с ним в те дни сделали доклад фюреру, на основе которого фюрер решил, что дело Власова должен вести рейхсфюрер СС, а внешнеполитическую часть этого вопроса курировать рейхсминистр иностранных дел. В телефонном разговоре между г-ном рейхсминистром Розенбергом и г-ном рейхсминистром Ламмерсом последний якобы сказал на этот счет, что управление восточными территориями, которые в настоящее время сданы почти без остатка, это решение не затрагивает, так как и без того этот политический вопрос теперь снова стал внешнеполитическим. Он обещал г-ну рейхсминистру Розенбергу позаботиться о выборе даты доклада фюреру. Однако несколько дней спустя после разговора с адъютантом фюрера он сообщил, что назначить какую-то дату в настоящее время не представляется возможным.

14 ноября 1944 г. в замке в Праге состоялось учредительное собрание Комитета освобождения народов России, на котором генерал Власов был избран председателем этого Комитета. В связи с этим он зачитал заново подготовленную прокламацию.

15 ноября 1944 г. я спросил у г-на министра Розенберга, что я должен ответить, если - как я предполагал - Рейхсуполномоченный по тотальной мобилизации спросит у меня в ближайшие дни, какие последствия для политической работы Министерства по делам Востока и его созданных для этого организаций будут иметь основание этого Комитета и предшествующее решение фюрера. Г-н министр Розенберг ответил, что пока не будет никаких изменений. Работа с образованными при Министерстве по делам Востока комитетами и штабами связи будет продолжена, и как раз они образуют необходимый противовес имперским устремлениям, исходящим от Власова. К тому же Министерству по делам Востока надлежит - как всего несколько дней назад после доклада у фюрера сообщил рейхминистр Ламмерс - определять основные политические линии в работе с остарбайтерами и прочими находящимися в Рейхе или служащими в вермахте представителями восточных народов. В этом ничего не изменилось. Он рассчитывает на то, что он - пусть и не сразу, но все-таки в обозримом времени - получит возможность доложить фюреру о своих соображениях касательно восточной политики. Тогда решились бы все нерешенные вопросы. - На это я лишь заметил, что с точки зрения единой политики Рейха мне представлялось бы весьма щекотливым, если бы политическая работа всего Комитета Власова направлялась рейхсфюрером СС, а с другой стороны, отдельные Комитеты нерусских народов остались бы под руководством министерства по делам Востока. В остальном никаких других заявлений я не делал.

Для г-на сенатора фон Алльвердена я развил эту последнюю мысль и объяснил, что опасаюсь, что из-за этого возникнут сложности в отношениях между Министерством по делам Востока и рейхсфюрером СС, чреватые для политики Рейха. По моему мнению, необходимо, чтобы комитеты и штабы связи, существующие при Министерстве по делам Востока, осторожно были приближены к Комитету Власова и что необходимо сделать все, чтобы Власов не допускал никаких сомнений в том, что право на самоопределение восточных народов позднее должно быть действительно реализовано. После решения фюрера и основания Комитета Власова я рассматриваю политическую работу Министерства по делам Востока как временно завершенную. По моему мнению, нельзя проходить мимо этого факта. Пусть какая угодно из этих мер имеет всего лишь пропагандистское значение, я не думаю, что Германский рейх позднее сможет проигнорировать образование восточных государств - будь то под более или менее сильным руководством [со стороны Германии]. Эту новую конструктивную мысль рейхсфюрер СС привнес в восточную политику, а фюрер в соответствии с этим принял свое решение о разделении задач. В этой связи ничего не меняет то обстоятельство, что подобные мысли г-н министр Розенберг высказывал еще несколько лет назад. К моему личному сожалению, Министерство по делам Востока действительно упустило подходящую возможность продвинуть, развить эти идеи, когда г-н министр Розенберг в ноябре 1943 г. на одном совещании у фюрера не закрепил за собой подготовленные министерством предложения о введении автономии в Эстонии и Латвии. Если бы Министерство по делам Востока тогда сделало этот шаг, тогда была бы активизирована конструктивная политика в Белоруссии, которая, в конце концов, неизбежно оказала бы свое воздействие на Украину и другие восточные области, тогда бы политика Рейха, несомненно, еще раньше вступила бы на конструктивный путь и положение Министерства по делам Востока было бы теперь иным.

Г-н сенатор фон Алльверден по большей части согласился с моими умозаключениями.

На всех совещаниях по проблеме Власова и при образовании его Комитета исходили из того, что 3 прибалтийских народа (эстонцы, латыши и литовцы) не будут охвачены этими мероприятиями.