Генерал Панфилов Иван Васильевич

Я как раз сейчас занимаюсь поисками материалов на эту тему.

...Когда мы вышли на улицу и направились на НП, начался обстрел. Навстречу нам шла саперная рота. Командир ее, капитан, скомандовал: «Смирно! Равнение направо!». Генерал принял рапорт капитана, поздоровался с бойцами.
— Здравствуйте, товарищи гвардейцы! Бойцы ответили дружно.
— А теперь, товарищ капитан, ведите роту в расчлененном строю. Одно прямое попадание может наделать много неприятностей, — спокойно приказал Панфилов.
Мы отошли от этого места около полутораста метров. Недалеко бухнулась тяжелая мина. Панфилов, сделал два-три неровных шага, качнулся и упал. Когда я приподнял его, он посмотрел на меня и сказал: «Буду жить!» Больше он не произнес ни одного слова. Маленький осколок пробил его сердце... Смерть генерала Панфилова была проста, как прост был он сам, этот простой русский человек, — громко сказал Марков. — Ну, а что было потом, вы знаете из газет.
Марков закончил свой рассказ....

... Говорят, сердце вещует. Может быть, и в то утро оно подсказывало Ивану Васильевичу о приближении неотвратимой беды. Во всяком случае именно 18 ноября при артиллерийско-минометном обстреле противником деревни Гусенево, где располагался командный пункт дивизии, маленький осколок оборвет жизнь этого славного, всеми горячо любимого человека. ...

...Вскоре после этого памятного дня нас постигло тяжелое горе — в районе деревни Гусенево погиб наш командир, суровый наставник и лучший друг генерал Иван Васильевич Панфилов. За день до смерти он узнал о присвоении дивизии гвардейского звания и о награждении ее орденом Красного Знамени. Тяжелая утрата прибавила нам решимости драться до последнего, но к Москве врага не пропустить....

...Уж сколько раз за всю свою жизнь Майе Ивановне приходилось рассказывать про смерть отца! И говорит она спокойно, размеренно, не торопясь. Но столько в ее словах горечи, какой-то детской обиды от этой потери, что разрушила ее маленький сказочный мир. И у меня от ее слов невольно катятся слезы. И это мужественное «Ничего-ничего!» тоже сказал генерал Панфилов перед своей смертью испуганным сослуживцам, что склонились над ним.
- Ничего, ничего! - сказал. - Буду жить!
Это были его последние слова...
- Это Чувихин рассказывал, дядя Ваня, папин друг, он точно знает, он там был, - уточняет Майя Ивановна.
Медики говорят, что нередко раненый человек умирает не от самой раны, а от шока - останавливается сердце. У Панфилова не было шансов остаться в живых, но и в этой воистину смертельной ситуации он успокаивал других.
...В тот день в штабе, что разместился в землянке, были гости. Приехали поздравить с заслуженной наградой. Вдалеке началась стрельба. Неприцельная, как считали на фронте, неопасная.
Иван Васильевич сказал:
- Надо пойти посмотреть, откуда стреляют!
Все вышли из землянки. Взрыв прогремел где-то вдалеке. Все стоят, а генерал вдруг начал падать. Окружающие даже не поняли, в чем дело. И крови не было. Осколок в самое сердце. Повезли на санках в медсанбат.
- Мгновенная смерть. Легкая! Уже самые тяжелые бои они вынесли, выстояли, уже награды, все... И техника подошла... Вот такая смерть, - итожит со вздохом Майя Ивановна....

Ничего нового не встретили?
У меня пока версии размножаются как тараканы. К сожалению ничего документального

...Тридцать минут продолжался бой. Три тяжёлых и три средних танка сжёг Лавриненко. К шоссе подходила новая колонна вражеских машин. Лавриненко так же незаметно, как и появился, пользуясь складками местности, увёл свой танк от врага.
18 ноября танковая группа Лавриненко соединилась с частями 316-й стрелковой дивизии в деревне Гусенево. Их поздравили с победой. Особенно были довольны артиллеристы полка. Всю ночь танк Маликова прикрывал отход артиллеристов на новые позиции.
Необычным для 316-й стрелковой дивизии был этот день. Страна, товарищ Сталин отметили сегодня славные подвиги солдат и командиров дивизии гвардейским званием и орденом Красного Знамени. В эти дни родилось бессмертие 28 героев-панфиловцев. Память их свято берегли танкисты.
Вдохновлённые подвигом героев, гвардейцы Панфилова и Катукова вписали новые замечательные страницы в историю боёв на волоколамском направлении.
19 ноября немецкая пехота в сопровождении двадцати четырёх танков начала обтекать Гусенево, где находился командный пункт 316-й стрелковой дивизии, переименованной в 8-ю гвардейскую. Не обращая внимания на сильный миномётный огонь, генерал-майор Панфилов вышел из избы, чтобы отдать приказания командирам о смене командного пункта. Неожиданно Панфилов пошатнулся и стал медленно падать на бок. Маленький осколок смертельно ранил командира-большевика. Не приходя в сознание, Панфилов умер на руках своих боевых товарищей. Лавриненко до боли сжал губы.
— Такого человека убили! Отомстить! Сейчас же, немедленно отомстить!
Восемь немецких танков показались в этот момент на шоссе перед Гусенево.
— Бедный, выручай, — сказал Лавриненко. — Как выскочишь из села, делай крутой поворот налево и сразу встань перед ними.
Бедный выскочил из села на третьей скорости. Немецким танкистам показалось, что советский танк идёт на таран. Но вдруг белая машина развернулась и встала перед ними, как вкопанная.
Лавриненко стрелял в упор. Семь снарядов — семь вражеских машин осталось на месте без движения. На восьмом выстреле заело спусковой механизм, и последний фашистский танк успел удрать.
Экипаж Лавриненко выскочил из машины. Четыре немецких офицера, ошалело взмахивая руками, бежали к лесу. Лавриненко побежал за ними, в упор расстреливая их из нагана.
— Вот вам, сволочи, за Панфилова.
— Товарищ старший лейтенант, еще десять немецких танков идут, — крикнул радист Шаров.
Лавриненко вскочил в танк, когда немецкие танки уже открыли огонь. Принимать бой в таких условиях было нельзя.
— Ну, Бедный, выручай!
Здоровый украинец, по силе не имевший себе равного в бригаде, понял командира. Но тут вражеский снаряд вонзился в борт танка и, пробив его, разорвался внутри. Еще одно попадание снаряда, и танк Лавриненко, подожжённый, остановился.
Лавриненко и Федотов, не скрывая слез, вытащили из танка умирающего радиста Шарова. Сражённого насмерть Бедного вынести не удалось: в танке начали рваться снаряды.
На крестьянской телеге в ночь на 20 ноября приехали потрясенные смертью друзей Лавриненко и Федотов на новый командный пункт бригады....

...17 ноября гитлеровцы бросили 30 танков на правый фланг дивизии И. В. Панфилова. Им удалось занять Голубцово, Ченцы, Шишкино, Лысцово. 8-ю гвардейскую (бывшую 316-ю) стрелковую дивизию И. В. Панфилова на этом фланге поддерживал первый батальон нашей бригады под командой капитана В. Гусева. Генерал Панфилов приказал полку восстановить положение и вернуть Лысцово. Гусев придал полку три танка Т-34 и три — БТ-7. Возглавил группу Д. Лавриненко. Отважной шестерке пришлось действовать против 18 танков врага. Бой длился всего минут семь. Гитлеровцы зажгли две наши машины и две повредили, но, потеряв семь танков, отступили. Наши танки ворвались в Лысцово [192] и начали громить врага. Вслед за нами туда вошел и мотострелковый полк.
Не успел Лавриненко доложить о выполнении задачи, как ему сообщили из штаба, что прорвавшиеся вражеские танки окружили деревню Мишине. Лавриненко с оставшимися танками пошел наперерез врагу. Скоро показалась вражеская колонна — примерно до двух десятков тяжелых и средних танков. «На стороне фашистов сила, а на нашей — внезапность», — решил Лавриненко. Танки из засад неожиданно ударили по колонне. Уничтожив в получасовом бою шесть танков противника, наши машины скрыто отошли и соединились со своими частями у деревни Гусенево.
19 ноября вражеская пехота с 20 танками начала обходить Гусенево, где находился командный пункт генерала И. В. Панфилова. Вокруг рвались мины и снаряды. Панфилов вышел из землянки, чтобы отдать распоряжение, и был убит осколком мины{2}. Это была огромная потеря, и мы, танкисты, разделяли глубокую скорбь 8-й гвардейской дивизии. С панфиловцами мы крепко сдружились в боях и помогали друг другу чем могли.
Внезапно у деревни Гусенево появились восемь фашистских танков.
— В танк, — скомандовал старший лейтенант Д. Ф. Лавриненко своему механику Бедному и сам сел за пушку.
Семь снарядов выпустил Лавриненко в упор по врагу, и семь танков запылало.
— Это вам, сволочи, за Панфилова! — кричал Лавриненко.
Но тут и в его танк попал снаряд. В это время из горящих вражеских машин выскочили четыре офицера и бросились к лесу. Лавриненко погнался за ними с пистолетом и уничтожил всех. Наша машина горела. С большим трудом Лавриненко и Федотов вытащили из танка умирающего радиста Шарова. Спасти механика Бедного не удалось — в танке стали рваться снаряды....

Памятник героям обороны Москвы в 1941 году на Новодевичьем кладбище.

В 1964 году прах Ивана Васильевича перезахоронили: его перенесли на Новодевичье кладбище в Москве из Архангельского крематория (на территории Архангельского в Подмосковье?).

Военный комиссар Киргизской ССР генерал-майор И.В.Панфилов на сборном пункте Куршабского района Ошской области. Фото: 1941 год